Love is...

Вы когда-нибудь влюблялись в своего лучшего друга? Знаете, каково это? Нет? А вот Ким Тэхен знает. Знает слишком хорошо, на протяжении долгих лет, и это сводит его с ума. Он знает, как это чувство может быть одновременно прекрасным и мучительным. Ведь внутри тебя бушует целый калейдоскоп эмоций, каждый день, каждую минуту, но ты вынужден молчать, скрывая все глубоко в душе. Тебя разрывает на части: ты всегда рядом с тем, кого любишь, но не можешь прикоснуться, не можешь сказать. И все, что остается, — это глупые, безнадежные мечты о том, что никогда не сбудется. Когда это началось? Тэхен часто задавал себе этот вопрос, но найти верный ответ так и не смог. Казалось, это чувство росло вместе с ним, постепенно заполняя все пространство внутри. Он просто знает, что любит. Любит очень давно и безответно. Возможно, все началось в тот день, когда он впервые дал лучшему другу жвачку «Love is...». Чонгук тогда долго и внимательно разглядывал яркую обертку, а потом серьезно сказал, что такие вещи нужно давать только любимому человеку. И пообещал, что обязательно так и сделает, когда по-настоящему влюбится. Чон Чонгуку тогда было двенадцать лет, Тэхену — тринадцать. Чонгук широко улыбался, распечатывая жвачку, а Тэхен утопал в сияющих угольных глазах, видя в них целые галактики. Возможно, все началось на пару лет раньше, когда они катались на велосипедах в парке и Чонгук упал, разбив колено. ​Младший сидел на асфальте, покусывая нижнюю губу и шмыгая носом, пока Тэхен смывал водой кровь с его раны. Он дул на порез, чтобы унять боль, и перевязывал его оторванным рукавом собственной футболки. В глазах Чонгука дрожали слезы, и Тэхен, глядя на него, желал лишь одного — забрать его боль себе, чтобы тот больше никогда не страдал. ​Возможно, началом всему стал тот день, когда он с родителями переехал в новый дом. Осматривая территорию, Тэхен увидел через забор мальчика, игравшего в песочнице в соседнем дворе. Он перелез через ограду и приблизился. Мальчик поднял голову, и его круглые, оленьи глаза с любопытством устремились на незнакомца. Медленно поднявшись, он произнес: — Меня зовут Чонгук. Чон Чонгук. Мне восемь лет. А ты кто? — Я Тэхен. Ким Тэхен, — последовал тихий ответ. — Мне девять. С сегодняшнего дня твой сосед. Младший приблизился, на мгновение задержав взгляд на лице напротив, затем, смахнув с ладоней мелкие песчинки о свои коричневые шорты, протянул руку. — Ты красивый, Тэхен. Ким Тэхен, — проговорил медленно и улыбнулся, показывая милые кроличьи зубки. — Давай дружить. Тэхен не мог с точностью определить, какой именно из их бесчисленных дней стал началом. Но он был абсолютно уверен в одном: когда Чонгуку исполнилось четырнадцать, и тот, смущенно попросив научить его целоваться, а он недолго думая, притянул младшего к себе и впился в его губы, Тэхен уже был безвозвратно влюблен в своего лучшего друга. Он, конечно, громко рассмеялся, поспешив превратить все в шутку, хотя сердце его билось об грудную клетку так яростно, что эхо ударов заглушало все вокруг, ведь Чонгук смотрел на него ошарашенными круглыми глазами и даже не моргал. После того дня все стало сложнее. Невозможно было просто взять и стереть из памяти те ощущения: мягкость чужих губ и сладкий привкус бананового молока, которое так сильно обожает младший. … Время шло, они взрослели, а Чонгук становился все краше. Тэхен правда не понимал, как ему до сих пор удается скрывать свои чувства. Но он был рад, что младший ни о чем не догадывается — было до ужаса страшно представить его реакцию. Уж лучше оставаться просто друзьями, чем стать друг другу никем. Самое страшное — потерять его навсегда. ​Он просто привык к этой тихой боли, к тому, что каждый его взгляд и каждое слово пропитаны тем, что нельзя произнести вслух. Иногда Тэхену казалось, что Чонгук что-то замечает в его глазах, но тот лишь улыбался и продолжал вести себя как обычно. ​Они проводили вместе так много времени, что Тэхен уже не мог представить жизнь в одиночку. Чонгук стал его миром и опорой, даже не зная об этом. И хотя Тэхен до безумия мечтал о большем, он понимал: их дружба — это уже подарок. Он не мог так рисковать и разрушить все, что они строили годами. И лишь иногда, в самые тихие моменты, Тэхен позволял себе мечтать. Мечтать о том, что однажды Чонгук посмотрит на него иначе, что в его глазах появится что-то большее, чем просто дружба. Но это были лишь пустые фантазии. Он был уверен, что они никогда не станут реальностью. ​… Сейчас Тэхену уже девятнадцать. Он в выпускном классе и мечтает поскорее уже окончить школу, чтобы уехать в университет, расположенный в другом городе. Ему уже невыносимо оставаться рядом с Чонгуком, и он надеется, что расстояние поможет ему освободиться от этих безответных чувств. Ким стоит у стены школы, прислонившись спиной к холодному камню. Уроки давно закончились, и он ждет младшего, чтобы, как обычно, пойти домой вместе. В голове роялись мысли: как сказать Чонгуку, что скоро уедет? Как объяснить, что это не просто переезд, а попытка спасти себя? Он смотрит на пустую аллею, где вот-вот появится тот, кто стал для него всем. Ветер шелестит листьями, будто напоминая, что вечно молчать не получится. Но нужные слова всегда застревают в горле, и Тэхен лишь сильнее вжимается спиной в стену. ​Он вздыхает и переводит взгляд на небо. Нужно сказать правду, но как объяснить, что его отъезд — это не просто шаг к мечте, а отчаянная попытка сбежать? Сбежать от чувств, которые он больше не может держать под контролем. ​Чонгук всегда был рядом. Его улыбка, смех, эта искренняя забота — все это приносило Тэхену столько же счастья, сколько и боли. ​Дверь резко распахивается. Тэхен вздрагивает и поворачивает голову. Дыхание перехватывает, а кулаки сжимаются так сильно, что ногти больно впиваются в ладони. Как же он ненавидит это... — Тэ, — слышится со стороны входа. Чонгук машет рукой, приглашая подойти. А Тэхен совсем не хочет подходить, хочет застрелиться, исчезнуть, раствориться, лишь бы не видеть, как рядом с младшим стоит Юн Лиса и держит того за руку. Очередная новая девушка капитана баскетбольной команды, Чон Чонгука. Ким давно потерял счет, тщетно пытаясь вспомнить, скольких их было. Девушки, словно мотыльки, толпами льнут к младшему, как на пламя. А он — равнодушный и ветреный. Меняет их, как перчатки. Не задерживая взгляда и не оставляя следов в памяти. Но выбора нет у Тэхена нет — лишь молча терпеть, как сердце, истекая кровью, ноет безостановочно, днями напролет. Оно болит так давно и так нестерпимо, что Тэхену кажется, будто иначе никогда и не было. Он уже сроднился с этой болью, она проникла в каждую клетку, пропитала все его существо, овладела каждой частицей души и тела. И нет ни мгновения покоя, ни тени облегчения. Он устал. Устал от этой постоянной боли, когда все внутри буквально ломает и выкручивает наизнанку. Устал притворяться, будто все хорошо, и вечно врать, что он в порядке. Тэхену просто хотелось, чтобы эта пытка наконец закончилась. Чтобы наступила тишина, в которой можно было бы просто быть, не притворяясь и не страдая. ​Чем он заслужил такое? За что ему все это? Почему именно его первая любовь должна быть такой мучительной? Как убить в себе это чувство? И возможно ли вообще вырвать из сердца то, что проросло в нем за столько лет? — Привет, ТэТэ, — девушка мило улыбается, когда он подходит. Тэхен не должен ее ненавидеть, ведь она, по сути, ни в чем не виновата. Да и кто виноват в том, что парень влюбился в своего лучшего друга? На ком вымещать эту злость? На Чонгуке? На себе? Сетовать на судьбу, которая так жестоко над ним поглумилась? Но какой в этом смысл? Ничего все равно не изменится. — И тебе привет, — бросает Ким, выдавливая из себя улыбку. На самом деле, ему даже жаль девчонку, ведь Чон, как всегда, не задержится с ней надолго. Он лишь играет в свои игры, оставляя за собой след из разбитых сердец. И Тэхен это слишком хорошо знает. Младший продолжает говорить, что еще никому не подарил «Love is», на что Тэхен только хмыкает, ведь тому подарил уже сотни. — Оппа, — вновь обращается девушка, — у меня есть подружка, которой ты очень нравишься… «Опять» — вздыхает мысленно Тэхен. Такое происходит часто — практически каждая девушка Чонгука стремится познакомит его со своей подругой. Ким — привлекательный и обаятельный парень, которого хочется показать своим близким и друзьям. И неудивительно, ведь он не только красив, но и добрый, веселый и умный. Он не только привлекает внимание своей внешностью, но и своим характером, который заставляет девушек влюбляться в него с первого взгляда. Интересно, как бы она отреагировала, если бы узнала кому на самом деле принадлежит сердце Тэхена? — Ты не против, если я вас познакомлю? — заканчивает и вопросительно смотрит на старшего. Чонгук в очередной раз напрягается. А Тэхен в очередной раз говорит: — Я подумаю. … Сегодня пятница. День, который Тэхен одновременно обожает и ненавидит. Чонгук называет его «киношным днем» — каждую пятницу они собираются у кого-то из них дома, запасаются чипсами и колой и погружаются в мир кинематографа. Обожает — за смех, за шутки над сюжетом, за горячие споры о концовках. У них есть традиция: после фильма каждый придумывает свою версию финала, а потом выбирают лучший. Их абсурдные идеи вызывают взрывы смеха, и в эти моменты Тэхен чувствует себя счастливым. Но ненавидит — за близость, за тактильность Чонгука, которая заставляет его сердце биться чаще, а мысли путаться. Каждый раз он напрягается, сдерживая неоднозначные порывы, и молится, чтобы младший не заметил его смятения. Эти пятницы — одновременно рай и ад. Где радость смешивается с тревогой, а смех — с тихим отчаянием. На этот раз «киношный день» проходит дома у Тэхена. Все готово: чипсы и кола ждут своего часа. Фильм выбран. Ким легким движением нажимает «воспроизвести», и на экране ноутбука вспыхивает название фильма «Значит, Война». Он отодвигается чуть дальше от Чонгука, стараясь сохранить дистанцию. Фильм оказывается захватывающим и полным юмора. Они смеются, комментируя поступки героев, наслаждаясь хрустом чипсов. Вдруг Чонгук, словно не замечая границ, переваливается через Тэхена и берет несколько чипсов из его пакета. Ким замирает. Дыхание застывает в груди. Он боится вдохнуть, чтобы не почувствовать близость Чонгука. В такие мгновения хочется кричать от нахлынувших чувств. Но младший отстраняется, и Тэхен, прерывая тишину, восклицает: — Эй! Мелкий, не наглей, свои жуй. Чонгук поворачивается и с набитым ртом говорит: — А я тфои хочу. Они фкуснее. — Они такого же вкуса, — бубнит Тэхен. — Не-а, твои фкуснее, — повторяет и глаза закрывает от наслаждения вкусом. Ким не сдерживается и хохочет, глядя на младшего — щеки того раздулись, словно у хомяка. Сейчас Чонгук выглядит невероятно милым. И его так и хочется затискать до бесконечности. Но вот. Спустя каких-то десять минут. Чонгук, перевалившись через парня, хватает его колу и пьет, прищуриваясь от удовольствия. И Тэхену уже не до смеха. «Блин, зачем он это делает? У него же своя бутылка стоит рядом!» — мелькает в голове. Тэхен тяжело вздыхает. А Чонгук удовлетворенно оскаливается и снова произносит: — Твоя вкуснее. «Да, и твоя определенно вкуснее, но я так рехнусь!» — мысленно вопит Ким. Прошло еще полчаса, и Тэхен уже готов был биться головой об стену. Сегодня Чонгук был невыносимо тактилен: то и дело прижимался, касался, словно специально искал повода для близости. А когда они спорили о том, кто из героев лучше, Чонгук и вовсе взгромоздился на Тэхена. Вдавил его в кровать всем своим телом, прижал руки старшего над головой и начал щекотать. Тэхен, конечно же, сдался мгновенно. Без споров согласился, что выбранный Чонгуком герой лучше. Да он бы согласился на что угодно, лишь бы младший поскорее слез, пока его тело не среагировало. Таких казусов Тэхену точно не нужно. Он бы скорей выбрал под землю провалиться, чем так глупо выдать себя. Но Чонгук, словно нарочно, медлил. Прекратив щекотать, он замер над старшим. Дыхание его стало тяжелым, прерывистым. Он всматривался в лицо Тэхена так, будто на нем были написаны ответы на все загадки мироздания. Проморгался несколько раз, как-то странно дернулся и только потом слез. Сердце Тэхена едва не остановилось. Ну серьезно, Чонгук определенно решил сегодня загнать его в могилу. — Кстати, — слышит Ким, сквозь громкие удары своего сердца, — что ты решил? Встретишься с той девчонкой? — Какой девчонкой? Гук поворачивается к старшему, и его взгляд, словно под увеличительным стеклом, впивается в лицо Тэхена. Тэхен тушуется, отводит глаза. Ему всегда становится неловко, когда младший смотрит на него так пристально, будто стремится проникнуть в самую глубину его души. А Тэхен знает: туда лучше не заглядывать. — С подругой Лисы, — проговаривает. — А, с той девчонкой, — Ким слегка морщится представляя картину знакомства и выдыхает, отворачиваясь от младшего, — вряд ли. — Почему? «Во пристал» — думается Тэхену. Он нервно облизывает губы, поворачивается к Чону и смотрит ему прямо в глаза, словно пытаясь прочесть что-то сокровенное в его взгляде. — Не интересно, — произносит. Младший кивает каким-то своим мыслям и возвращается к монитору, погружаясь в мерцание экрана. Фильм заканчивается, оставив после себя тишину, наполненную недосказанностью. Как и всегда, парни начинают размышлять о возможных концовках, словно пытаясь дополнить историю своими собственными версиями. Не раздумывая долго, Чонгук произнес: — Было бы лучше… — младший запнулся, отводя взгляд от друга, — если бы парни поняли, что на самом деле… — он сделал паузу, будто подбирая слова, — что на самом деле любят друг друга и, забив на девчонку, остались вместе. Ким вздрогнул, перевел на Гука выпученные глаза: такого сюжета он точно не ожидал услышать от младшего. Тот повернулся, начал рассматривать реакцию старшего, а спустя минуты две тишины, взорвался громким смехом. — Ты бы видел свое лицо! — хохотал он, хватаясь за живот и катаясь по полу. Ха-ха. Да, да. Тэхену тоже о-очень смешно. Сейчас прямо лопнет от смеха. — Я даже пытаться не буду, — с трудом выдавил Ким. — Ты определенно победил, —прозвучало загробным голосом. … Прошла неделя. Как и предсказывалось, Чонгук расстался с Лисой и теперь оказался в свободном плавании. Тэхен предполагает, что вскоре, около недели спустя, появится новая девица. И почему Тэхен не может также? Ему бы лучше сменять подруг, чем оставаться вечно одиноким, безответно влюбленным. Лучше бы он менял девчонок одну за другой, оставаться вечно одиноким, безответно влюбленным. Глупо надеяться, что мечты когда-нибудь станут реальностью или он сам наберется смелости сломать эту чертову стену между ними. Но вместо того, чтобы просто сделать шаг, Тэхен продолжает тонуть в собственном самобичевании. Эта нелепая надежда пропитала Тэхена насквозь, превратив каждый вечер в одиночестве в изощренную пытку. Смотреть на то, как легко Чонгук переключается с одного увлечения на другое, было почти физически больно. Тэхен изо дня в день просто продолжал кормить свою безответную привязанность. Сердце глупо требовало взаимности, но натыкалось на стену молчания, которую он сам не решался разрушить. Сегодня снова «киношный день», и парень размышляет о том, что настал момент рассказать Чонгуку о своем отъезде. До конца учебного года осталось лишь две недели. Младший не раз спрашивал, какой университет выбрал Ким, но тот лишь отшучивался: «Еще не решил». Он тянул время. Хотя прекрасно понимал, что разговор неизбежен. Откладывать уже было некуда: Тэхен не просто поступил в вуз в другом городе, но и планирует уехать сразу после выпуска, не дожидаясь осени. Он уже присмотрел квартиру и намерен найти работу на лето. Рядом с Чонгуком он больше не выдержит. Особенно летом. Младший будет таскать его на пляж каждый день, а Тэ легко возбуждается, даже просто глядя на Гука в одежде. Что уж говорить, если тот будет щеголять перед ним в одних плавках? К тому же, Чон, как всегда, будет зависать у Тэхена 24/7, оставаясь с ночевками. Лето станет настоящим испытанием для его выдержки. — Тэ, все готово, — кричит младший со второго этажа, — ты где там? Они снова собрались у Тэхена. И пока Гук выбирал фильм для просмотра, старший нервно глотал воду на кухне, собирая силы для предстоящего разговора. Вот он, с трепетом, поднимается на второй этаж, приближаясь к комнате. Видит, как Чонгук весело машет ему рукой, призывая скорее войти. Дыхание совсем сбивается, по спине пробегает мелкая дрожь, а ладошки начинает потеть. «Ким соберись! Ты же не в любви ему будешь признаваться!» — прокрадывается мысль в его голову. И, как будто в ответ на собственные тревоги, из уст вырывается нервный смешок. Сердце стучит в унисон с его неуверенностью, но за дверью его ждет Чонгук — с ожиданием на губах и теплом в глазах. Тэхен ощущает, как все волнения сливаются в одно: желание быть рядом и страх открыться, словно два противоположных полюса, которые сжимаются с каждой секундой. — Гук, поговорить нужно, — начинает, голос, казалось, звучит спокойно. — О чем? — младший, заинтригованный, поднимает взгляд, прижав голову чуть на бок, словно пытаясь уловить невидимые сигналы. Тэхен опустился рядом и тяжело выдохнул, пытаясь выудить из хаоса в голове хоть одну вменяемую мысль. Закрыв глаза, он старается придать словам всю необходимую тяжесть и значимость: — Я поступил в Сеульский университет. — О, — слышится удивленное сбоку, — ясно. Ким открывает глаза и обращает взгляд на младшего. Тот, погруженный в молчание, уставился в пол, его лицо остается бесчувственным, словно маска, лишенная эмоций. — Ну, у нас впереди все лето, — произносит он с некоторой отстраненностью, и в его голосе звучат едва уловимые грустные нотки, — так что… — Я уезжаю сразу после выпуска. Чонгук поднимает глаза на старшего и в его взгляде неожиданно проскакивает нечто отдаленно знакомое, что-то из детства. Тэхену на память приходит тот день, когда младший упал с велосипеда и расшиб колено; тогда он смотрел так же. Боль? — Что? — вскрикивает Чон, подрываясь с кровати. — Зачем? — начал мерить комнату шагами. — Зачем тебе уезжать вначале лета, если учеба начнется только осенью? — Я хочу летом работать, — выдыхает Тэхен, не сводя с младшего глаз. — Что? Работать? — младший замирает, поворачивая голову на Кима. — То есть, ты хочешь променять наше последнее лето на работу? Ты издеваешься, Тэхен? Нахрена тебе работа? Тебе, что денег не хватает? Ты голодаешь или что? Объясни мне, пожалуйста, а то я чего-то не понимаю. — Гук, успокойся. — Что? Это ты мне говоришь? Я вполне спокоен, разве не видно. Это вполне спокойная реакция на новость про то, что мой лучший друг кидает меня и валит в Сеул. РАБОТАТЬ. Нахрена тебе уезжать так рано, Ким Тэхен? — Я хочу обжиться в городе. — Ну да, это, конечно, весомая причина, чтобы меня кинуть, а то тебе же учебных лет не хватит, чтобы обжиться. И зачем ты мне сейчас это говоришь? Мог бы поставить в известность за день до отъезда. А что? Судя по тому, что ты так спешишь свалить, тебе вообще плевать на меня. — Гук, не говори ерунды. Ты мой лучший друг и мне на тебя не наплевать. — Друг… ну да. Я же просто какой-то друг… — нервно хохотнул Чонгук, потирая переносицу. — А знаешь что, Ким Тэхен, можешь проваливать в свой Сеул хоть прямо сейчас. Тебя тут все-равно ничего не держит. Чонгук грохнул дверью так, что задрожали стены, и вихрем вылетел на улицу. Тэхен закрыл лицо руками, чувствуя, как комната мгновенно опустела. Он знал, что этот разговорбудет тяжелым, но не ожидал, что настолько. Пульс частил, и в такт ему стучала одна и та же мысль: он сам во всем виноват. Это он стал причиной этого взрыва. ​В пустой комнате стало совсем неуютно. Без Чонгука дом выглядел о как-то серо и пусто. Тэхен прокручивал разговор в голове, понимая, что они просто не услышали друг друга. Весь этот гнев возник из-за того, что он слишком долго молчал о главном. Тэхен чувствовал себя совершенно разбитым. Он очень хотел все исправить, но внутри жил страх, что на этот раз это действительно конец. … ​Уже шестой день Чонгук избегает Тэхена. Уходит в школу раньше, возвращается позже — ускользает, словно тень, не оставляя ни единого шанса для встречи. ​Тэхен теряется. ​Он никогда не видел младшего таким. Между ними никогда не было крупных ссор, не звучало ни одного слова, которое могло бы ранить. ​И теперь он не знает, как все исправить. Не хочется, чтобы все закончилось вот так. Времени осталось катастрофически мало, а Чонгук упрямо отнимает даже эти последние мгновения. Тэхен сам все это решил: и другой город, и этот отъезд. Но теперь, когда до разлуки осталось всего ничего, он осознал, что совершенно не готов. Не готов жить без Чонгука. Внутри все ныло от одной мысли о нем, а реальность без него казалась какой-то пустой и бессмысленной. ​Ему страшно даже думать о том, что скоро он не сможет просто увидеть его или услышать голос. Это осознание буквально разрывало его изнутри. — Оппа, — Ким вздрагивает от звонкого голоса. Он совсем ее не заметил. Откуда взялась? — Привет, Лиса, — бросает он равнодушно, продолжая путь через школьный двор. Но девушка не отстает, хватает его за запястье, заставляя остановиться. Улыбается слегка смущенно, губу закусывает, отводит взгляд. — Оппа, а ты не хочешь куда-нибудь сходить, прогуляться? — Это шутка такая? — одна бровь взлетает вверх от удивления. — Ты всего пару недель назад ходила за ручку с моим другом… — Ой, да у нас с ним и не было ничего, — возмущенно бросает Лиса. — Я думала, это просто сплетни, а оказывается, он и вправду такой. — Какой такой? — парень начинает раздражаться. — Ну… — девушка стушевалась, — он даже не прикоснулся ко мне, ни разу не поцеловал. Я сначала думала, что это со мной что-то не так, что не заинтересовала его. Но потом поболтала с его бывшими и выяснилось — он только за ручки со всеми держался. Странно… — Слушай, — перебил Тэ, ощущая как сердце совершает кульбиты, в душе взрываются фейерверки, а на лице появляется глупая улыбка, — извини. Мне нужно идти. В другой раз поболтаем. Тэхен разворачивается в сторону школы и, собрав всю свою волю, стремительно срывается с места. Он врывается в здание. Мчится по коридору. Взлетает по лестнице на второй этаж, перепрыгивая через две ступеньки. Вот уже виднеются двери класса Чонгука. Тэхен добегает до них, едва успевая перевести дыхание. В этот же миг тяжелые двери с грохотом разъезжаются, и он видит Чонгука. Выражение лица младшего медленно меняется: хмурость уступает место удивлению. Его глаза округляются, брови взлетают вверх. Он открывает рот, словно хочет что-то сказать, но затем снова хмурится, сжимает губы в тонкую линию и отворачивается. — Поговорим? — тяжело дыша, спрашивает Ким. — А разве ты не все сказал? — бросает младший и, оттолкнув парня с пути, выходит из класса. ​Тэхен смотрит на его широкую спину, и в памяти сами собой всплывают обрывки прошлого. Губы невольно растягиваются в улыбке. ​Он разгоняется и с разбега запрыгивает Чонгуку на спину, крепко обхватив его ногами. Прижавшись щекой к его щеке, он почти в самое ухо вопит дурашливым, нарочито писклявым голосом: — Мой малыш Гуки грустит? Кто обидел мою сладкую булочку? Я ему все зубы повыбиваю! Чонгук замирает, и Тэхен кожей чувствует, как под ним напрягается каждый его мускул. Проходящие мимо ученики бросают на них косые взгляды, перешептываясь, и, по правде говоря, Тэхену становится невероятно стыдно. Но он не отпускает. Он отчаянно надеется, что хотя бы это сработает. Раньше, когда младший грустил или обижался, этот нелепый прием всегда срабатывал. — Тогда ты поедешь в Сеул без зубов, — раздается тихий голос Чонгука. И Тэхен, сияя своей квадратной улыбкой, продолжает: — Мой малыш Гуки обязательно простит своего глупого хена, и все его зубы останутся на месте. Ведь его хен бесконечно любит своего малыша и глубоко сожалеет, что обидел его. Чонгук тяжело вздыхает, закрывает лицо ладонью и сквозь зубы произносит: — Тэхен, прекрати. — Неее… — тянет Ким и еще громче продолжает вопить. — Тэхен не прекратит, пока малыш Гуки его не простит. Теперь Тэхен будет жить на спине у малыша и молить о прощении. Ведь он плохой хен, осмелился обидеть свою сладкую булочку. Еще хен обещает звонить каждый день и устраивать «киношные дни» онлайн, приезжать на каникулы и по праздникам. И никогда не забудет своего малыша Гуки. Последняя фраза явно была лишней. Внутри все сжалось. — Ладно, слезай. Хватит меня позорить, — прозвучал сдавленный голос сквозь ладонь, прикрывавшую лицо. — Нееет, пока малыш Гуки не простит… — Прощаю, — резко перебил Чон, — слезай. Тэхен расплылся в улыбке во все тридцать два зуба и, кряхтя, сполз с младшего. Тот медленно повернулся, в упор посмотрел ему в глаза и сжал губы, явно пытаясь сдержать улыбку. Потер переносицу двумя пальцами и, наконец, выдохнул: — Ты больной, Тэ. — Тоже мне новость, — хмыкнул старший, наклонившись к самому лицу младшего, заглядывая в его угольные глаза, — устроим «киношный день»? — Сегодня четверг. — Ну и что. Мы ведь прошлый пропустили. … ​Тэхен устроился на кровати Чонгука, озадаченно глядя в экран ноутбука. Странные вкусы младшего в последнее время его искренне удивляли. Раньше их вечера — это всегда комедии, боевики или леденящие душу ужастики. Но теперь на экране снова мелькала романтическая драма, и Тэхену опять становилось неловко. Он не понимал, куда делись их общие привычки и почему все так изменилось. Фильм называется «Любовь живет три года», посвященный интересной теории о том, что чувство влюбленности связано с определенными гормонами. Когда работа мозга нормализуется и он возвращается к своему обычному ритму, гормоны прекращают стимулировать эмоциональную зависимость обоих партнеров друг от друга. Главный герой убежден в том, что любовь не длится больше трех лет. Тэхен хмыкает, думая о том, что ему то уже известно, что это неправда. Будь так на самом деле, он бы не мучился столько лет. ​— Интересно, а сколько лет может длиться безответная любовь? — доносится тихий голос сбоку. ​Тэхен поворачивает голову к младшему. Лицо Чонгука задумчивое, брови нахмурены. Он словно сам себе задавал этот вопрос, не ожидая ответа. ​— Больше трех лет — так точно, — говорит Тэхен, не сводя с младшего взгляда. ​Тот поворачивается и смотрит в ответ. Его взгляд невозможно прочитать, он будто долго и мучительно о чем-то размышляет. ​— Говоришь так, будто точно знаешь это, — наконец произносит Чонгук. ​— А ты спрашиваешь так, будто сам безответно влюблен, — не остается в долгу Тэхен. Оба замерли, погрузившись в свои мысли. Ни один не решился продолжить этот разговор — слишком опасной была тема. ​Тэхен внутренне выдохнул. Он точно не был готов признаваться, что знает о безответной любви абсолютно все: и как она тянет жилы годами, и какая она на вкус. Эта правда была слишком личной, горькой и хрупкой, чтобы выставлять ее на свет прямо сейчас. ​Чонгук тоже молчал, прячась за стеной сомнений. Он не был готов обсуждать свою влюбленность — и уж точно не с Тэхеном. … ​Неуловимо быстро пролетела последняя учебная неделя, на протяжении которой Тэхен всё свое свободное время посвящал Чонгуку. ​Вчера был выпускной, и Тэхену до сих пор не верится, что все действительно закончилось. Больше не будет совместных походов в школу, во время которых сонный Чонгук наваливался на спину Тэхена, хныча о том, что еще не проснулся, так что старший обязан дотащить его на себе. Не будет совместных обедов в школьной столовой, во время которых они обсуждали планы на вечер и перемывали косточки бесящим преподам. И Тэхен больше не будет присутствовать на играх Чонгука, болея с первых рядов за баскетбольную команду, которая представляет их школу (а точнее за ее капитана), выкрикивая какие-то дурацкие кричалки и размахивая плакатом у себя над головой. А Чонгук больше не будет влезать посреди ночи в окно Тэхена, чтобы поделиться очередным странным сном, который только что ему приснился. Тэхен тихо смеется, вспоминая слова младшего. Тот заявил, что теперь будет названивать по ночам, когда ему приснится какой-то сон. И пусть только Тэхен попробует не взять трубку. Сегодня они провели весь день вместе, ведь завтра Тэхен уже уезжает. Младший настоял на том, что поможет собрать вещи и проводит его на поезд. Тэхен сначала отказывался: он понимал, как невыносимо трудно будет прощаться прямо на перроне. Но в итоге уступил напору Чонгука, осознав, что эти последние часы для них — что-то слишком ценное, чтобы от них отказываться. Они смеялись и вспоминали старые истории, и в этом смехе радость пополам перемешивалась с тоской. В свете вечерних ламп каждый взгляд казался прощальным, а слова — тихими и какими-то особенно важными. ​Тэхен чувствовал плечо Чонгука рядом и понимал: их дружба уже давно прошла все проверки на прочность. И какая бы разлука ни ждала их впереди, все, что они пережили вместе, уже не стереть. Каждое мгновение этого дня навсегда впечаталось в память, становясь тем самым фундаментом, на котором они будут строить свое «завтра» — пусть даже в разных городах. Тэхен стоит посреди комнаты, ожидая, когда Чонгук выйдет из душа. Шум воды из ванной кажется каким-то особенно уютным. ​Взгляд Тэхена блуждает по доске с фотографиями, висящей над кроватью. Здесь запечатлено бесчисленное множество их общих моментов: размазанные селфи, искренние улыбки, смешные рожицы. Кажется, будто на этой доске застыли годы их жизни, бережно приколотые канцелярскими кнопками. Внимание Тэхена останавливается на синем фантике от жвачки «Love is», аккуратно приклеенном скотчем в самом углу доски. ​Это был тот самый фантик. Тэхен подарил его Чонгуку еще в самом зачатке своих чувств, и он даже не догадывался, что младший сохранит эту ерунду. Сейчас, глядя на помятую бумажку, Тэхен почти физически почувствовал тот детский трепет и восторг, с которых все когда-то началось. Оказалось, что для Чонгука этот фантик значил не меньше. Каждая фотография, каждая улыбка на снимке водоворотом затягивали в воспоминания, оставляя в сердце нежность, смешанную с тихой тоской. Этот простой кусочек бумаги стал для него метафорой их пути — тонкой нитью, соединяющей два сердца. Тэхен чувствовал, как их общая история, сплетенная из любви и дружбы, окутывает его теплом, которое он заберет с собой в другой город. ​В ванной щелкнул выключатель, и шум воды внезапно стих. Тэхен не успел отойти от доски, как дверь открылась, впуская в комнату облако влажного пара и запах геля для душа. ​— Почему ты его сохранил? — спрашивает Тэхен, когда Чонгук, ероша мокрые волосы полотенцем, переступает порог. ​Этот вопрос много раз крутился у него на языке, но он почему-то никогда не решался произнести его вслух. До этого самого момента. ​— Кого? — Чонгук замирает, вопросительно вскидывая брови. ​— Фантик, — говорит Тэхен, тыкая указательным пальцем в помятую бумажку и разворачиваясь лицом к младшему. Тэхен замечает, как младший весь напрягается, отводит взгляд и нервно пожимает плечами, будто пытаясь спрятаться от слишком пристального внимания. ​— Не знаю. Просто на память, — произносит Чонгук. ​Его голос звучит тихо, почти неуверенно, и слова тонут в тишине комнаты, оставляя после себя тяжелый налет невысказанности. Будто невидимая нить натянулась между ними до предела. Тэхен кожей чувствует это напряжение, полное немых вопросов и замерших ответов. ​Порой молчание говорит громче любых признаний. В этой тишине застыло все: и страх, и робкая надежда, и отчаянное желание быть понятым. Взгляд Чонгука блуждает, словно искал спасения в чем-то далеком, а Тэхен, видя его уязвимость, всем сердцем хочет рассеять эту тьму между ними. Но слова застревают в горле. Они просто остаются в этом моменте, через тишину соединяясь плотнее, чем когда-либо прежде. … Они стоят на вокзале. Вокруг шумят люди, но Тэхен чувствует только тяжесть сумки в руке и крепкие объятия Чонгука. Младший крепко прижимается к нему, положив подбородок на плечо. ​От Чонгука едва слышно пахнет Тэхеном — этот запах остался после их последней ночи, проведенной за тихими разговорами. ​Тэхен замирает, боясь пошевелиться. Он думает о том, что хотел бы всегда ощущать на Чонгуке свой запах. Вокруг шумный вокзал, но здесь, в их маленьком мире на двоих, все замерло. Они оба понимают: эта связь — самое важное, что у них есть, и они уже давно стали частью друг друга. Эта мысль — единственное, что дает силы не сломаться прямо сейчас. ​Поезд уже стоит на платформе, пора уходить, но Тэхен до дрожи не хочет, чтобы Чонгук выпускал его из объятий. Он знал, что прощаться будет тяжело, но не думал, что это окажется настолько больно. Чонгук отстраняется и отводит взгляд, заливаясь краской. Он начинает неловко переступать с ноги на ногу и нервно жевать нижнюю губу. ​«Почему он так нервничает?» — думает Тэхен, с любопытством наблюдая за ним. ​В этой неловкости было что-то особенное. Обычное прощание вдруг превратилось в момент, когда все вокруг замерло. Тэхен чувствовал: то, что происходит между ними сейчас, гораздо глубже, чем он привык думать. ​— Протяни руку, — тихо произносит Чонгук. ​Тэхен удивленно приподнимает бровь, но послушно протягивает правую ладонь, замирая в ожидании чего-то неожиданного. Чонгук делает глубокий вдох, будто перед прыжком в воду, и вкладывает что-то мелкое в ладонь Тэхена, тут же крепко сжимая его пальцы в замок. ​Тэхен недоуменно смотрит на него. Он уже собирается разжать руку, чтобы посмотреть, что там, но Чонгук удерживает его ладонь своей. ​— Пообещай, что откроешь это, только когда сядешь в поезд, — произносит он, глядя прямо в глаза. ​— Что это? ​— Тэ, пообещай, — настойчиво повторяет Чонгук. ​В его голосе столько серьезности, что Тэхену ничего не остается, кроме как подчиниться. Ощущение чего-то важного в ладони жжет кожу, но он только кивает, принимая правила этой игры. Сейчас, когда до отхода поезда остались секунды, спорить не хочется. ​— Хорошо. Обещаю, — тихо отвечает Тэхен. Чонгук снова крепко обнимает Тэхена, будто хочет оставить на нем свой отпечаток, а затем резко разворачивается и уходит. ​Тэхен остается один. Он стоит на платформе и смотрит вслед быстро удаляющейся фигуре, пока та не начинает сливаться с толпой. ​— Прощай, мой малыш Гуки, — едва слышно шепчет он, и эти слова растворяются в шуме уходящего поезда. … Тэхен заходит в вагон, находит свое место и заталкивает сумку под сиденье. Он тяжело вздыхает и опускается на край матраса, чувствуя, как внутри все натянуто до предела. Поезд дергается и медленно трогается с места, постепенно набирая скорость. Перрон за окном начинает уплывать назад. ​Тэхен смотрит на свой плотно сжатый кулак. Он медленно, палец за пальцем, начинает разжимать ладонь, боясь и одновременно желая увидеть, что там спрятано. И мир вокруг замирает… Тэхен часто дышит, и в тишине вагона удары сердца кажутся оглушительными. На его ладони лежит синяя жвачка «Love is». Крошечный кусочек счастья, который сейчас кажется важнее всего на свете. ​Он подрывается с места, готовый выбежать из вагона, но тут же бессильно падает обратно на сиденье. Поезд уже вовсю мчится вперед, отрезая путь назад. ​Тэхен трясущимися руками достает телефон и, нервно прикусив ноготь, набирает знакомый номер. Он знает эти цифры наизусть, он шепчет их как молитву, но в ответ слышит только холодное: «Абонент временно недоступен». Через полчаса Тэхен хватает сумку и выскакивает на первой же остановке. Он бегом долетает до кассы и берет обратный билет. Ближайший поезд только через час, а телефон Чонгука по-прежнему молчит. Внутри все сжимается, и Тэхен то и дело смотрит на темный экран, который не приносит никаких вестей. ​Спустя два бесконечных часа, запыхавшийся и взлохмоченый, он наконец оказывается у двери Чонгука. Сердце колотится где-то в горле. Дверь наконец-то открывается, и Чонгук замирает на пороге. Его глаза широко распахиваются от шока, а брови ползут вверх. ​Время словно останавливается. Тэхен чувствует, как его захлестывает волна облегчения. Они просто смотрят друг на друга, не в силах пошевелиться, и тишина между ними кажется почти осязаемой. — Т-Тэхен? Что ты здесь… — фраза обрывается, когда Ким подымает руку и демонстрирует зажатую между большим и указательным пальцами жвачку. Младший отшатывается назад, будто желая сбежать, а глаза, словно обезумевшие забегали по сторонам. Он стиснул губы и крепко сжал кулаки. ​— Т-Тэ… Я… — Чонгук судорожно хватает ртом воздух, голос его дрожит. — П-понимаешь… Я не знаю, как это вышло. Просто… ​Тэхен упирается ладонью в дверной косяк, пальцы крепко впиваются в дерево. Ноги предательски подкашиваются, и он держится только на чистом упрямстве, не сводя глаз с испуганного Чонгука. ​— Давно? — едва слышно выдавливает он. Он сейчас потеряет сознание, ей Б-гу. Гук слегка дергается и пожимает плечами. Чонгук слегка дергается и пожимает плечами. ​— Я понял это, когда ты меня… п-поцеловал, — произносит он совсем тихо, но Тэхен ловит каждое слово. ​Четыре года. Целых четыре года. ​Ким трет переносицу, и из него вырывается странный нервный смешок. Какой же он идиот. ​— Я… — продолжает Чонгук, — испугался. Не мог в это поверить. Не понимал, почему это происходит. Ведь мы оба парни, и ты — мой лучший друг. Все это время за их смехом и обычными разговорами скрывалось то, что они оба боялись признать. Чонгук наконец решился выпустить это наружу, и теперь между ними не осталось тайн. Все, что он так долго прятал, наконец было сказано. ​— Гук, — тихо зовет Тэхен. ​Он хочет только одного: успокоить его, сказать, что понимает все без лишних слов, и просто прижать к себе — так крепко, как только может. Тэхен делает шаг вперед, но Чонгук выставляет руку, преграждая путь. — Тэ, прошу, не перебивай. Дай мне все сказать, иначе я не смогу, — шепчет он, отвернувшись. Тэхен замечает блеск слез в его глазах и замирает. — Я правда пытался, пытался от этого избавиться. Пытался встречаться с девушками, надеялся, что смогу на кого-то из них переключится. Но… — Чонгук тяжело вздыхает и закрывает ладонями лицо. Тэхен видит, как дрожат его руки. — Но я не могу. Не могу контролировать это. Чтобы я не делал, не получается. Я даже поцеловать кого-то другого не могу. Противно от самого себя. Тэ, я все пойму. Правда, пойму. Если ты меня возненавидишь и не захочешь больше видеть. Я бы на твоем месте, скорее всего, так бы и поступил. Я дал тебе эту жвачку, чтобы наконец с этим покончить. Думал, что ты все поймешь и решишь больше со мной не общаться. Самое смешное, что все в школе считают меня бабником, а я на самом деле еще девственник. Чонгук горько усмехается, и его плечи вздрагивают. — Я тоже, — хмыкает Тэхен и младший, наконец-то, подымает на него взгляд, в удивлении вскидывая брови. — А знаешь почему? Чонгук вопросительно смотрит, а Тэхен делает шаг ближе. — Потому что я вот уже как несколько лет безответно влюблен в одного человека. Мы знакомы давно, и я даже умудрился украсть у него первый поцелуй. Чонгук замирает, будто время вокруг него просто остановилось. Казалось, он даже дышать перестал. Тэхен же, наоборот, делает шаг за шагом, подходя все ближе. Он внимательно смотрит в лицо младшего, видя в его глазах все то, что невозможно объяснить словами. ​— Я не мог нормально на него смотреть, — тихо начинает Тэхен. — Меня всего выворачивало наизнанку от желания прикоснуться, обнять, поцеловать. А когда он был рядом, я боялся даже дышать. Сердце колотилось так, будто сейчас выскочит. Но хуже всего было видеть его с другими. Казалось, я медленно умираю. Внутри все скручивало от тупой боли. — З-зачем ты мне все это г-говоришь? — голос младшего сильно дрожит, а глаза блестят от накопившейся влаги. — Добить меня хочешь? Мне не особо хочется слушать о том, как ты умираешь от любви к кому-то. — Мг, — кивает Ким. — Сейчас добью. Он подходит совсем вплотную, наклоняется к самому уху и шепчет: — Знаешь, я даже решил в другой город сбежать, чтобы избавиться от этих чувств. А все потому… потому что я много лет по уши влюблен в своего лучшего друга. ​Глаза Чонгука распахиваются в удивлении. Он даже не моргает, застывает на месте, боясь пошевелиться и не веря в происходящее. ​— А вот сейчас, — Тэхен растягивает каждое слово, — стою здесь, смотрю на него и думаю: могу ли я, наконец, его поцеловать? ​Чонгук замирает, опускает взгляд в пол и хмурится, прокручивая в голове услышанное. Проходит несколько бесконечных секунд, прежде чем он снова смотрит на Тэхена и едва заметно кивает. Тэхен нежно улыбается, обхватывает лицо младшего ладонями и, наконец, с трепетом припадает к столь желанным губам в сладком и таком долгожданном поцелуе. … Сегодня вещи Тэхена останутся забытыми в дорожной сумке у входной двери, а на доске с фотографиями над кроватью Чонгука появится еще один приклеенный скотчем синий фантик жвачки «Love is». Парни, как и обычно, будут всю ночь болтать и много смеяться, только на этот раз разбавляя болтовню и смех долгими сладкими поцелуями. Чонгук думает, что губы Тэхена все такие же мягкие, как и четыре года назад. А Тэхену кажется, будто он, как и четыре года назад, чувствует на губах Чонгука сладкий привкус бананового молока. Это лето они проведут вместе, как и все предыдущие, но теперь в воздухе чувствуется совсем иная искорка. Они будут бесконечно гулять, ловить закаты на пляже, а по пятницам все так же устраивать «киношные дни», засиживаясь до рассвета в объятиях друг друга. Разбавляя привычные будни тихими признаниями, сплетенными пальцами и долгими, жаркими поцелуями. ​Статус лучших друзей наконец уступил место статусу возлюбленных. И теперь Чонгук всегда пахнет Тэхеном, чему Тэхен несказанно рад. Через месяц Тэхен лишится девственности, лишая ее же и Чонгука. В их первый раз будет «снизу» Чонгук, во второй «первый раз» — Тэхен. Эти мгновения будут пропитаны неловкостью и трепетом. Они будут дико волноваться, боясь сделать друг другу больно, и осторожно изучать эту новую для них близость. Но, несмотря на страх, нежность в конце концов возьмет верх, и последний месяц лета станет для них временем настоящих открытий. За неделю до отъезда Тэхена в Сеул они вместе с родителями на три дня отправятся на базу отдыха за город. А там, краснея и бледнея, но крепко держась за руки, расскажут о своих отношениях родителям, которые не сильно то и удивяться, потому что всегда догадывались о чем-то подобном, уж слишком тесно их дети «дружили». А отцы, как выяснится, вообще делали ставки на то, когда это случится, ведь они, в отличие от сыновей, не слепые. Тэхен на это будет громко смеяться, Чонгук обиженно дуть, зацелованные старшим губы, а мама Чонгука пополнит их коллекцию новыми милыми совместными фотографиями. Потом будет вокзал. Чонгук снова будет провожать Тэхена, и они снова будут долго обниматься у поезда, а на прощание дадут друг другу по маленькой синей жвачке «Love is...». Тэхен, как и обещал, будет звонить каждый день. Они будут устраивать «киношные дни» онлайн, а на каникулы он обязательно будет приезжать домой. ​Чонгук будет засыпать его милыми сообщениями, иногда сам выбираться в Сеул на выходные и держаться подальше от школьных поклонниц. ​А через год уже Тэхен будет встречать на столичном вокзале Чонгука с огромной дорожной сумкой, ведь младший тоже поступит в Сеульский университет. Тэхен будет крепко обнимать и целовать свою «сладкую булочку» прямо посреди толпы, а Чонгук — мило морщить носик и просить его так не называть. ​И им будет абсолютно плевать на косые, осуждающие и презрительные взгляды, которые окружающие будут бросать в их сторону, ведь они и так слишком долго скрывали свои настоящие чувства.