Ожоги и жемчуг

Школьные будни похожи на сон. Липкие и сковывающие. Теплые. Ты расслабляешься в этой ловушке. Без привычного давления. Без привычного запаха крови. Без сковывающих правил. Все это было частями привычного мира. В какой-то мере опорой. Этот пуховый плен был словно обливание горячей водой обмороженных конечностей. Неправильно и больно. Хаято казалось, что привыкшее к нагрузкам тело вот-вот рванет. Все было слишком хорошо. Это зараждало тревогу. Ей было привычно находиться в ожидании очередной проблемы. И сейчас ничего не происходило. Это было похоже на ломку. Она становилась все раздражительнее и раздражительнее. Легкие просили пощады от сигарет, а тело отдыха от тренировок в свободное время. Опасности не хватало. Что-то такое привычное, но неожиданно потерянное. Может быть все это закономерное продолжение жизни. То, что ее пламя – ее воля, - стало ее отравлять. Хаято находилась в подвешенном состоянии. У нее не было времени на то, чтобы копаться в себе, как и желания. Да и рассказывать Шамалу тоже. Она влезла в очередное дело. Возможно, это был ее шанс стать кем-то значимым. И в то же время большую часть времени она все еще могла заниматься тем, чем захочет. Вот только не хотелось. Ей нужно было учиться жить, как-нибудь собрать себя, но не получалось. Хаято все еще имела проблемы с гневом, старыми воспоминаниями и – вот сюрприз – пламенем. Ураган начинал разрушать ее изнутри. Она курила, загоняла себя тренировками и чтением. Все что угодно лишь бы не слушать себя. Лишь бы не слышать шёпота убитых, своей матери. Самой себя. Хаято обрубала контакты практически со всеми. Вся ситуация щедро дарила ей кошмары и панические атаки. Иетсуна Савада – ее предполагаемое Небо – было таким холодным и агрессивным. Хаято было сложно находиться с этой заледеневшей девушкой в одном помещении, не говоря уже о касании или - святая святых – пламенной связи. Это было практически страшно. Ее собственное пламя рвалось в это Небо, вот только Гокудера даже не подозревала чего ради. Лишь острое желание – почти потребность – быть ближе, которая пугала ее саму. Оно сопровождало ее с того самого момента, как она… «Холодный гнев в глазах. Чужая рука на шее. Боль по всему телу. Оранжевый лед радужки глаз, притягивающий сильнее любого магнита. Хаято была уверена в том, что так и выглядит смерть. Ледяными ожогами по коже и неумолимо впивающимися в нежную кожу шеи пальцами, которые могут проморозить плоть насквозь. Бой на заднем дворе который закончился едва начавшись скулящим на земле Ураганом. И их пламя. Одинаково агрессивное, потемневшее с возрастом. Жгущее. Одно холодом, другое жаром. Удивление и ошарашенный оскал на прежде безэмоциональном лице. Хаято прокляла себя в тот же момент, когда подумала, что это воплощение дьявола выглядит красиво. Их пламя рычало, но почему-то успокаивало друг друга. Уравновешивало. Останавливало от саморазрушения.» Гокудера почувствовала сухость во рту. Она была готова создать связь с этим Небом. За моменты не-боли, за зеркальный оскал на лице, за то, что Иетсуна ее все же не убила тогда. Она рвано выдохнула. Ее Ураган хотел это Небо. И в этом не было ничего странного. Это было правильно. Хаято села на пол, прикрыв лицо пропахшими куревом ладонями. Неправильным во всем этом было то, насколько сама Хаято хотела Иетсуну. Эта пугающая потребность всех Ураганов. Хаято никогда не думала, что будет настолько понимать Бьянки с ее беготней за киллером и попытками устранения угроз в виде учеников. Он не был ее Небом – все же мужчина Солнце, - но об был тем, кого признало ее пламя. Вот только Бьянки вписывалась в рамки адекватности. Гокудере хотелось подорвать всех ничтожеств, что вертятся рядом с Иетсуной. И сдерживаться становилось все сложнее. «Они не достойны дышать с Госпожой одним воздухом» - свирепо ревело пламя. «Она наша» - повторяло оно. «Нам ее не хватает» - скулило искрами по коже. А Хаято закрывала глаза и прикусывала до боли губы. Ей нельзя. Это не закончится ничем хорошим. И шепот мертвецов за спиной все повторял: «ты тоже ее не достойна, бастард и беглец». Хаято рвало изнутри и она даже не находила в себе сил закричать.