Два мгновения до встречи с тобой

       Громкий рёв мотора заглушается свистом разрезаемого ветра, бьющего прямо в лицо, проскальзывая между растрепавшимися темными прядями, портя привычную укладку а-ля луковица. Тот, будучи прохладным, что было характерно для данного времени года, проникал под, казалось, каждую клеточку его организма, разгоняя в жилах кровь до невиданной, неестественной скорости, заставляя сердце судорожно стучать в груди, а дыхание сбиваться от восторга и искреннего наслаждения. Обгоняя встречающиеся на дороге машины, словно это какие-то мелкие пылинки под ногами, Шуджи впрочем и на это предпочитал не тратить свое время и внимание. Сейчас он целиком и полностью отдался незапланированной, совершенно случайной и спонтанной поездке на его излюбленном байке, что являлся его первой и бессмертной любовью. Несмотря на свой пылкий нрав и бурю эмоций, рвущихся наружу, Ханма не стремился выливать их на дорогу, выполняя какие-то трюки, тем самым выделываясь, мол: "Смотри, чо могу". Напротив, на сей момент он предпочитал совершенно спокойную ━ хоть по скорости и постоянным обгонным маневрам это можно сказать с большой такой натяжкой ━ езду, причем вечернюю в девяносто девяти процентах случаев.        Останавливается горе гонщик возле пляжа, где, помимо него самого, присутствовало солидное количество людей, желавших тоже полюбоваться морскими пейзажами. В принципе, курильщик не сказать, что против. Ему абсолютно все равно. Для него не существует понятия «человек». Все люди для него ━ совершенно пустая оболочка, манекен. Их лица размыты, а личности и образы попросту не отличаются от статистов на заднем плане в клишированном фильме. Люди ━ не более, чем материал и инструмент, помогающий ему избавляться от уныния и скуки, медленно сжимающих, его, тянущих на дно. Склизкие, липкие, мертвецки-холодные и до тошноты мерзкие лапы апатии, медленно перерастающей в крайнюю степень ангедонии, то и дело опутывают непутёвого парня, сжимая до онемения конечности, безжалостно царапая когтями, сцепляющиеся в итоге на шее, перекрывая доступ к кислороду, медленно, словно растягивая удовольствие до победного, убивая, как наружную оболочку, так и внутренние остатки его здравого смысла, если такой у него вообще имелся. Если не выбили, не вытравили. Сам Ханма уже ничем не отличается от тех же однотипных размазанных силуэтов, у которых нет ничего индивидуального, ничего отличительного. Ничего интересного. Абсолютная скука.

Уныло.

       Заглушив двигатель своего транспортного средства, предварительно, конечно же, припарковав тот у обочины, не забыв про подножку, юный Раскольников слезает с мотоцикла, тут же разминая спину, что совсем тихо хрустнула, тут же вызывая приятную истому по всему телу. Ступив на шуршащий под ногами песок, что соблазнительно переливался на лучах жгучего и слепящего глаза закатного солнца. Эта пыль не сильно привлекала героя, ибо в большинстве случаев ее придется вытряхивать из обуви, а это крайне неприятное занятие, коим заниматься не хотелось вовсе, так ещё и не факт, что тебе удастся избавиться от всех мелких частиц. В общем, дело очень гиблое и малоприятное. Но, тем не менее, Шуджи ступает дальше ━ о чем позже явно будет жалеть ━ оставляя за собой еле видимые следы, совершенно не беспокоясь о чужих взглядах, направленных в его сторону, ибо, как уже было сказано выше ━ ему абсолютно плевать на всех вокруг.        Останавливается в паре сантиметров от воды, куда она доходила еле-еле и то лишь немного касаясь носков обуви. Но даже это не было достойно внимания. Только морская гладь, отраженное в ней светило с пушистыми клубами мягких гигантов-облаков, морской бриз, все тот же прохладный ветер, дующий прямо в лицо и до конца портящий укладку, на которое утром было потрачено приличное количество времени. Но для Ханмы это не причина отчаиваться, ибо не знаешь, что произойдет с тобой в следующую минуту. Совершенно не предугадать следующих событий. Но в этом и есть прелести такой странной и, к сожалению, привычной для курильщика жизни.        К слову о курении. Парень ловко вынимает из кармана надетой на нем ветровки пачку сигарет, ━ каких-то дешёвых, отдающих горечью и невесть из чего сделанных, но настолько привычных и снимающих всякое напряжение, что татуированный продолжает покупать эту дрянь снова и снова, ━ тут же светя кандзи «Наказание». Зажав фильтр меж обветренных, покусанных, усеянных маленькими язвами губ, тот с тяжёлым вздохом подмечает, что осталось не так уж и много «смертельных палочек», что, несомненно, огорчает. Вместо утонувшей в кармане ветровки пачки в руке появляется зажигалка с какой-то глупой наклейкой, которую подросток наклеил «по приколу», только все ещё оставался вопрос «откуда у него эта наклейка». Но это уже совершенно другая история, которую приятно рассказывать с очень длинным лирическим отступлением и не одной стакашкой крепкого.        Послышался характерный чирк кремня, следом являя слабенький маленький, как само желание что-либо делать, просто жить, ━ хотя его образ тяжело назвать «живущим», скорее «отбывающим свой срок за грехи», только какие ━ сам Ханма не знает, точнее не помнит, очень много было, всех не сосчитать ━ огонёк, что тут же был прикрыт обеими большими ладонями от усиляющегося с каждой минутой его нахождения там ветра, что резво проникал сначала под не особо тёплую ветровку, а следом и под футболку, вызывая мимолетный табун мурашек. Опалив краешек сигареты, зажигалка лёгким движением отправляется вслед за пачкой. Сам же фанат Достоевского делает не большую, но и не маленькую затяжку, умиротворённо прикрывая свои глаза цвета плавленного золота, но не отражающие яркость жизни, только блеск лучистого солнца. Вонючий сигаретный дым сорвался с собственных губ, чуть пощипав те, тут же смешиваясь с морским воздухом, даже почти растворяясь в нём. Ресницы также медленно вздрагивают, приоткрывая обзор. Ханма повторяет предыдущие действия. Сначала горло неприятно жжёт, следом чувствуется легкое покалывание в груди, но парень пускает это на самотёк. Опалённый кончик сигареты, уже будучи пеплом, также уносится ветром. Очередная затяжка делается куда легче и глубже остальных, после нее словно и дышать становится легче, будто нет этого сжимающего лёгкие чувства, будто проблем не существует и никогда не существовало, словно он всё это время себя накручивал, и вновь открыв глаза, жизнь его кардинально поменяется.

Приятно.

       Солнце всё больше и больше поглощается «морским чудищем», являя японцам последние игривые лучики, словно желая спокойной ночи и обещая скорую встречу. Ханма так и продолжал стоять на месте, откровенно говоря, не замечая ничего происходящего вокруг него, а хотя стоило бы. Где-то в паре метров от него самого произносится приглушенный ━ из-за погружённости парня в собственную преисподнею в голове, в мыслях ━ возглас, от которого он услышал только: «...рожнее!» И что вы думаете? Спустя буквально пару мгновений в Шуджи что-то влетает, чуть ли не сбивая его с ног. Но это все равно не помешало ему потерять равновесие и плюхнуться в прямо в набегающую волну, создавая небольшие брызги. Сигарета «слетает» с губ, также пластом приземляясь на водную гладь, мгновенно намокая, как и одежда, в принципе.        Сказать, что Бог Смерти был зол ━ боязливо помалкивать в тряпочку и вжиматься в самый темный угол. Он был готов прямо сейчас отмудохать чела, который испортил ему такой меланхоличный момент. Но зыркнув на посмевшего нарушить его, уже мысленно представляя, с каким удовольствием набьет ему морду, осекся. На него в ответ вылупились удивленные, потерянные, словно был в ступоре, что, оказывается люди, если в них врезаться, падают, вау, достижение, глаза. Следом в зрачках мелькнул интерес, причем именно тот самый, с которым ребенок глядит на ползущего жучка или пролетающую мимо яркую бабочку. Шуджи даже показалось, что на мгновение блеснул восторг, причем тоже детский, отчего и внезапно вспыхнувшая злость и раздражение куда-то вмиг пропали. Это вводит в смятение.        Сам виновник такого внутреннего противостояния лишь глупо и даже наивно похлопал глазками пару раз, лишь после до него, кажись, дошла тяжесть его поступка. Именно поэтому спустя мгновение заминки и тут же сменившегося взгляда на более беззаботный паренек протягивает свою руку, стремясь хоть как-то смягчить такой упорный и не самый дружелюбный взгляд Ханмы (хотя больше похоже на действие, отработанное до автоматизма). И, на удивление, это действует.        ━ Ам... Сорян, приятель, не заметил. ━ ожидаемое оправдание. Было бы, если бы курильщик действительно был таким незаметным, с его то ростом и выделяющейся внешностью. Но почему-то ему действительно захотелось принять эту отмазку без особой на то причины.        И только сейчас долговязый переводит свое внимание на специфичную внешность нахала. Темные волосы с наляписто выкрашенными прядями ниспадают на на лицо, еле касаются расслабленных плечей, подчеркивая смольные чернила на чужой бледноватой коже шеи, вырисовывая лицо тигра или что-то из этого разряда. Свободная, даже слишком для такой погоды, одежда висела на худощавом невысоком теле парнишки на вид чуть младше самого Ханмы. Но несмотря на все вышеперечисленное, внимание Бога Смерти привлек именно выразительный взгляд настолько черных зрачков, словно бездна, что даже не будет настолько утягивающей, соблазняющей, загадочной и притягательной, как те. В них, кажется, даже закатное солнце не отражалось, наотрез отказываясь глядеть в них, прекрасно понимая, что глянув однажды ━ больше не сможешь спать спокойно. Жить спокойно. Вот только об этом предупредить курильщика забыли, и он попался в такую глупую ловушку в обрамлении золота двадцати четырех карат с подчеркивающей это маленькой родинкой под правой бездной.        Решив, что он слишком долго рассматривает этого странного мальчугана, Шуджи все же протягивает свою руку в ответ, следом дивясь силе, что разнится с его внешними данными. Хотя, про него можно было сказать то же самое. И только сейчас, будто вспомнив, что мертвец сидел не на теплом и мягком кресле, а в холодной морской воде, одежда начала неприятно липнуть к телу, что отразилось отвращением на лице долговязого.        Пока он с накатившим недовольством пытался избавиться от излишек влаги с одежды, к тому необычному пареньку подбежал какой-то статист, на которого даже внимания обращать никто не собирался, ни то, что запоминать или интересоваться его личностью. Из коротенького диалога, произошедшего между ними, Ханма смог вычленить важную для него информацию: этого странного типа звали Казутора. И он реально с прибабахом.        ━ Прости еще раз, я не хотел мешать твоему пялянию в никуда или что ты там делал, ━ контрастируя между неловкостью и сомнением, протараторил тот. ━ Короче, ты понял. ━ отмахнулся. Шуджи еще некоторое время молчал, глядя на обладателя бездн, после сболтнув первое пришедшее в голову.        ━ Должен будешь, Казутора, ━ намеренно растягивая гласные в чужом имени, усмехается фанат Достоевского, тут же ловя на себе вопросительные взгляды, но замечая исключительно один. ━ Ты утопил мою сигарету, это была последняя, ━ нагло врал о количестве "смертельных палочек" мертвец, смотря на глупо хлопающего глазками мелированного.        Услышав же объяснение, Казутора тут же издал тягучий и тяжелый звук "о", что означало понимание, а следом последовал и звонкий заливистый смех, от которого у Ханмы, кажется, перехватило дыхание, а сердце на долю секунды замерло. О боже, это все больше напоминает типичный слащавый фильм, где герои влюбляются с первого взгляда. Это странно, очень.        ━ Договорились... Ам, ━ впал в ступор собеседник, сконфуженно зыркнув на долговязого.        ━ Ханма. Шуджи Ханма. ━ подсказал курильщик, усмехаясь.        ━ Договорились, Ханма, ━ улыбается "тигр" ━ как мысленно прозвал у себя его в голове Бог Смерти. И брюнет улыбается ему в ответ, незнамо почему.

Весело.