Надеюсь, мы встретимся ещё не скоро

Поговаривают, что если темной, но звёздной летней ночью выйти в заросшее цветами поле, то можно встретить ангелов, спустившихся отдохнуть, вспомнить то, что когда-то было их жизнью. Будто поле цветов показывает насколько коротка бывает жизнь. Дилюк, решив проверить эту старую легенду, а заодно просто развеяться от сковавших забот, решает выбраться ночью на большое поле, что было заброшено ещё несколько десятилетий назад. Поле, шорох травы под ногами, едва светящая лампа - атмосфера была одновременно тревожной, но такой летней и теплой. Даже белые птицы будто танцевали вокруг. Белые птицы? Что они здесь делают? И что посреди поля делают два странных человека? Или же легенда верна и это вовсе не люди..? — Кто здесь? Это был Дилюк. Немолодой и уже тронутый первыми мазками седины на висках мужчина давно заведовал винокурней в одиночестве. На вид ему было лет пятьдесят и издалека он довольно сильно напоминал своего почившего давно отца — Крепуса. Его лампа осветила небольшой участок травы вокруг и лишь совсем немного — край двух странных фигур, оказавшихся ночью там же, где и он сам. Один из ангелов — он был чуть выше другого, с темными волосами, что слегка развевались от подувшего ветерка, со светлым, но немного потухшим нимбом над головой — обернулся на неожиданный для него зов. — Люк.. — это был тот, кого он совсем не ожидал встретить этой ночью. Да и кого, в принципе, хотел встретить ещё нескоро в похожем на его обличии. Кайя застыл на месте, желая крепко обнять названного брата, но всё же не решаясь на это и оглядываясь за помощью на вторую фигуру в поле. Второй юноша обернулся на зов чуть позже, будто немного замедленно. Он был очень бледным, на фоне Кайи его кожа казалась практически белой, а светлые, немного волнистые волосы подсвечивались золотистым сиянием нимба. Его нимб как будто более ярким, чем у брата Дилюка?.. Впрочем, тот вряд ли бы обратил на это внимание — оно точно было приковано к совсем другому, гораздо более важному. Альбедо посмотрел на мужчину пару секунд, после чего повернул голову к Кайе и тихо кивнул, ничего не говоря. Кажется, он понимал, кто стоял перед ними. Подходить к красноволосому близко юноша не стал, но все же немного двинулся вслед за Кайей, оставаясь слегка скрытым за его спиной и крыльями. — Люк.. Давно я уже не слышал этого обращения. Я подумал бы, что я пьян, вот только я не пью. Мужчина не сводил взгляд с крыльев Альбедо и Кайи, с их нимбов, с их чинных выражений лиц.. Даже у Кайи. В последний раз, когда он видел лицо своего сводного брата, оно было искажено болью и обидой, а сейчас... — Я умер, да? И... Вы тоже мертвы? В ту ночь, когда они в первый рад за всю жизнь серьёзно поссорились, Дилюк выгнал Кайю из дома и ранил. Больше он его никогда не нашел, и, кажется, то, что он видел перед собой, было ответом на его извечный вопрос, что же стало с близким человеком. Парень же был рад этой встрече, уже почти не помня своей обиды из прошлого. Все же за годы своей новой "жизни" всё стало блеклым и совсем не важным. Наверное, именно поэтому он спустился сегодня именно сюда. — Ты не мертв, глупец, — Кайя не смог сдержать смех, возвращаясь к своей обычной манере. Всё же он не слишком изменился да это время, лишь стал чуточку серьёзнее относится ко всему вокруг. Совсем чуточку. Всё же не выдержав и получив немое одобрений от своей любви, он быстро приблизился и едва ли не с прыжка захватил Дилюка в свои объятия. — Я скучал. — Я... Тоже? — человек поймал брата в объятия, всё ещё выглядя шокированно и ошарашенно. Он не понимал, как ему реагировать на это, и обратился с немым вопросом к стоящему рядом незнакомому ангелу. — Я тоже по тебе скучал, Кайя, — пустым голосом ответил он, не сводя взгляда с Альбедо. Он скучал, но рад не был, потому что его самые страшные кошмары только что подтвердились. Да, кажется, перед ним стояли души, ни на день не состарившиеся. Это заставляло внутри все замереть и похолодеть. — А ты кто? — выдавил он из себя, смотря на светловолосого. С возрастом и при отсутствии социализации он абсолютно растерял социальные навыки. Друг (или же..?) Кайи, кажется, тоже был не слишком социальным человеком: он старался не сталкиваться со взглядом Дилюка, смотря скорее ему в район шеи или груди, чем в глаза. У него самого мужчина заметил небольшую татуировку в виде четырёхконечной золотой звезды на шее; та, казалось, тоже немного светилась в темноте. — Мен зовут Альбедо, — тихим спокойным голосом отозвался он на обращение, всё так же не глядя Дилюку в глаза, и вместо этого переводя взгляд на Кайю. Судя по всему, он не хотел первым отвечать на вопрос, кем они друг другу приходятся: Кайя знал Альбедо как очень тактичного и воспитанного человека, который старался держать уместную дистанцию с другими людьми до тех пор, пока те не будут готовы сократить её сами. Поэтому он смотрел на Альбериха слегка вопросительно, беззвучно спрашивая: "можно ли?". Кайя оторвался от брата и встал между двумя важными для него людьми. Он протянул свою руку юноше, приглашая подойти и познакомиться. Не хотелось, чтобы они были в ссоре лишь из-за незнания друг друга. — Люк, мой названный брат. Он дорог мне... — ангел немного грустно улыбнулся, но постарался скорее скрыть это, слегка встрепенув белыми крыльями. — Альбедо, тот кто занял все место моего сердца, —в этот раз он улыбался ярко, как улыбался ещё при жизни маленьким детям или каким-то очередным выходкам. — Ах, вот как... Дилюк замолчал, абсолютно не читаемо смотря сначала на Альбедо, потом на Кайю, затем снова на Альбедо... А потом внезапно рассмеялся, может, немного грустно, но достаточно громко, что про могли бы услышать, не живи он один. — Кайа, кто бы мог подумать, что ты первый остепенишься... А я, как видишь, одинок. Один даже просто. Черт, я бы угостил вас вином, но... — он невнятно прожестикулировал на их крылья, после чего шмыгнул носом. — Я не знаю, это ведь греховно, вроде бы. Надеюсь, ты не обижаешь Альбедо, а он не обижает тебя. Вот теперь Альбедо, до этого выглядевший серьезно и, возможно, слегка печально, улыбнулся: его лицо тут де показалось намного менее напряжённым и как будто посветлело. Он взялся за руку Кайи — их пальцы переплетаясь друг с другом, создавали удивительно гармоничный контраст темной и белой кожи — и подошел к нему ближе, теперь встав скорее не за спиной парня, а сбоку, касаясь его плечом. Дилюк, глядя на их взаимодействие, тоже почувствовал прилив тепла — правда, очень горького. — Конечно, нет. Я... Рад познакомиться, Дилюк, — парень чуть-чуть улыбнулся теперь уже Рагнвиндру, впрочем, так и не сталкиваясь с ним взглядами, и кивнул. Предлагать рукопожатие он не стал, но это, наверное, было ожидаемо: они с Кайей держались за руки слишком нежно и тепло, чтобы такое хотелось прервать. — Кайа много рассказывал мне о вашем детстве. Так называемый посредник был рад тому, что его возлюбленный принял брата и не встал против. Он знал, что тот его всегда примет и поддержит, но страх все еще был в его сердце, скреб своими когтями. До этого момента. — Знаете, чтобы этот вечер не был таким скучным, я расскажу вам одну грустную сказку. Крылья повалились на землю вместе с их хозяином и его второй половинкой, что все еще держался за руки. Рука немного похлопала по траве рядышком, предлагая место второму слушателю. — Прошу прощения, старичок, но тебе придется согнуть свои коленочки и присесть рядом, — как он мог перестать шутить над ним, когда тот держал такую серьезную мину вновь? Да и старичок действительно был уже немолодым, так что все весьма обоснованно. — Это будет сказка о лисе и звёздочке. — Помнишь папу в его сорок пять? Вот я такой же.. Ну может, чуть лучше, у меня есть беговая дорожка, — Дилюк осторожно присно рядом с парочкой, не сводя с них взгляд. Как ни было ему больно за то, что он не мог произнести, он старался выглядеть спокойно. Лишь покрасневшие глаза и подрагившие губы предавали его. — Я рад, что вы есть друг у друга. Рад, что... Рад вас видеть. Я давно уже.. Так не радовался ночи. Он глубоко вздохнул, располагаясь поудобнее, и приготовился слушать то, что ему собирались рассказать. Он не хотел, чтобы эта ночь заканчивалась. Альбедо, с лёгкой улыбкой тихо наблюдавший за общением братьев, устроился на траве рядом с Кайей, сгибая ноги в коленях. Ночь была прохладной, а на траве давно уже выступала роса, но он спокойно сидел на ней прямо в шортах, будто совсем не обращая внимания на холод. Возможно, ангелы его вовсе и не чувствуют? — Расскажи, — юноша кивнул своему любимому и на секунду сжал его руку пальцами чуть крепче. Кайа уже знал, что Альбедо частенько выражает свою привязанность и чувства так: легкими осторожными прикосновениями. Они были интересной парой: Кайа часто казался людям открытым и активным, а Альбедо на его фоне был совсем тихим, говорил немного и зачастую просто держался рядом со своей половинкой, не участвуя в его разговорах с другими. Но Альбедо знал, что на самом деле Альберих гораздо менее беззаботный, чем старается казаться, и его улыбка скрывает за собой много, много боли. А сам Кайа видел его куда более разговорчивым и заинтересованным, особенно когда он говорил о чем-то, что его увлекало. Между собой они как будто могли раскрыться и быть более искренними, не прячась ни от мира, ни от чужих взглядов. Наверное, в этом мире есть настоящая любовь. Тогда Кайя начал рассказывать, что однажды услышал сам. Сказку о лисе, что усердными лапами вырыла нору такую глубокую, что та достала до Каэнрии, древнего государства под землей. Она полюбила свой новый дом, но скучала по свету звёзд. Кайя рассказывает о том, как она вынашивала план: как она рассказала своим новым каэнрийским друзьям о море мерцающих огней, бушевавшем над их головами, и как они сплели для неё сеть из тонких нитей и кружева. Как она вытащила её на поверхность и забралась на вершину самой высокой горы. Как она спела чудесную песню, и маленькая серебряная звёздочка услышала её и была ею очарована. Как лиса бросила сеть в воздух и схватила звёздочку, выкрав её из ласковых объятий темноты. Он рассказывает им о том, как лиса затащила плачущую звезду в свою нору, и её слёзы оставляли позади светящиеся следы. Как лиса показала звезду своим новым друзьям, и их глаза загорелись. Как она держала звезду в своей норе, а та не переставала плакать с тех самых пор, как покинула небо. Лиса испробовала всё, чтобы подбодрить её: еду, безделушки, драгоценные камни. А та всё плакала, пока в ней почти не осталось света. Он не надолго прервался, оглядывая слушателей с беспокойством, ведь он уже слишком заговорился, а ведь сказка ещё не закончилась... Он прислонился головой к плечу Люка, заглядывая в небо, и в то же время немного потянул ангела на себя, приглашая в свои объятия. Кайя всегда умел рассказывать истории очень красиво. Если в детстве это для них делала Аделинда, то чем старше они становились, тем чаще Кайя занимал ее место главного генератора контента в доме. Он мог найти любой подход ко всем, и это все несмотря на то, что из них двоих Дилюк был экстравертом. Эта история, рассказываемая под звездами ночью, будто бы переносила в детство... Тогда они вместе могли убежать в лес и рассказывать друг другу страшилки. А сейчас частью страшилки стал сам Дилюк. Рядом с ним сидел его брат и как ни в чем не бывало рассказывал ему что-то, как делал это много лет назад. Он делал это даже со своим возлюбленным рядом, с которым он его познакомил... Но Альбедо и Кайя все ещё были ангелами, а значит, были мертвы. Люк тоже был немного мертв, теперь гораздо сильнее, внутри, в не снаружи. — И что же стало с этой звездой? Удалось ли ей вернуться на небо? — осторожно спросил он, косясь на брата. Кайя улыбнулся тому, как вел себя его Люк. Это грело ему душу, словно маленькие светлячки освещали темную ночь. И вправду, рядом взлетела парочка и что-то шелестела, будто бы тоже прося продолжения. — Потом лиса наконец действительно поговорила со звёздочкой, и когда лиса призналась, что тоже скучает по небесам, она осознала свою глупость. Она собрала своих друзей, и они связали звезду в сети, и вернулись на вершину горы. Как они схватились за края сети и вместе бросили её вверх, запуская маленькую звёздочку в воздух. Как они оплакивали потерю звёздного света, возвращаясь в Каэнрию, пока не увидели, что их слёзы просочились в землю и мерцали, обратившись в руду. Лиса добыла эту руду собственными лапами и сделала прекрасное ожерелье, а затем принесла его на вершину, где она поймала звезду, в качестве извинения. Как на этот раз звезда заплакала слезами счастья и прощения, и с тех пор носила это ожерелье веки вечные. Конец! Он хлопнул в ладоши, разгоняя печальную атмосферу от сказки, а затем склонился, чтобы слегка коснуться губами светлым мягких волос Альбедо, что так и манили это сделать. Альбедо же до этого довольно долго молчал, не прерывая ни свою половинку, ни его брата. Он лишь молча прижался к груди ангела щекой, немного наклонившись вперед, и обнимал его, кажется, даже не открывая глаз и не глядя на поле вокруг. Здесь было интересно и красиво, но, пожалуй, ему скорее хотелось сосредоточиться на знакомом и дорогом голосе и его истории, нежели на земле вокруг. В конце концов, он разделял мнение Дилюка на этот счет: Кайа был прекрасным рассказчиком. — Это очень красиво. Может быть, я хотел бы нарисовать небольшую зарисовку позже, если ты не против, — юноша наконец выпрямился, отрываясь от Кайи, и тепло улыбнулся ему. — Мне нравится рисовать по мотивам твоих историй. Они замечательные. Что ж, брат Дилюка и впрямь не изменился с момента его исчезновения из жизни семьи. Он все так же рассказывал красивые сказки, очаровывал других людей, был задорным снаружи и заботливым внутри и, конечно, привлекал к себе. После их ссоры семья была разрушена, а Дилюк остался один, так никогда и не починив то, что разбил собственными руками. Теперь он смотрел на то, что, наверное, можно было назвать новой семьёй Кайи: его такого же молодого на вид, невысокого светловолосого юношу с тихим голосом, который, как лесной цветок, прятался от чужих глаз, но раскрывался рядом с любимым, которому доверял. Возможно, он заслужил Кайю больше, чем он. Возможно, он никогда не ранил его, не оттолкнул от себя и не наговорил ему столько горьких слов, что никакими слезами и кровью их было не смыть. Возможно... Возможно, теперь Кайя снова мог быть счастлив — рядом с ним.