Сегодня будет снег...

      – Сегодня точно будет снег, Фло! – Микеле выглянул на улицу, широко распахнув окно.       В комнату тут же ворвался промозглый ветер, принеся с собой запах мокрого асфальта и вялых листьев.       – Холодно, закрой! – поежился Мот, с усердием печатая что-то на ноуте. – И синоптик из тебя никакой. Дождь к вечеру может усилиться, а вот снег…       – Спорим? – Микеле соскочил с подоконника, на который залез, чтоб получше рассмотреть усеянное тучами небо, и с улыбкой подошел к Флорану.       – На что? – устало вздохнул Мот.       – Если снега сегодня не будет, я три дня мою посуду. Но если он все-таки пойдет…       – Мою посуду я, понял. Мог бы про снег и не выдумывать.       – Но Фло…       – У меня встреча на радио через час, так что я бегу. Пицца в холодильнике, ты же помнишь? И зря ты не захотел пойти со мной…       – У меня официальное разрешение от Дова, могу не ходить. Ты не дослушал, я насчет снега…       – Да-да, моющее средство я куплю. До вечера.       – Фло… – Микеле услышал щелчок захлопнувшейся двери и с надеждой посмотрел в осеннюю безысходность за окном: может быть, из него все-таки выйдет синоптик?

***

      – Вот, держи. Яблочное. Бережет руки! – Фло с довольным видом поставил на раковину очередное универсальное «отмоет любой вид жира и не жира».       – Спасибо. Думаю, мне на три дня хватит, – Микеле весело улыбнулся, пытаясь затолкать куда подальше свое разочарование.       – Если ты снова не будешь строить замки из мыльных пузырей на тарелках – да, уверен, средства окажется достаточно, – похлопал его по плечу Фло и ушел в гостиную, насвистывая незамысловатую попсовую песенку, прицепившуюся на радио.

***

      – Мик! Микеле, проснись! Локонте, ну кто так крепко дрыхнет в час ночи-то?!       – Что случилось?.. Фло, ты рехнулся? Я только недавно заснул, мне завтра в шесть вставать! Сегодня уже…       – Да послушай!       – … я понимаю, что на тебя в это время находит муза и тому подобное, но это не означает, что я…       – Снег идет.       – … так что закрой, пожалуйста, дверь, и дай мне… Что?       – Снег идет, я же говорю.       Флоран схватил Мика за руку, заставив его резко подняться, и потащил к окну. С темно-сгущенного неба, вспыхивая в сепии уличных фонарей, мерно падали белоснежные хлопья. Сверкающий водопад мягко накрывал город, укутывая в пушистую шаль сырые дома, скользящие куда-то в темноту улицы и редких прохожих, спешащих оказаться в тепле собственных квартир.       – Как же красиво… – Микеле зачаровано следил взглядом за снежинками, порхающими в миллиметре от оконного стекла.       – Хоть ты и не совсем угадал со временем, но… снег все же пошел. Может быть, ты станешь первым поющим в мюзикле синоптиком? – хмыкнул Флоран. – Ладно… моя очередь исполнять условие спора.       – Какое условие? – внезапно охрипшим голосом поинтересовался Мик.       – Ну… ты ведь не совсем проиграл. Так что завтра я буду мыть посуду…       – Ох, Фло… Ты идиот.       – Почему это? Идея с посудой пришла в голову не мне!       – Да ты даже не дослушал, что предлагалось сделать тебе в случае, если спор выиграю я!       – Разве не… помыть посуду?..       Происходящее начинало смахивать на дурацкую комедию.       – Нет, Фло! И если бы ты тогда хоть на минуту заткнулся, то узнал, что тебе нужно… ты…       – Выносить мусор неделю? Месяц готовить? Убирать в квартире без пылесоса? Микеле, что?       –… поцеловать меня.       – А, ну это… ЧТО?       В комнате повисла напряженная ледяная тишина. Локонте не сомневался, что на улице в этот момент было градусов на десять теплее.       – Прости. Я пошутил. Конечно же, я имел ввиду готовку. Ненавижу готовить. Вот. А теперь спокойной ночи, мне выспаться надо… – Мик попытался уйти от окна, но был цепко схвачен Мотом.       – Ненавидишь готовить? То есть, когда я встаю утром и вижу на столе штук шесть разнообразных блюд, как на кулинарный конкурс, это, оказывается, «ненавижу»?       – Хорошо, тогда просто убери квартиру в выходные, идет? И закроем тему.       - А поцелуй ты уже в расчет не берешь?       Микеле замер. Глаза Фло, чуть прикрытые длинными ресницами, потемнели.       – Я не хочу, чтобы ты… это было мое желание. Я его поменял. Тебе не нужно…       – Да, не нужно. Но спор есть спор. Иди сюда.       За всю свою жизнь Локонте успел перепробовать разные вещи. Одни приносили ему невероятное удовольствие, другие были полезны ради приобретения опыта, третьи существовали для того, чтобы в последствии с чистой совестью заявить: «Полная муть».       Но губы Флорана – это не поддающаяся описанию слабость. Прикоснувшись к ним один раз, уже невозможно остановиться. Официальный противник наркотиков, Микеле вдруг осознал, что подсел на такое, от чего не существует лекарства в принципе.       Мот целовал его нежно, почти невесомо, обхватив лицо горячими ладонями и чуть поглаживая пальцами скулы, принося рой мурашек и сдавленных гортанных стонов. И если Мик еще держался на ногах – то только благодаря рукам Фло.       – Ну вот. Я выполнил свою часть уговора. Но ты все равно моешь посуду еще два дня, – шепотом проинформировал Флоран, не в силах полностью оторваться от Локонте, прижимаясь к его губам коротко и горячо, в перерывах между словами.       – Да… хорошо… да… И знаешь… сегодня целую ночь будет снег. И завтра днем тоже.       – Ты хочешь новый спор?       – Именно. В этот раз, если я проиграю, я научу тебя нормально готовить, а не есть сутками одну Нутеллу с хлебом!       – А если выиграешь?..       Безмолвная улыбка Микеле, прижатого к подоконнику, едва не лишила Фло разума.       – Мне кажется, ты прав: снег точно будет!