Вне сцены

— Руи, я так не могу. Цукаса сел поудобнее на кровати. Под его весом она чуть скрипнула. Как бы он не хотел, он не мог себя заставить играть не перед сотней–тысячей человек, а перед одним Руи Камиширо! В первый раз за долгий отрезок времени движения Тенмы были скованы и неловки, а прежде уверенная поза то и дело менялась из-за смущения, пронизывающего всё его тело. Так стыдно. — Почему? Может, стоит попрактиковаться не в такой обстановке? Сам же мне говорил, что отыграешь любую роль, которую я тебе подберу. Да, говорил... — Руи! Мы миллион раз практиковались на сцене в тех же самых ролях! Я просто не могу играть в постели, понимаешь? — Стесняешься? Да?— Камиширо решил, так сказать, взять его на слабо, пошатнуть самоуверенность молодой звезды. Цукасу будто ударили. Он этого не пробовал никогда, проникнуться даже самым на голову поехавшем персонажем, зная сценарий, было гораздо легче чем... И разве театральные персонажи предназначены для того, чтобы отыгрывать их где-то, кроме сцены!? Руи бы ещё порно снять предложил... Хотя это, может, только дело времени. — Н-нет! Не стесняюсь! — Но ты хочешь, так? — Хочу. — Давай я тебе помогу. Расслабься, — говорил Руи почти шепотом, — вот так лучше, молодец. Можешь закрыть глаза. А теперь представь, что ты выступаешь. Ты знаешь, какая у тебя роль, так? — Но у меня нет сценария, — с закрытыми глазами и уже тише, будто повторяя за ним, проговорил Цукаса. — Постарайся импровизировать. Что-то новое всегда необычное и тяжелое, но это только на первый взгляд. Вспомни наш первый раз или твоё первое большое выступление перед толпой людей, м? — Его голос действовал успокаивающе. Тенма крепко зажмурился, пытаясь войти в роль, которую ему нужно будет исполнить в таком непривычном для него положении. Постель, которую он время от времени делил с Камиширо, точно не казалась ему подходящим местом для актерской игры, но Руи нравилось экспериментировать, а Цукасе — исполнять его идеи. Он сглотнул, пытаясь протолкнуть ком в горле вниз и прокашлялся, а Руи всё наблюдал за ним со слабой улыбкой, невольно задумался— а вот бы он сам всё сделал за Цукасу, приказывал бы ему, что делать, как повернуться, замолчать или наоборот, стонать громче, в какую позу лечь. — Руи, — позвал его тот. Дрожь в голосе пропала, а сам Тенма звучал неестественно даже сам для себя, —иди сюда. Тот молча пододвинулся ближе с заинтересованным выражением на лице, а Цукаса лишь прищурил глаза, будто скорчив злую гримасу, ответил на это больным тычком в плечо. — Эй, ты чего? Не меняя лица и смотря ему в глаза, Тенма лишь наклонился ближе: — Нужно отвечать «Да, Ваше Высочество», а не тупо молчать. В следующий раз будет больнее, понял? Руи хихикнул в ладонь. — Понял, Ваше Высочество. — Молодец, — стыд у Цукасы давно куда-то пропал, и он стал увереннее, стал другим, точно не собой. Кажется, но он действительно с головой вошёл в очередную, заготовленную специально для него, роль. — Теперь раздевайся. — Как прикажете, — Камиширо и сам пододвинулся к нему ближе, нарочно медленно стягивая с себя домашнюю футболку. — Быстрее! Не заставляй меня ждать. Так Руи и сделал. Ощущение такое, что перед ним и впрямь сидит жестокий капризный принц, которого лишний раз не стоит злить. — Мне дальше раздеваться, Ваше Высочество? — Да-да, снимай всё, идиот, совсем глупый что ли? И побыстрее, не как сейчас. Иначе отшлёпаю так, что на твоей заднице места живого не останется. — Я думаю, для меня это будет лучшей наградой от Вас, — Руи мило улыбнулся. — Тогда отшлёпаю ремнём. Цукаса сам себе удивлялся. Он часто забывал о других, слишком сконцентрировавшись на себе, но у Руи во время секса пару раз да спросит, не больно ли ему. А тут Тенма настолько жесток с ним, что не понимает, это действительно он, или идеи Руи разбудили в нём что-то никогда прежде не просыпавшееся плохое? Нужные слова находились сами, и Цукаса растерялся, но в нём всё ещё не умирала надежда на то, что это всего лишь роль. Он и на сцене играл жестокость, но хуже от этого не стал. — Что мне дальше делать, Ваше Высочество? Может, теперь Вам помочь раздеться? В одежде не совсем удобно... — Только быстрее. Руи тянется своими длинными пальцами к его рубашке. Расстегивая первые пуговицы, он старался не задевать кожу его шеи и ключицы лишний раз, а то вдруг Его Высочество за это ему пальцы скрутит: — О-ох, у Вас пуговицы такие маленькие, — он высунул язык, пытаясь сосредоточиться. — Готово. Вы позволите мне спуститься чуть ниже, Ваше Высочество? — Сам сделаю. Руи так покорно ждёт, сложив руки на коленях, пока он возится со штанами, что у Цукасы, уже вошедшего в роль, возникло желание увидеть, как это спокойное личико искажается от того, что на плечи его симпатичного обладателя с силой давят, пытаясь насадить на член. И о чём он только думает? Он немного боится, а вдруг эти желания останутся с ним после того, как их небольшая сценка закончится? — Не пялься так на меня. — Извините, Ваше Высочество— Камиширо даже не намерен отводить свой взгляд, любуясь каждым движением и изгибом тела своего принца. — Я не хотел, просто Вы слишком красивы. — Не заговаривай мне зубы. Лучше сделай приятно, хоть для чего-то будешь полезен. Руи послушно кивнул, на что Цукаса пока решил закрыть глаза. Всё-таки это их первый раз, так ведь? Пусть они не становятся персонажами целиком, пусть Руи будет чуть более раскрепощённым, а Цукаса — чуть более снисходительным, чем это должно было быть на сцене. Они делают это для удовольствия. — Ты что делаешь? — Тенма смотрел сверху вниз на парня, который, буквально, прилип к его груди. И губами, и руками тому удавалось доставлять Цукасе уйму удовольствий. — Вы же сами сказали сделать вам приятно, Ваше Высочество, — Руи ещё раз поддел его сосок кончиком языка, подняв свой взгляд. — Разве Вам не хорошо? — Это так, но... Ах, ладно, делай. Цукаса лишь ощутимо дёрнул его за волосы на затылке, тем самым приказывая оторваться от груди, а сам откинулся на подушки сзади себя. Вот бы ещё принести костюмы из театра, хорошенько постирать и прямо в них и потрахаться. Вышло бы неплохое полноценное шоу, где они — единственные его актёры и зрители. Тенма запрокинул голову назад, всё думая и думая об этом, пока Руи расцеловывал ему грудь и вёл дорожку из поцелуев всё ниже и ниже. — Мне... можно? — Он дождался разрешения и положил ладонь на член Цукасы. Руи завороженно смотрел на стояк в своей руке, сделал несколько движений вверх-вниз, заставляя своего принца вдыхать сквозь стиснутые зубы. — Вы так прекрасны, Ваше Высочество... После Руи сам прикрывает глаза, целуя ему бёдра и потираясь о член щекой, а Цукасе стало стыдно за него, за то, что ему нужно смотреть на это, а самое главное, за то, что приходится чувствовать его на своих бёдрах и члене. Камиширо выглядит так нежно и невинно, одновременно с этим до ужаса развратно, так покорно... — Поворачивайся. — Ч-что? — Вставай и поворачивайся, — за его словами последовал звонкий шлепок и слюнявый всхлип Руи. — Ничего, кроме как хуи сосать, не умеешь, так хотя бы ляг под меня, вон как в спине хорошо выгибаешься. Руи, дрожа в коленях, повернулся к Цукасе задом и выгнул спину. Сейчас он чувствует себя так жалко, так низко, что готов был прикусить ткань постельного белья от стыда, обжигающего до краснеющих щёк и потеющих ладоней. Наверное, так и должен себя чувствовать человек на месте самого любимого слуги принца? Он заёрзал, слегка покачиваясь, почувствовав, как Цукаса проталкивает в него скользкие пальцы — нарочно задевает простату. Камиширо не может даже звука издать — Его Высочество не давал разрешения на это! Когда тот, всё же, больше не мог сдерживать еле слышный скулёж, Тенма с хлюпаньем вытаскивает пальцы, заставляя человека под ним раздражённо выдохнуть в сжатую кулаком руку. Хватка на бедрах стала сильнее, Руи лишь уткнулся лицом в подушку и перебирал пальцами простынь в руках, покорно, не проронив и звука, перетерпел резкий толчок внутрь. Колени затряслись сильнее, а сам думал, что упадёт в любой момент. Цукаса вышел из роли, по крайней мере, не совсем вёл себя, как от него это требовалось— даже наговорив Руи гадостей, он всё ещё был осторожен с ним, придерживал всё время, чтоб тот не упал от резких толчков, по привычке поглаживал, а шлепки, которые он отвешивал... шлепки? Их так и не назовёшь-то, Камиширо от этого только больше завёлся. Он привык и не привык к Цукасе одновременно. Он привык ощущать его внутри, да, Тенма тоже иногда давал Руи поэкспериментировать с его собственным телом, что не всегда заканчивалось приятными ощущениями. Но несмотря на это, Цукаса сейчас чувствовался как-то по другому. И это что-то другое, новое, возбуждало в нем новые чувства. — Руи, расслабься, — он не мог сейчас приказывать как тогда, между его словами проскакивали стоны удовольствия, а голос дрожал из-за быстрых движений его обладателя. И Руи не захотел ничего ответить. Он посмотрит, что на это скажет Цукаса и что с ним сделает. — И чего ты молчишь, м? Он всё также ничего не говорил, только тяжело дышал. Пусть Цукаса его накажет, да, пусть он делает с ним, что сам захочет. Руи это не волновало. — Молчи, потом увидишь, к чему это приведёт. У тебя ещё есть время извиниться и исправиться. Снова ни звука, только вздохи обоих в унисон, которые постепенно перешли в полустоны, а из приоткрытого рта стекала тонкая полосочка слюны, из-за невозможности сделать хотя бы один полный вдох. Руи начала привлекать мысль быть отшлёпанным Цукасой, а до того начало доходить, что Камиширо не просто так не отвечает ему. Ах, зря он не поставил Цукасе яркий засос на груди, тогда вероятность, что его фантазии исполнятся в реальной жизни и прямо сейчас, была бы гораздо больше! Руи даже нравится, когда он кончает в него. До этого раза он не относился к этому с каким-то удовольствием, а в этот, видимо, слишком вжился в роль. Он перевернулся на спину, улыбнулся и довольно растянулся на кровати, проводя самыми кончиками пальцев по своему телу куда-то вниз, слегка согнул в коленях ноги после такого неудобного положения. — Не хочешь мне ничего объяснить? Камиширо в ответ засмеялся, прикрывая рот. — Не хочу, Ваше Высочество. И что Вы меня теперь, накажете? — В его голосе отчётливо читаются неподдельный интерес, вперемешку со жгучим желанием перейти к действиям. — Ложись ко мне на колени. И Руи прекрасно понял, что от него хотят — он добился своего. Пока Камиширо вставал и потягивался, в голове у него промелькнула мысль — что, если прикинуться глупеньким и лечь к нему на колени головой, чтобы Цукаса самостоятельно положил его так, как нужно? Но её он быстро отогнал. И так получил то, чего хочет, а то вдруг Тенма не рукой его отшлёпает, а действительно ремень из брюк от школьной формы вытащит. Шлепок. Руи вздрогнул, когда рука Цукасы с силой опустилась на него. После этого кожу приятно покалывало, а за этим шлепком последовал ещё один, потом ещё... Руи вот-вот кончит от этих действий, от жара таких соприкосновений с его рукой краснели не только следы от шлепков на нём, но и щёки, хотя Камиширо знали как бесстыдную личность — в некоторых отношениях. — Тьфу, тебя даже наказать нельзя. Ещё какое-то время, полежав на коленях, Руи сам спустился на пол перед ним. Колени Цукасы, красные от того, что на них лежали, были испачканы спермой: — Сам это сделал — сам слизывай теперь эту мерзость. Ему вдруг стало щекотно от того, что Руи в очередной раз коснулся его тела кончиком языка, причмокивая и аппетитно облизываясь. Он не оставлял ни одной капельки на бёдрах Цукасы, старательно вылизывал всё после себя и, словно извиняясь, целовал это место, по которому только что провёл языком, а рука Тенмы сжимала волосы на его затылке, указывая, где именно нужно слизать. — Руи, тебе не было больно? Хватка руки ослабла, заставляя Камиширо прервать процесс: — Что? В его голосе звучало искреннее удивление. С ним больше не обращались, как с половой тряпкой, Цукаса вышел из роли, а значит, всё закончилось. — Ну, когда я тебя шлёпал... Или раньше. — Не-а. Твои действия, в качестве решений, были неплохими. Честно, — тот хихикнул себе под нос, чтоб Цукаса не услышал этого, — мне очень понравилось. Не хочешь ли ты в следующий раз побыть на моём месте? Я и наручники где-нибудь достану ради тебя, Цукаса-кун. Настоящие. — Н-наручники?! — Угу. Как я и сказал, настоящие. Я уже знаю, где их достать. Я бы хотел попробовать вместе с тобой ещё кое-что и мне совсем не хочется, чтобы ты мне, пусть и неосознанно, помешал... — Так-так, никаких неожиданностей! Я не хочу, чтобы со мной что-то случилось. Лучше пойдём в ванную, тебя отмывать надо, а то опять жаловаться мне будешь, стоя в метро, что у тебя по ноге что-то течёт...