Одиночество или покой?

Маленький Типо сидел под одиноким деревом в саду Мирии. Мальчик никогда не думал, что тишина может быть такой невыносимой. Казалось, что она физически ощутима. Типо даже чувствовал, как невидимая рука сдавливала горло и кто-то давил на грудную клетку, из-за чего мальчик начинал задыхаться. В сознание ребёнок пришёл на руках богини, гладящей его по длинным волосам. От кашля текли слёзы. Отдышавшись и успокоившись, мальчик лёг обратно на колени Мирии. — Одиноко… — стараясь не всхлипывать, сдерживаясь, чтобы не разрыдаться, еле слышно прошептал ребёнок. — Ты привыкнешь, — с заботой в голосе произнесла женщина. Богиня не понимала своей жестокости, считая свои решения единственно верными. — По-моему, здесь так спокойно, будто бы в раю. Здесь нет ни ненависти, ни боли, ни лжи, — не имея представления о людских ценностях, продолжала Мирия: ей было невдомёк, почему её подопечный так грустил. — Я не хочу покоя. Я хочу, чтобы Рей и Рю были живы, чтобы они были со мной, — стиснув зубы, всё же сдержанно расплакался ребёнок, рукой прикрывая глаза. — Не стоит плакать. Они обрели своё счастье — истинный покой… — Мне не нужен покой! — вскричал мальчик, но Мирия только улыбнулась, подняв свою руку вверх, позволяя цветастой бабочке сесть на палец. — Тише. Смотри, какая красота. Богиня поднесла чудесное создание к Типо. Ребёнок замолк и потянулся к бабочке. Вспорхнув, она пересела на ладонь мальчика. Типо смотрел на неё с ненавистью и злобой, словно она являлась причиной всех его бед. Затем он резко сжал ладонь, вложив все свои чувства в отвратительный поступок, желая избавиться от боли. Не помогло — стало только хуже. — Не нужно. Типо вскочил и с угрозой посмотрел на богиню. Была бы у него возможность, давно бы выбрался из этой необычной тюрьмы и бросился на поиски своих друзей. Плевать, что они, скорее всего, погибли — он бы жил надеждой, верой в хорошее. — Когда-нибудь ты поймёшь и примешь… — исчезая, уверяла Мирия. — Этого не будет никогда! — опровергнул Типо. Постояв ещё немного, мальчик сел обратно под дерево, вытирая ладонь о траву, оставляя на зелени яркие крылья раздавленной бабочки. — Никогда… — уже не столь уверенно повторил он. Бежать некуда. Делать тоже нечего. Жить… незачем. Но и сдаваться смысла нет.