Чёрный ангел

Ночь накрыла город плотным чёрным покрывалом. Они вернулись из очередной передряги, каждый по-своему усталый, но в странном спокойствии. В доме было тихо — только скрип половиц и лёгкое жужжание холодильника. Риндо первым развалился на диване. — Никогда больше не зови меня на миссии, где пахнет ржавчиной и потом, — простонал он. — Ага, конечно, — усмехнулся Ран. — Завтра сам первый прибежишь. Такемичи сидел на полу, рядом с низким столиком. Перед ним — чашка с горячим чаем. Пар поднимался вверх, заполняя пространство мягким теплом. Санзу стоял у окна. Его лицо освещалось лунным светом. Он молчал, задумчиво вертя зажигалку в пальцах. — Ты сегодня рисковал, — вдруг сказал он, не оборачиваясь. — Если бы не ты, я бы не успел, — ответил Такемичи. — Так что спасибо. — Не благодари, — Санзу щёлкнул зажигалкой. — Я просто не люблю, когда кто-то умирает не по плану. Мичи улыбнулся. — Всё равно спасибо. Пауза. Несколько секунд тишины. Потом Санзу обернулся. Его взгляд — усталый, но мягкий, без обычной колкости. — Знаешь, — начал он, — ты меня удивил. Раньше ты был просто идиотом, который бежал напролом, не думая о последствиях. — А теперь? — спросил Мичи. — А теперь ты всё ещё идиот… но с характером, — ухмыльнулся Санзу. Такемичи рассмеялся. — Лучше так, чем вообще без характера. — Может быть, — Санзу снова посмотрел в окно. — Но не забывай, характер не спасает от пули. Мичи замолчал. Он понимал, что за этими словами — не просто предупреждение. Санзу видел слишком многое, чтобы верить в удачу. Через пару минут Риндо заснул прямо на диване, Ран ушёл искать зарядку, а в комнате остались только двое — Санзу и Такемичи. — Слушай, — сказал Мичи тихо, — почему ты вообще согласился помочь мне? — Не знаю, — ответил Санзу после паузы. — Может, потому что в тебе есть то, чего нет у большинства. — И что же? — Упрямство. И безумие в нужной пропорции. Такемичи чуть улыбнулся. — Безумие… да, наверное. Санзу повернулся к нему и, сам не замечая, сказал почти шёпотом: — Не потеряй это, Ханагакки. Оно — единственное, что может привести тебя к Майки. После этих слов он пошёл к двери, но перед тем, как выйти, остановился: — Завтра выходим снова. Рано. Не проспи. — Понял, — ответил Мичи. Когда дверь закрылась, Такемичи остался сидеть в полумраке. Он чувствовал, что между ними произошло что-то странное — не дружба, не доверие, но… что-то ближе, чем просто союз. Он впервые понял: за холодной маской Санзу прячется человек, которому, возможно, больно не меньше, чем ему самому. --- Ран проснулся, потянулся и буркнул: — А где этот псих? — Ушёл, — ответил Мичи. — А, значит, снова пошёл разговаривать со своими демонами, — усмехнулся Ран. — Ну что, босс, спать пойдём? Такемичи поднялся, глядя в окно, где уже бледнел рассвет. — Нет… — тихо сказал он. — Завтра начнётся настоящее безумие. Рассвет накрывал город мягким серым светом. Тишина казалась непривычной после ночи, полной мыслей, воспоминаний и не сказанных слов. Такемичи проснулся раньше обычного. Сон так и не пришёл — мысли крутились вокруг вчерашнего разговора с Санзу. Он вспомнил его взгляд — не злой, не насмешливый, а… настоящий. Такой, каким Мичи его ещё никогда не видел. Он встал, умылся холодной водой и, накинув куртку, вышел на улицу. Воздух был прохладным, свежим, как перед бурей. Санзу уже ждал. Он сидел на мотоцикле, курил и смотрел вдаль. Волосы слегка трепал ветер, а глаза казались задумчивыми, почти спокойными. — Не опоздал, — сказал Такемичи, подходя. — Ещё бы, — Санзу затушил сигарету. — Я бы не ждал. — Врёшь, — усмехнулся Мичи. — Всё равно бы ждал. Санзу повернулся к нему, прищурился и слегка усмехнулся. — Не наглей. Садись. Они ехали долго. Город постепенно просыпался: редкие прохожие, открывающиеся магазины, гул машин. Но им казалось, что всё это где-то далеко. — Куда мы вообще едем? — спросил Мичи, когда дорога уже давно ушла за черту города. — Там, где всё началось, — коротко ответил Санзу. Через несколько минут они остановились у старого парка. Того самого, где когда-то собиралась банда, где всё ещё пахло железом, пылью и прошлым. — Ты привёз меня сюда… чтобы вспомнить? — тихо спросил Такемичи. — Чтобы ты понял, — ответил Санзу, слезая с мотоцикла. Он подошёл к лавке, на которой когда-то сидел вместе с Майки. — Здесь я впервые понял, что Майки не такой, как все. Тогда он сказал мне, что человек должен держать всё под контролем. Даже боль. Даже себя. — И ты поверил ему? — Тогда — да. А сейчас... — Санзу чуть усмехнулся. — Сейчас я понимаю, что это разрушает. Мичи молчал. Он чувствовал, как что-то тяжёлое и невидимое висит между ними. — Санзу, — начал он осторожно, — ты всё ещё веришь в него? В Майки? — Верю. Но не как в друга. Скорее как в часть себя, которую не могу убить. Эти слова ударили неожиданно. Такемичи посмотрел на него — и впервые увидел в Санзу не врага, не безумца, а человека, которому просто некуда деваться от своей боли. — А ты? — спросил Санзу вдруг. — Зачем ты всё ещё борешься? Мичи посмотрел на небо, где медленно пробивались первые лучи солнца. — Потому что, если я сдамся, никто больше не попробует. Кто-то должен дойти до конца, даже если все остальные опустят руки. Санзу долго молчал. Потом вдруг хмыкнул: — Знаешь, Ханагакки, иногда я думаю, что ты полный идиот. — Ага, — усмехнулся Мичи. — Это я уже слышал. — Но, чёрт возьми… — Санзу посмотрел прямо на него. — В тебе есть что-то, чего у нас больше нет. Может, именно поэтому ты всё ещё стоишь. Они замолчали. Ветер поднимал пыль с тротуара, где когда-то шли драки, теперь — только следы прошлого. Такемичи впервые почувствовал, что между ними нет вражды. Только две души, уставшие от потерь, но всё ещё идущие вперёд. — Ладно, — наконец сказал Санзу. — Возвращаемся. А то ещё подумают, что мы тут слёзы роняем. — А разве не роняем? — с лёгкой улыбкой спросил Мичи. — Не наглей, — буркнул Санзу, но уголок его губ дрогнул. --- Когда они вернулись в город, солнце уже стояло высоко. Такемичи понял: с этого утра всё изменилось. Теперь они шли одной дорогой — пусть и по-разному видели конец. Закат ложился на город мягким золотым светом. Воздух был тёплым, чуть влажным после дневной жары. Такемичи стоял у старого спортзала, где они договорились встретиться, и ждал. Санзу, как всегда, опаздывал. — Всегда с пафосом, — усмехнулся Мичи, глядя на дверь. Но стоило двери тихо скрипнуть, как воздух будто изменился. Санзу вошёл — в чёрной майке и без привычной маски. Волосы собраны небрежно, взгляд спокойный, почти мягкий. — Чего смотришь? — заметил он выражение лица Такемичи. — Эм… просто не привык видеть тебя таким. — Каким? — Нормальным. Санзу хмыкнул, но уголки губ дрогнули. — Тогда не привыкай. Ладно, давай начнём. Они начали с простых упражнений. Удары, уклоны, блоки. Но Мичи быстро устал. Тело ломило после вчерашнего, руки дрожали. — Эй, не гони, — выдохнул он. — Я же не робот. — Ханагаки, пока ты так думаешь, ты им и не станешь, — с холодной усмешкой ответил Санзу. Он подошёл ближе, встал за спиной Мичи, и, не дожидаясь разрешения, аккуратно взял его за запястья. — Не так. Удар идёт не от руки, а от плеча, вот так... Движение было плавным, почти мягким. Тепло ладоней Санзу будто проходило сквозь кожу. Мичи замер — от неожиданности или от чего-то другого, сам не понял. — Понял? — тихо спросил Санзу. — Эм... д-да. Они ещё немного потренировались. В какой-то момент Санзу сел на подоконник, закурил и наблюдал, как Мичи пытается повторять движения. Солнечные лучи падали на его лицо, выделяя светлые пряди волос и глаза цвета янтаря. Такемичи поймал себя на мысли, что не может оторвать взгляд. — Что? — спросил Санзу, не поворачивая головы. — Ничего… просто... странно видеть тебя таким спокойным. — Бывает. Когда рядом кто-то не раздражает, — ответил он тихо, без привычной насмешки. Мичи усмехнулся. — То есть я тебя не раздражаю? — Пока нет. Но это временно. Между ними повисла лёгкая тишина. Не неловкая — спокойная, тёплая. Где-то за окном щебетали птицы, солнце постепенно уходило за горизонт. — Знаешь, — вдруг сказал Мичи, — ты не такой, каким хочешь казаться. — Это ещё почему? — Потому что злость — не твоя маска. Это щит. Санзу посмотрел на него. Долго, пристально. В этом взгляде было всё — и раздражение, и интерес, и… что-то ещё. Он подошёл ближе, остановился буквально в шаге. — Ты слишком много видишь, Ханагакки. Это может стоить тебе жизни. — А ты ведь не дашь мне погибнуть, верно? — ответил Мичи, глядя прямо в глаза. Пауза. Тяжёлая, но полная смысла. — Посмотрим, заслужишь ли, — прошептал Санзу, чуть наклоняясь ближе. Они стояли почти вплотную. Сердце Такемичи стучало громко, дыхание сбивалось. И хоть ничего не произошло — ни поцелуя, ни касания — между ними вдруг образовалась невидимая связь, что-то тёплое и опасное одновременно. Солнце окончательно скрылось, оставив в зале только мягкий оранжевый свет и два силуэта. — На сегодня хватит, — тихо сказал Санзу, отворачиваясь. — Уже? — Пока ты ещё дышишь — да. Такемичи усмехнулся. — Значит, я справился. — Почти, — бросил Санзу, направляясь к двери. — Завтра посмотрим, не сбежишь ли. Он вышел, но задержался на секунду, не оборачиваясь. — И… не опоздай. Такемичи остался один. Он коснулся груди — сердце всё ещё билось быстро. Он понял, что этот вечер изменил их отношения. И, может быть, впервые, Санзу позволил себе быть просто человеком. Вечер выдался тяжёлым. После тренировки Такемичи всё же решил «попробовать силы» — и, как обычно, получил пару ударов, которых можно было бы избежать. Теперь он сидел на диване, устало держась за плечо и шипя от боли. — Ну вот, — Санзу, скрестив руки, стоял напротив. — Я же говорил: не геройствуй. — Я просто хотел проверить, сколько выдержу, — пробормотал Мичи. — Поздравляю, проверил. Результат: ты — идиот. Такемичи фыркнул. — Спасибо за поддержку, сенсей. Санзу закатил глаза, но, вместо того чтобы уйти, подошёл ближе. В его руках вдруг оказался аптечный набор. — Раздевайся. — Ч-что?! — Такемичи тут же покраснел. — Куртку сними, придурок. Ты весь в синяках. Мичи неловко послушался. Под светом лампы на его коже были видны следы ударов. Санзу тихо выдохнул — не от раздражения, а от того, что вид этого дурачка почему-то резал изнутри. — Терпи, — сказал он, открывая пузырёк с антисептиком. — Ай! — вскрикнул Мичи. — Я же говорил — терпи. Хочешь, чтобы загноилось? Он аккуратно промыл рану, а потом приложил пластырь. Движения его рук были уверенными, но осторожными. И только сейчас Мичи понял, как редко кто-то вообще прикасался к нему вот так — не из жалости, не из злости, а просто… по-настоящему. — Ты слишком заботливый, как для того, кто “не любит людей”, — тихо сказал он. Санзу замер на секунду. — Не начинай. — Что? Я просто… не ожидал. Хару отложил ватку и сел рядом, облокотившись о спинку дивана. Между ними повисла тишина. Не неловкая — просто спокойная, будто обоим хотелось немного передохнуть. — Знаешь, — сказал Мичи, глядя в потолок, — иногда я думаю, что ты совсем не тот, кем себя показываешь. — Может быть. — Ты мог бы быть хорошим другом. — Поздно для этого, — тихо сказал Санзу. — А если нет? — спросил Мичи, оборачиваясь к нему. И в этот момент их взгляды встретились. Всё замерло — звуки, воздух, даже пламя свечи на столе. Такемичи почувствовал, как сердце сбилось с ритма. — Ханагакки… — прошептал Санзу, глядя прямо в глаза. Он хотел отвести взгляд, но не смог. Секунда. Две. Мир будто стал мягче. Санзу вздохнул и вдруг улыбнулся — по-настоящему, без маски и насмешки. — Если ты ещё раз вляпаешься в драку — я сам тебя прибью. — Принято, — усмехнулся Мичи, чувствуя, как по телу разливается тепло. Они ещё долго сидели рядом. Молчали, слушали, как тикают часы. И где-то глубоко внутри Санзу поймал себя на мысли, что впервые за долгое время ему не хочется убегать. Следующий день прошёл спокойно. Под вечер они решили устроить не большую тренеровку. Вечер опускался на город, небо переливалось холодным фиолетовым светом. Санзу и Мичи возвращались домой молча — будто каждый думал о своём. Лишь когда они свернули в узкий переулок, Мичи ощутил что-то странное… холодный взгляд в спину. Он резко обернулся — никого. Только старые стены, ветер, качающий вывеску, и шелест листвы. — Что-то случилось? — спросил Санзу, заметив его настороженность. — Мне показалось… что за нами следят. Санзу нахмурился. Он тихо осмотрел улицу, потом резко толкнул Мичи в сторону стены. — Не двигайся, — прошептал он. Он достал из-под куртки нож и бросил взгляд на крышу ближайшего дома. Там что-то мелькнуло — блеск объектива. — Чёрт… — прошипел Санзу. — Ты был прав. Нас снимают. — Кто?.. — голос Мичи дрожал. — Точно не фанаты. Санзу метнул нож в сторону крыши, раздался короткий металлический звон — и кто-то поспешно отпрянул в тень. — Бежим! — коротко скомандовал он. Они выскочили из переулка и побежали по улицам, стараясь не попадаться на глаза прохожим. Лишь когда скрылись за старым магазином, Санзу остановился. Его дыхание сбивалось, но в глазах горел холодный огонь. — Это не случайность. — Он вытащил из кармана маленький чёрный передатчик. — Нашёл в твоей куртке. — Что?.. — Мичи побледнел. — Это… жучок? — Угу. Кто-то поставил на нас слежку. Тишину прервал знакомый голос: — Вы, как всегда, вляпались в неприятности. Мичи резко обернулся — перед ними стояли Риндо и Ран. Первый лениво жевал жвачку, второй ухмылялся, облокотившись на стену. — Вы что тут делаете? — настороженно спросил Санзу. — Можно подумать, ты рад нас видеть, — усмехнулся Риндо. — Мы пришли, потому что кое-что узнали. — Что именно? — холодно произнёс Санзу. Ран посмотрел на Мичи и сказал: — На тебя, парень, объявлена охота. И не простая. Кто-то из старых врагов Майки решил, что ты слишком опасен. Сначала хотели просто следить… теперь, похоже, планируют действовать. Мичи растерялся: — Но зачем? Я же ничего не сделал… — В этом и проблема, — перебил Риндо. — Им не нравится, что ты жив. Они считают, что ты — ключ. — Ключ к чему? — спросил Санзу, прищурившись. Риндо усмехнулся: — К возвращению Майки. Тишина повисла между ними. Только ветер шевелил край плаща Санзу. — Чушь, — бросил он. — Никто не сможет вернуть того, кого больше нет. — А вот тут ты ошибаешься, — спокойно сказал Ран. — Есть те, кто верит, что Такимичи жив. И они думают, что Майки связан с ним сильнее, чем кто-либо. Мичи стоял молча, чувствуя, как по спине пробегает холод. Всё это звучало безумно, но взгляд Рана был серьёзен. — Значит… за нами следят из-за меня? — тихо спросил он. Санзу положил руку ему на плечо: — Не думай об этом. Главное — не попасться им. Риндо хмыкнул: — Да, но вам стоит быть осторожнее. Это не просто шпионы. Мы нашли на одном из них знак «Чёрных драконов». Санзу сжал кулаки. — Эти ублюдки… Значит, снова решили вмешаться. — Хару, — позвал его Мичи. — Что будем делать? Санзу посмотрел ему прямо в глаза, и в этот миг в его взгляде мелькнула решимость — и что-то ещё, что Мичи не смог объяснить. — Мы найдём тех, кто за этим стоит. И я не позволю, чтобы тебя снова тронули. Мичи хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Впервые он почувствовал — Санзу не просто защищает его. В этом было что-то личное. Ран усмехнулся, но с оттенком уважения: — Похоже, ты и правда изменился, Санзу. — Заткнись, — бросил тот, но без злости. Ночь накрыла город, а где-то далеко, на крыше, снова мелькнул огонёк объектива. Кто-то продолжал следить.