theft.

«Сегодня ночью загорелась церковь.» — вещала женщина по новостям, стоя около большого монитора, на котором показывали алое пламя, охватившее всё здание. Она изредка поглядывала на листок, лежащий на прозрачном столе с большим текстом всего произошедшего в стране за эту неделю. Взглянув в сторону камеры, блондинка продолжила свой рассказ по поводу происшествия. «На данный момент, полиция ищет преступника. Передаю слово нашему корреспонденту.» — женщина поправила свои круглые черные очки за оправу свободной рукой и отвернулась от камеры в то время, когда оператор отвёл всю аппаратуру в сторону, показывая зрителям стену комнаты, в которой и снимали «Вести». Через секунду, на экране телевизора высветился молодой человек со светлыми кудрявыми волосами, развивающимися от сильного холодного ветра, да большими тёмно-зелёными глазами. Он был тепло одет, хотя на дворе стоял май, и солнце уже достаточно пригревало землю. Блондин стоял в модном, на данный момент, бежевом свитере, сделанный под размер оверсайз, да широких белых джинсах, а в руке он держал небольшой микрофон с надетой сверху синей мягкой защитой. Парень посмотрел в камеру и улыбнулся, поднося к лицу вещь, передающую в студию речь ближайшего человека к нему. — «Сзади меня находится та самая церковь, пострадавшая от руки очередного богоненавистника.» — он слегка отошёл в сторону и стал медленно двигаться в сторону здания, иногда посматривая себе под ноги, чтобы не запнуться об очередную подгоревшую деревяшку, да не наступить случайно на торчащий тупой гвоздь. Съемка была направленна на корреспондента, идущего неспеша, ведь сами движения воспроизводились спиной вперед, да на останки после огромного пожара. — «Церковь загорелась примерно в два часа ночи. Жители района утверждают, что видели здесь одного проходившего мимо мужчину, но причастность к произошедшему не могут подтвердить.» — иногда паренёк посматривал на оператора, по губам понимая где ему остановиться, а где начать рассказывать про саму ситуацию вчерашней ночи, а через некоторое время и вовсе остановился и ушел за мужчину, снимающего светловолосого для программы «Вести», ускорив свой шаг. Паренёк еще долго так рассказывал про само сооружение и её давнюю историю. Про то, как она пережила множество нападений, войн, а так же еще несколько поджогов, но всё-таки не таких масштабных, как эта. Вокруг здания, за всё это время прибывания корреспондента, сбежалось множество народу, и каждый хотел сказать своё мнение по этому поводу, но времени, выделенное на предысторию с обзором внутренности церкви, совсем не оставалось, поэтому вторую часть решили убрать и дать слово местным жителям района. — «Что вы думаете об этом? И кто мог сделать такое?» — спросил ведущий у множество людей, но не все хотели давать точные ответы, так как некоторые подозревали своих соседей в случившемся и, чтобы не оклеветать, да не испортить свои отношения с ними, просто говорили, что не желают обсуждать это прилюдно. Конечно, из всех ста с чем-то жителей нашлись храбрецы, рассказывающих прямо на прямой эфир всей стране, что в тот день видели своего соседа возле той церкви. Что он стоял со своими дружками, да игрался со спичками, вот и довелось им поджечь церковь. Жаль, но все это лишь сплошная болтовня и никто из пришедших до сих пор не знал о пропаже самой главной картины, висевшей внутри и в самом центре церкви, которой люди все годы существования самого здания приходили молиться и просить прощения. Каждый из пришедших молвил своё, но из них правоты видно не было ни у кого. — «А вот. Знаете! Я.» — говорила старушка, держа микрофон в своей морщинистой руке, но, к сожалению, она так и не смогла договорить, ведь уже через пять минут новостей от лица светловолосого, прямой эфир переключился вновь на молодую женщину в очках, что уже подготовилась и начала говорить о совершенно другом. — «А сейчас о других новостях. Мужчина из Нижнего Новгорода отравился пивом.» *** Телевизор, единственный проводник света в погруженную во тьму комнату, выключился и блондинка с экрана исчезла. На лице неизвестного мужчины разразилась ясная улыбка, после перерастающая в жуткий смех. Он осторожно поднялся со своего насиженного места, прикрывая гадкие заслезившиеся глаза, на кожаном диване и запрокинул голову, разводя руки в разные стороны. — Ахахаха! Какие же они всё-таки глупцы! — мужчина упал на собственные колени от боли в груди, но. Минута и тёмноволосый резко прекратил смеяться. Гримаса стала ледяной, зубы сжались. Он поправил свою причёску, кратко взглянув на свой внешний вид в разбитое зеркало, и зачесал волосы назад обоими руками, проходясь длинными ногтями по коже головы и оставляя незаметные царапины. Высокорослый неспеша повернулся в сторону украденной картины из сожжённой церкви, которая висела на выцветших обоях стены, и усмехнулся. — Ах, вы наконец стали моей, а так противились!