Hyacintho Aphrodisia

Земли Анкордип встречали юного пророка уже привычной сыростью, назойливо жужжащими мошками и шумными всплесками местных обитателей. Это было то самое место, посетив которое, любое разумное существо навсегда потеряло бы всяческое желание приближаться к воде. Ибо каждый мелкий ручеёк или пруд здесь кишил мерзкими, кровожадными тварями, большинство которых были бы не прочь полакомиться свежей плотью. Понимая, что лучше лишний раз не попадаться им на глаза, ягнёнок старался передвигаться максимально осторожно, чтобы случайно не потревожить местную живность и не выдать своего присутствия. Чем меньше существ будут знать о его нахождении здесь — тем меньше вероятность, что об этом узнает хозяин этих земель, с которым ягнёнок пока был не готов встретиться в открытом бою. На самом деле, он не планировал возвращаться сюда так скоро, ибо предыдущий его поход в это царство морских чудовищ закончился, мягко говоря, не слишком удачно. Всё бы ничего, если бы у целителя культа не закончились особые лечебные травы, которые на каждом углу, увы, не растут, а вырастить их самому очень трудно. Найти это растение можно было только в землях Древней Веры, и не где попало, а в самом царстве Анкордип, которое охранял всем известный епископ Калламар. Конечно, он был не таким страшным противником, в отличие от других епископов, но обладал способностью насылать на всех живых существ различные болезни, из-за которой уже пострадали последователи ягнёнка-пророка. Все лазареты вот уже который день пополнялись всё новыми и новыми больными — целители культа только и успевали, что бегать от одного несчастного к другому, отпаивая их целебными отварами. «А что, если это именно епископ наслал на моих последователей эту болезнь, чтобы заманить меня в свои земли? — с тревогой подумал ягнёнок. — С другой стороны, зачем ему делать это, если он сам в нашу прошлую встречу пытался всеми силами прогнать меня отсюда? Да он даже не ударил меня ни разу! В любом случае, я не могу вернуться в деревню с голыми копытами — пока не выздоровят мои последователи, я не рискну покидать их на слишком долгое время» Ловко перепрыгивая с островка на островок, он наконец добрался до небольшого клочка земли, расположенного посреди тихого водоёма. Солнце здесь почти не светило — его лучи попросту не проникали сквозь плотно переплетённые ветви деревьев, которым на вид было не меньше нескольких сотен лет. Здесь же, возле большого, покрытого зелёным мхом камня, маленький пророк с радостью увидел ростки заветной травы, которая была ему так нужна. Сняв с пояса небольшой мешочек, он взялся за сбор, пока от этого занятия его не отвлёк тихий всплеск за спиной. Ягнёнок резко обернулся, и как раз вовремя, чтобы заметить, как из-за ближайших зарослей медленно выплыло скользкое голубое нечто с длинными полупрозрачными щупальцами, с которых капала странная вязкая слизь. Существо, похожее на огромную медузу, лениво подплыло по воздуху к замершему ягнёнку, из-за чего он резко отскочил, дабы случайно не прикоснуться к щупальцам. «Лучше держаться от неё подальше! Вдруг она ядовитая?» — пронеслось у него в голове, и ягнёнок крепче сжал в копытце меч-Корону, встав в боевую стойку и приготовившись в случае чего изрубить неизвестную тварь на мелкие кусочки. На первый взгляд она пока не проявляла агрессии и казалась довольно медлительной и неловкой, можно было с лёгкостью её обойти и не рисковать, но тут из воды показалась ещё одна — такая же. А затем ещё одна, и ещё… Странные твари окружили островок, и с каждой минутой их становилось всё больше и больше. «Плохо дело», — промелькнула в голове пророка тревожная мысль, и он понял, что к берегу придётся практически прорываться с боем. Поэтому он, недолго думая, обнажил меч и бросился в самую гущу проклятых медуз. Опасно маневрируя среди полупрозрачных щупалец, ягнёнок хаотично размахивал мечом, разгоняя недружелюбно настроенных существ. Медузы угрожающе раздували свои капюшоны и всячески старались задеть его щупальцами, но куда им до ловкого и быстрого ягнёнка! Однако, их было слишком много… И вот, ему уже почти удалось прорваться на свободу, но тут одно из щупалец всё-таки задело маленького пророка, заставив его вскрикнуть от боли. На его правом боку остался длинный красный след, как будто от ожога. — Да чтоб тебя! — вскрикнув, ягнёнок замахнулся и одним ударом разрубил желеобразное тельце прежде, чем медуза атаковала вновь. Раздувшийся капюшон с противным шлепком упал на воду, отделившись от щупалец, которые какое-то время извивались в предсмертных конвульсиях, но вскоре окончательно затихли. Не желая и дальше искушать судьбу, сражаясь с остальными медузами, ягнёнок поспешил прочь. Перепрыгивая с кочки на кочку, поднимая в воздух целые фонтаны брызг, он с горем пополам добрался до небольшого островка, окружённого со всех сторон ветвями какого-то дерева. Облегчённо вздохнув, маленький пророк отряхнулся, после чего сел на мягкий мох и осмотрел свой бок. Кожа в том месте, где его коснулось щупальце проклятой медузы, щипала и немного чесалась. В целом не смертельно, бывало и похуже. Обычный ожог, нужно будет потом приложить лечебный компресс с подорожником, и всё пройдёт. Если только эта тварь не была ядовитой. Ягнёнок мотнул головкой, отгоняя эти мысли. Его огорчало лишь, что во время побега он выронил где-то свой мешочек с ягодами и лечебными травами, а возвращаться назад было бы слишком рискованно. Кто знает, сколько его там будет поджидать этих тварей? Грустно вздохнув, пророк уже собирался вернуться обратно к порталу и покинуть Анкордип, вот только… чувствовал он себя как-то странно. Всё тело охватила сильная слабость, вкупе с лёгким жаром, который с каждой минутой становился всё сильнее. Задние копытца подкосились, и, слабо застонав, ягнёнок без сил опустился на мягкий мох, не понимая, что с ним происходит. Похоже, тот ожог от щупальца голубой твари всё-таки не остался без последствий, а противоядия у ягнёнка, конечно же, не было. Если оно вообще существовало! Неожиданно услышав рядом с собой странный, но до боли знакомый звук, ягнёнок с трудом поднял голову и невольно похолодел, увидев, как над ним из большого ихорового портала возвышается сам хозяин этих земель — епископ Калламар. — Глазам не верю! — вскричал он своим высоким, слегка визгливым голосом. — Снова ты?! Я предупреждал тебя, чтобы ты не смел являться в мои владения?! Кажется, ты не внял тогда моему предупреждению… что же, я заставлю тебя пожалеть о содеянном! Я нашлю на твой культ чуму! — его руку охватило чёрное сияние, и кальмар уже был готов исполнить свою угрозу, но… — Постой!.. — вдруг слабым голосом позвал его пророк, глядя затуманенными глазками на своего врага. — Не делай этого, прошу тебя! Я… мне нужна твоя помощь!.. Епископ замер от неожиданности. Чёрные склеры с вертикальными красными зрачками изумлённо расширились. — Ч… что? — переспросил он, не веря своим ушам. Слуга Алой Короны… умоляет его? — Помоги мне, — задыхаясь, взмолился маленький ягнёнок. — Одна из твоих медуз ужалила меня, и я… я теперь очень странно себя чувствую. Моё тело, оно… оно словно горит, и это невыносимо! Прошу, помоги мне… Калламар ничего не ответил. Кажется, он был так потрясён, что на миг потерял дар речи. Но, тем не менее, он сразу догадался, о чём, преодолевая стыд, пытался сказать ему маленький пророк. Судя по всему, барашка ужалила медуза с довольно символичным названием «голубая афродизия», которое говорило само за себя. Жидкий яд, содержащийся на её щупальцах, был не опасен для жизни, но он вызывал у жертвы очень сильное чувство возбуждения, и чтобы избавиться от него, несчастному нужно было спариться с кем-либо целых три раза. Уж Калламар знал об этом, как никто другой, ибо сам однажды сполна испробовал это на себе. — Я… нет, ни за что! — наконец опомнившись, пронзительно вскричал он, едва не задохнувшись от возмущения. — Как вообще ты смеешь просить меня о чём-то подобном?! Чтобы я — епископ Древней Веры, и опустился до прелюбодеяния со слугой моего врага?! Никогда! Вдруг, это лишь коварная уловка? Я на такое не поведусь, даже не надейся! Поделом же тебе! — Я не лгу! — в отчаянии воскликнул маленький ягнёнок и всхлипнул: яд медленно распространялся по всему его телу, вызывая сильный жар и лёгкое головокружение. Приложив немалые усилия, он с трудом встал и на дрожащих копытцах медленно приблизился к Калламару. Тот вмиг попытался отпрянуть, угрожающе оскалившись. — Постой! Я… я не замышляю ничего дурного, клянусь! — поспешно заверил ягнёнок, стараясь говорить как можно более мягко и доверительно. Епископ перестал скалиться, но всё ещё не переставал настороженно смотреть на пророка, словно ожидая от него какого-нибудь коварного манёвра. Но ягнёнок лишь робко приблизился к нему вплотную и неожиданно прижался всем тельцем к подолу мантии Калламара. Тот опешил, но не отпрянул, замерев на месте и ошарашенно глядя на маленького пророка, такого уязвимого и беззащитного сейчас. Епископ мог бы с лёгкостью убить его — да что толку? Корона всё равно не позволит, а вот ему, Калламару, это не сулит ничего, кроме дальнейших неприятностей. Епископ на мгновение замер, принимая, пожалуй, самое сложное решение в своей жизни. Последний раз он чувствовал себя так лишь тогда, когда его братья и сестра решили заточить Алую Корону в Небытие. С другой стороны... быть может, он сможет в дальнейшем обернуть эту ситуацию в свою пользу, если действительно поможет агнцу. Наконец, после долгих раздумий, кальмар нерешительно произнёс: — Сними её. Агнец тут же замер, потеряно моргнув и навострив ушки. — Ч… что? — Сними корону, иначе я даже не притронусь к тебе. Маленький пророк заколебался. Было довольно неразумно снимать его единственную защиту, которая оберегала его от ужасной и мучительной участи, но… эти чувства, которые он испытывал, были хуже всякой пытки. Сдавшись, ягнёнок снял с головы Алую Корону и отбросил её чуть поодаль, чтобы в случае чего был хоть небольшой шанс на спасение. Ему показалось, что из груди правителя Анкордипа вырвался облегчённый вздох. — Что ж… хорошо, — наконец пророкотал он слегка отрывисто, в сердцах прикрывая глаза рукой: — Ох, будь я трижды проклят за это, да простят меня мои братья и сестра… Ладно, твоя взяла, проклятый агнец! Я удостою тебя своей милостью и избавлю тебя от этого недуга, если ты поклянёшься вести себя смирно, и не попытаешься как-либо ранить или убить меня. — Не буду, клянусь! — Тогда… ложись. Ягнёнок тут же послушно лёг на мягкий мох, которым был сплошь устелен этот небольшой клочок земли. Влага, скопившаяся на нём, приятно холодила разгорячённую кожу. Калламар склонился над маленьким пророком и на миг замер в нерешительности, словно не зная, что ему делать дальше. Зачем он вообще согласился не это, кальмар и сам не знал, ведь было бы куда проще убить ягнёнка, пока на нём не было Алой Короны… Но отступаться от своих же слов было как-то не солидно для епископа, поэтому, переступив через себя и свою нещадно вопящую гордость, правитель Анкордипа обнажил свои щупальца, осторожно обвивая ими мягкое баранье тельце. Одно из щупалец легло прямо промеж задних ножек ягнёнка и несильно надавило. — Ммм… Ах! — тут же непроизвольно вырвалось у ягнёнка. — Больно? — обеспокоенно спросил Калламар, сам от себя такого не ожидая. С каких пор его это вообще волнует?! — Нет… Не больно, просто непривычно, — тихо ответил ягнёнок, кусая губы. — Прошу, сделай так ещё раз… Епископ не стал томить его, бережно обвивая щупальцем мягкий бугорок между задних копытц пророка, обнажая его маленькую розовую плоть. Скользкая конечность влажно скользнуло по всей длине, присосками немного подразнило кончик, а затем опустилось ниже, полностью обвивая плоть и мягкие яички пророка. Прелестный стон был ему ответом, и Правитель Анкордипа невольно сглотнул, глядя на разворачивающееся перед ним зрелище. Сперва он пытался в неловком стеснении отвернуться и предоставить всю заботу о маленьком пророке своим щупальцам, но не выдержал и пары минут и снова посмотрел на сладко стонущего в объятиях скользких конечностей ягнёнка, чувствуя, как сильное вожделение каким-то образом передаётся и ему самому. Калламар нервно сглотнул, ощутив странное желание попробовать белокурого на вкус, но тут же попытался воспротивиться этому, однако надолго его выдержки не хватило. Ягнёнок издал слегка растерянный вздох, едва щупальце неожиданно прекратило свои ласки, а его шёрстку пощекотало тепло чужого дыхания. Приоткрыв глазки, он увидел пугающе раскрытую треугольную пасть епископа с рядами острых зубов, что приближалась к его нижней части, и инстинктивно дёрнулся, испуганно заблеяв. — Лежи смирно, иначе отгрызу, — тут же прошипел Калламар, обвивая языком маленькую плоть пророка. Тот дёрнул копытцами и протяжно застонал, оказавшись в горячем плену чужого рта. Епископ аккуратно сомкнул челюсти и, стараясь не поранить зубами нежную плоть, вобрал его маленький член полностью, что ему без труда удалось. Это было слишком для маленького ягнёнка и он, не выдержав и пары минут этих ласк, с громким вскриком кончил, излившись тугой струйкой прямо в ласкающий его рот епископа. Его мелко трясло, сердце неистово колотилось, глаза стали мокрыми. А ведь это был только первый раз… а ягнёнку предстояло испытать ещё два таких. Калламар сплюнул семя, демонстративно утерев рот одной из своих рук, после чего как-то странно вздохнул и непривычно тихим голосом обратился к ягнёнку: — Ну что, продолжим?.. Пророк был слишком слаб, чтобы ответить, поэтому просто кивнул. Осторожно развернув его спинкой к себе, Калламар приставил самое небольшое из своих щупалец к маленькой розовой дырочке ягнёнка и попытался протолкнуть его внутрь. — Что ты… — ягнёнок с трудом приоткрыл мокрые от слёз глаза, которые тут же потрясённо расширились: — Н-нет, стой! Только не туда!.. Не надо… — задыхаясь, жалобно заблеял он и отчаянно задёргал своими маленькими копытцами, однако, сдерживаемый другими щупальцами епископа, был не в силах оказать достойное сопротивление. Да и проклятое возбуждение по-прежнему давало о себе знать, маленький член ягнёнка весь покраснел и сочился смазкой. Он почувствовал, как щупальце медленно проникло в него и закусил губу, тихонько всхлипывая; ему было немного больно, из глаз текли слёзы, а на лбу выступили капельки холодного пота. Калламар видел, что бедняжке не слишком понравилось первое проникновение, но не стал останавливаться и осторожно просунул щупальце глубже, стараясь нащупать ту самую заветную точку. И, о чудо! — ему это удалось, и в тот же миг маленький пророк тоненько вскрикнул, распахнув свои большие тёмные глаза. Понемногу он привык к щупальцу внутри себя, и даже начал сдавленно постанывать, задрав свою пушистую попку и нетерпеливо дёргая задними копытцами. — А?! — удивлённый возглас вырвался из груди ягнёнка, когда епископ неожиданно схватил его зубами за загривок и дёрнул назад. Ахнув от неожиданности, маленький пророк оказался лежащим прямо на груди Калламара, который вдруг решил сменить позу и тоже растянулся на мягком мху, раскинув свои щупальца в стороны. — Решил сменить позиции? — прошептал ягнёнок своим мягким, отчасти игривым голоском, запрокидывая голову и одаряя морского правителя томным взглядом из-под пушистых ресниц. Тот невольно залился краской. — Смотри, с кем разговариваешь, наглец! — прикрикнул он, правда, сделал это скорее смущённо, нежели угрожающе. Две чёрные руки подхватили маленького пророка под ягодицы, шире раздвигая его стройные копытца в стороны. Влажно лизнув языком мягкое баранье ушко, Калламар обвил вторым щупальцем красную и набухшую плоть ягнёнка, заставив того забиться и задрожать всем телом. — Ох, да!.. П-прошу, быстрее, — сквозь стоны взмолился он, жадно хватая ртом воздух. — Вот так? — голос морского существа звучал мягко и чарующе — совсем не так, как он разговаривал с ягнёнком буквально несколько минут назад. — Да-а-а… — сквозь стон выдавил ягнёнок, задыхаясь. Епископ ускорился, погружая своё щупальце всё глубже и глубже в дрожащее тельце, чтобы доставить ягнёнку как можно больше удовольствия, но при этом стараясь сильно не навредить ему. Калламар и сам не знал, откуда взялась эта странная, несвойственная нежность к этому маленькому созданию, но разбираться в этом он особо не горел желанием. Какой в этом смысл, если ему сейчас так хорошо — разве не лучше хотя бы на время забыть о вражде и вместе насладиться моментом? В этот миг ягнёнок вновь тонко заблеял, дрожа и извиваясь в объятиях щупалец, и излился тонкой струйкой на свой живот и частично на щупальце Калламара. Его кудрявая головка откинулась на грудь божества, а белая грудь часто вздымалась и опускалась, из прикрытых глаз маленькими струйками текли слёзы. Переводя дыхание, Калламар посмотрел на и вовсе едва дышащего ягнёнка. Нужно было спариться ещё раз, чтобы окончательно нейтрализовать действие яда. Вот только, выдержит ли он это? Как бы там ни было, времени терять было нельзя. Вновь уложив маленького пророка на мягкий мог спиной кверху, Калламар резко вошёл в него сразу двумя щупальцами, что казалось даже слишком много для такого маленького отверстия. Было видно, что ягнёнку не очень понравилось двойное проникновение, наверняка ему было больно, но другого выхода попросту не было, иначе действие яда снять было невозможно. К тому же, правитель Анкордипа хотел как следует подготовить барашка к тому, что он собирался сделать. Всё-таки, несмотря на внешнюю вспыльчивость и способностью повелевать даже самыми ужасными болезнями, злым и бессердечным чудовищем он не был. Задрав подол своей мантии, Калламар с облегчением выпустил на свободу то, что уже давно не давало ему покоя. Ох, его плоть такая большая… Сможет ли такое маленькое, хрупкое тельце принять её? Однако, размышлять было некогда, и Калламар, пристроившись к узкой дырочке ягнёнка, начал медленно входить. Тот что-то приглушённо пискнул и вяло задёргался, из последних сил пытаясь отползти от того, что, вероятно, причиняло ему сильную боль, однако обвившиеся вокруг его тельца щупальца кальмара продолжали удерживать бедняжку на месте. Его снова начало трясти, как в лихорадке. — Ай!.. Нет… Я больше… больше не могу! Больно, очень больно!.. Молю, не надо этого! Я больше не хочу!.. — Не хочешь? Сам справишься? — хрипло пророкотал Калламар. Он сам был уже на пределе, в мантии стало безумно жарко и тесно. — Потерпи немного. Это последний раз, — неуверенно попытался успокоить он маленького пророка, чтобы тот перестал так сильно сжиматься, что причиняло заметный дискомфорт и самому епископу. Вскоре барашек стал понемногу привыкать, и хотя ему всё ещё было немного больно, он начал тихонько постанывать, позволяя морскому божеству войти глубже, несильно сдавливая нежными стенками мышц щупальцеобразную плоть. Епископ надавил сильнее, при этом издавая горлом хриплое клокотание, которое звучало как своеобразная музыка на фоне окружающих их звуков. Он опирался одной парой рук о землю, а второй с удовольствием сжимал мягкие округлости ягнёнка, продолжая загонять ему всё глубже, пока тот не начал кричать, распугав всю местную фауну. Сложно сказать, было ли ему больно в тот момент, или же это были крики наслаждения, но белокурый уже совсем не сопротивлялся и лишь изредка царапал по земле копытцами. В это же время щупальца божества не оставались в стороне, отыскивая всё новые и новые отверстия в теле маленького пророка, которые можно было бы заполнить. Двое из них заняли влажный ротик ягнёнка, ритмично исследуя узкое горлышко и тычаясь упругими концами в щёку. Малыш сдавленно стонал, влажно причмокивая, с его подбородка текла слюна, смешиваясь со слезами. Ещё пара более тонких щупалец проникали ему в уши, почти полностью обвивали маленький, налитый кровью бараний член, массируя его так яростно, что тот покраснел так, словно вот-вот был готов взорваться. В этот миг епископ издал оглушительный крик, наваливаясь на бедного ягнёнка всем телом, и тот буквально ощутил, как в него изнутри хлынул тёплый поток бледно-голубой слизи. В этот же миг его собственный член словно вспыхнул, изливаясь тугой струйкой на ярко-зелёный мох. Тяжело дыша, епископ наконец отпустил его, и, полностью, ягнёнок упал на бок, жадно хватая ртом воздух. Перед взором все расплывалось, из растянутой до невозможности дырочки вытекала густая голубоватая слизь. Она же была и на мордочке пророка, на ушах и на остальном тельце. Но, слава Алой Короне, то нестерпимое чувство возбуждения наконец-то покинуло его. В какой-то миг он чувствовал, как щупальца епископа почти бережно подняли его с земли и опустили в прохладную воду, смывая с дрожащего тела слизь. Ягнёнок был немного удивлён этими действиями, но был искренне благодарен кальмару за заботу. Закончив с омовением, щупальца вновь опустили его на мягкий мох, после чего оставили в покое. Немного отдохнувший к тому моменту и пришедший в себя ягнёнок с трудом встал и отряхнулся, выжимая воду из своего алого руна. Затем, подобрав лежавшую неподалёку Алую Корону, он надел её обратно на голову и уже собирался уходить, как вдруг его остановил епископ. — Если посмеешь рассказать кому-нибудь об этом — пожалеешь! — предупреждающе пророкотал он на ухо ягнёнку. — Не беспокойся, я никому не скажу, — искренне пообещал маленький пророк, мысленно прибавив: «Иначе не тебе одному будет худо. Если уж об этом прознает мой повелитель, он мне голову оторвёт, и не только!» — Чудесно! А теперь уходи и оставь мои земли в покое! П-Проклятый агнец, — чуть слышно пробормотал правитель Анкордипа, правда, без особой искренности. После чего, подобрав свою великолепную мантию, гордо удалился, оставляя маленького ягнёнка одного. «Вот и сходил за травой-полынью, — невольно подумал маленький пророк, чувствуя, как на его мордашке расцветает глупая, но довольная улыбка. — Но, кажется, теперь я нашёл ещё одну причину, чтобы прийти сюда ещё раз»