Семейный секрет

Возвращаясь домой, я не думал ни о чём. Как пуля в сердце вошли её слова. За что она так со мной? Нет, я понимаю причину, но так жестоко, так коротко и бездушно. Будто бы за пару дней я стал для неё никем? Так со мной никто ещё не поступал. Долго извинялись, долго скрывали, строили планы, чтобы медленно и безболезненно со мной расстаться. Но она была другой. Она не любила нытиков, не любила жалеть. Была воспитана тяготами жизни. И это больно, я думал- я смогу её изменить думал что… Много что думал, но… Индюк тоже думал, да в суп попал. Открывая дверь, я знал, что могу увидеть только брата и сестру. Они как обычно уже были готовы к такому повороту событий, они знают меня, знают моих девушек, ну и парней… Я мог любить и тех и других, видя красоту обоих типов тел, обоих типов характеров. И в совмещении это все становится прекраснее. Что самец с самкой, что самец с самцом или самка с самкой. Мало кто задумывался над тем, что если пара состоит из однополых особей, то это лишь приумножение того, что есть в одном. Как хлопья, если в них подсыпать ещё больше хлопьев - хуже не станет, даже лучше. Я вошел в квартиру, включил свет и повесил пальто. Гроу и Фиби, наверное, сейчас сидят в моей комнате, в тишине с накрытым столом и парой бутылок вина, ожидая меня. Они очень хорошие, мои братик и сестренка. Всегда постоят за меня всегда утешат. Гроу с парнями поговорит, Фиби с девчонками, только вот они часто потом меня боятся. Не знаю, что она такого говорит, что применяет, но я ей благодарен. Мы уже давно живём одни. Я, конечно, самый старший.. братику семнадцать ,а нам с сестренкой девятнадцать. Сестренка родилась на пару минут раньше меня, но получилось, что она родилась в один день, а я в следующий. Я пошел умыться, все же я не люблю показывать заплаканные глаза даже родным, особенно братику. Все же парни не должны показывать такое друг другу. Хотя и девушкам тоже лучше не показывать свои слабости, не так поймут. Открыв шкафчик, я нашел валерьянку, жить без неё не могу последнее время. Добавить пару капель в чай - и все будет прекрасно. Настроение не улучшит, но спокойствие нахлынет как морская волна во время тайфуна. Я так и сделал, только вот выпил его с водой из крана, не хотел шуметь на кухне. Затем умывшись, я все же зашел в свою комнату. Нет, ничего из того что я ожидал тут не было, лишь сестренка сидела в кресле и с улыбкой смотрела на меня. Затем поднялась и, подойдя ко мне, крепко обняла, прижав к себе. Она любит обнимать меня, но сейчас это было ради того чтобы успокоить меня. Она погладила меня и на ушко прошептала - Гриф, родной мой, все будет хорошо. - Я знал это, знал, что все будет хорошо, я уже привык, неделя депрессии, месяц воспоминаний и все, я просто забывал обо всем и старался не вспоминать. Но слышать это из уст родной и любимой сестренки было приятно. Немного так постояв, мы присели на диван, и она стала утешать меня, нашептывать, что все хорошо, что у меня есть она и братик, что они любят меня и не дадут в обиду. Где сам брат я не стал спрашивать, наверное, он снова ночует у своей девушки. Не любил вдаваться во все подробности их отношений и влезать в них, он не любит, если кто-то в них влезает, и я прекрасно понимаю его. Все равно он придёт завтра и начнет вместе с сестренкой меня утешать. Ну, что-ж, я уже готов к этому. Мужская нежность, посмейтесь, но и она существует, немножко грубая и кроткая, как брат и любит. Мы немножко так посидели с сестрёнкой, вскоре она отошла и вернулась с кружками нашего любимого мятного чая, что ещё сказать, у близнецов вкусы схожи, хотя и Гроу его любит, но не желает этого показывать, так как просто без ума от кофе, которое мы с Фиби терпеть не можем. Принюхавшись к аромату чая, я почуял знакомые нотки, так пахнет валерьянка. Ха, все же я зря так рано выпил свою порцию, но не буду же я обижать сестру? Вот я и поблагодарил её за чай и принялся его пить, мелкими глотками, чтобы не обжечься. Наверное после того как наши родители погибли в автокатастрофе сестренка видит своим смыслом жизни ухаживать за мной и младшим братиком. Именно поэтому, по утрам нас встречает всегда вкусный запах выпечки. Когда- то, я просил её не изматываться так ради нас, на это она лишь фыркнула и надолго обидевшись, избегала меня, а по ночам плакала. Я слышал это, так как моя кровать стоит у стены, граничащей с её комнатой, а кровать брата с другой стороне моей комнаты. Я тогда долго извинялся и днем, и ночью, пытаясь хоть как то загладить свою вину, я подарил ей белого плюшевого медвежонка держащего сердечко, на котором с другой стороны написал, что очень сильно её люблю. Она простила меня, и её отношение стало ко мне ещё более нежным. Я тихо сказал ей спасибо и ласково чмокнул в щечку, а затем сказал, что очень хочу отдохнуть. На её мордочке возникло выражение грусти. Она, наверное, хотела ещё поухаживать за мной, но я и правда измотался сегодня. Работа и расставание с девушкой просто убили во мне бодрость ещё несколько часов назад. Сестренка обиженно прижала ушки и опустила взгляд. Я её расстроил, сильно разочаровал. Нет, этого я не мог себе позволить, обидеть сегодня и сестренку из-за своих проблем, это было выше моих сил. Я просто крепко обнял её и прошептал извинения на ухо, и чтобы она осталась со мной. Она лишь молча обняла меня в ответ, зарывшись носиком в мою шерстку на шее. Не знаю, сколько мы так сидели, но мне стало неуютно, сестренка все же так же и самочка, со своим манящим любого самца ароматом. Таким приятным и щекочущим ноздри. Я уже хотел отпустить сестренку, но она лишь прижалась ко мне сильнее, а её дыхание я ощущал на своей шее. Может быть… Нет сестренка не могла… Точно не могла… Краем уха я услышал – Я люблю тебя братик, сильно люблю. – Она, она произнесла это так, будто парню, не брату, а парню… Все же могла, но... Но это же… Неправильно, вообще никак неправильно, так быть недолжно, это табу! Я уверен, она так же думала, но, похоже, она любила меня как парня, это бы многое объяснило, и её отношение, и её чрезмерное ухаживание, её постоянную нежность. Пока я это все обдумывал, она успела посмотреть в мои глаза, ласково улыбнуться и прижаться своим носиком. Я видел её смущение, она боялась, боялась, что я её отвергну. Она расстроится, но если я не отвергну, то мы долго не сможем смотреть друг другу в глаза. Понимала ли она это или нет, я не знал, может это и не важно. Мне было страшно, очень страшно, она это видела, прекрасно видела. Я был в немом шоке, сестра любила меня будто парня. Из мыслей меня выдернуло то что она нежно прикусила моё ушко, тепло, подышав в него. Мурашки пробежались по моему телу, затем ещё раз после того как она провела коготками по моей спине. Она хотела меня? Может она подумала, что это поможет мне успокоиться, я не знаю. Но во всех её действиях была такая доля нежности, которую могла дать только родная сестра или любящая своё чадо мать. Все это настораживало меня. То что сестра так относится ко мне, что так прикасается ко мне. И что больше всего беспокоило - меня это заводило. Я боязливо обнял её, все ещё надеясь, что она остановится, одумается, но, похоже, она посчитало это допуском, будто я приоткрыл дверь, впуская её в свою комнату. И она решила действовать, нежно заурчав, она дрожащими губами поцеловала меня, так робко, что нежность нахлынула на меня. И я ответил ей, боязливо но, вливая в ответ всю ту нежность, которой одарила меня она. Ничего такого простой «детский поцелуй» но ей и этого хватило. Дверь была открыта, я сам её открыл и она продолжила. Её лапки забрались под мою майку и принялись гладить спину, расчесывая шерстку. Это было так приятно, её мягкие лапки на моей спинке, так приятно. Она не раз делала мне массаж, расслабляя меня, но вот это было что-то новое, нечто запретное, как плод, который вкусили Адам и Ева, поддавшись искушению. Я же нежно погладил её по волосам, пропуская локоны меж пальцев. Её аромат манил меня, я желал свою сестру, желал всем своим нутром, что же мы делаем, почему же это так приятно? Она укусила мою шею, не как хищник, а как любовница, которая хочет доставить удовольствие. Кому же, как не сестре знать, как мне это нравится, ведь именно ей я многое такое рассказывал, про все свои опыты с четырнадцати лет. Она покусывала мою шейку, нежно впиваясь своими клыками в мою шкурку, нежно дотрагиваясь до неё язычком. Дрожь удовольствия прошла по мне. Её лапки блуждали по моему телу, гладили, и грудь, и живот, доставляя уйму наслаждения. Мои же лапки принялись осторожно гладить её спинку, но по ткани её любимого халата. Не стесняясь меня, она просто взяла и скинула его, обнажая своё прекрасное стройное тело, на котором оставались лишь лифчик и трусики. Их она выбирала со мной, затащив в отдел нижнего белья, как же мне стыдно тогда было, но ради сестренки я держался. И сейчас она обнимала меня в этом обычном белье, но сейчас таком эротичном. Теперь уже мои лапки блуждали по её телу, гладя спинку, слабо царапая шкурку, и ответом мне был её приглушенный тихий стон. Ей нравилось это, так же как и мне. Она вновь поцеловала меня, и я не сопротивлялся, её поцелуй был страстен и нежен одновременно, а язычок будто гладил зубки. Наши язычки встретились и слились в танце страсти, мы исследовали друг друга, это было новое ощущение и в то же время такое знакомое, родное. В воздухе витал аромат возбуждения, аромат двух особей желающих друг друга, аромат сносящий крышу. Она сняла с меня майку, а штаны уже снял я сам, мы были в нижнем белье, на моём диване, возбужденные. Сестренка осторожно толкнула меня в грудь, заставляя принять горизонтальное положение, и я продолжал из этого положения смотреть на неё, любоваться её телом. Она медленно расстегнула лифчик и легла на меня, прижавшись грудью ко мне. Я чувствовал её возбуждение, её твёрдые соски. Моя сестренка, которую я хотел, моя любимая сестренка. Ласково поцеловав мои губки, она переместилась ниже, целуя мою шейку, затем грудь и животик, по которому тотчас провела язычком, заставляя меня вновь вздрогнуть. Это все было неправильно, но мне это нравилось, и ей тоже. А ведь все началось с простого объятья. Она села на область моего межлапья ногами, будто обняв мою талию, и потерлась о моё возбуждение, издав при этом тихий стон, а меня это заставило нервно заурчать. Её пальчики прошлись по моему животику вниз, приятно щекоча его, затем пальчики прошлись по резинке трусов и потянули её, вниз освобождая от ткани мой возбужденный член. Прикосновения её к нему были божественны, а когда же подушечки пальцев сжали головку и потерли её, я тихо застонал. Она гладила мой орган, лапками медленно меняя свое положение, и вот она уже лежала у меня в ногах и обнюхивала его. Я не знал, что делать и я просто полностью решил отдаться её действиям. Её язычок боязливо коснулся члена, пробуя его на вкус, затем уже менее опасливо она начала полизывать орган все так же гладя его у основания. Губки аккуратно обхватили орган на самой головке, и она медленно вбирала его в себя, шершавым язычком лаская головку. Я мог лишь громко урчать и гладить сестренку по голове, мять и ласкать её ушки, когда она доставляла мне неимоверное удовольствие, вбирая в себя все больше и больше моего органа. Не сдержав свои порывы, я толкнул им внутрь её теплого и влажного ротика до основания, она поперхнулась и немного отпрянула, но затем вновь уже сама начала вбирать его в себя как можно глубже заглатывая и при этом довольно причмокивая. Ускоряясь и замедляясь, она доводила меня до беспамятства приближая миг оргазма, и, прикусив слабо кожицу у основания она добилась своего, я не выдержал и оргазм накрыл меня с ушами а поток семени устремился на свободу. Обхватив крепко губами ствол, она старалась проглотить все, но то и дело капельки стекали от губ по стволу вниз, и, проглотив все, она слизала и их. Я лежал без сил стараясь вдохнуть как можно больше воздуха и облизывая пересохшие губы, когда сестренка вновь коснулась их в страстном поцелуе с приятным мускусным привкусом. Не знаю, когда она успела снять трусики, но органом я чувствовал её межлапье, как она трется им о головку, как ощущение этого заставляло целовать свою сестру более страстно. Она расцепила поцелуй, утягивая за собой ниточку из слюнок, дотянувшись до ушка, она прошептала – Братик, ты такой вкусный и желанный, я хочу тебя, хочу тебя в себе. – И немного привстав, она опустилась, садясь на орган, погружая его в себя. Внутри было так жарко и порой даже узковато. Стенки влагалища обхватывали член, который плавно погружался все глубже и глубже. Фиби закусив губу, погрузила в себя орган до узла, но и этого хватило, чтобы почувствовать её матку. Теперь уже дело было за мной и медленными движениями я начал двигаться в ней. С её уст сорвался тихий стон и это было знаком того что ей нравится, что она наслаждается этим так же как и я. Медленно я продолжил движения постепенно толкая все сильнее при этом выводя член почти полностью чтобы вновь раздвигая стенки влагалища скользнуть внутрь до самой матки. Наши движения были одним целым в этом диком и запретном танце страсти. Она уже лежала подо мной, скрестив свои ножки на моей талии, в то время как я резкими толчками вводил в неё орган, заставляя громко стонать и царапать мою спину от наслаждения. Я не знаю, сколько это продолжалось, минуту или две, но будто пловцы синхронного плаванья мы достигли оргазма одновременно. Стенки её влагалища судорожно сжимали мой орган, а я же в беспамятстве вошел в неё вместе с узлом, проникая головкой вглубь матки. Наши стоны слились воедино, и она впилась в мои плечи когтями, в то время как я обильно кончал, наполняя её своим семенем от чего её живот немного вздулся. Мы оба лежали без сил, нежно вылизывая друг другу мордочки. Я любил свою сестренку, и она меня, наверное, ничего плохого нет в том, что мы совершили. Мы просто показали свою любовь на новом уровне. Но мы все те же братик и сестренка. В эту ночь мы крепко спали и нам снились хорошие сны, о старой семейной жизни, когда папа и мама были рядом. От них нам остался лишь Гроу, который выжил в той автокатастрофе. Проснувшись, мы долго смущенно смотрели друг на друга, затем встали и начали одеваться, но Фиби не упустив момента, умудрилась шлепнуть меня по заду и выбежать в кухню. Спустя пару минут мы уже весело болтали, попивая чай с печеньем и забыв о вчерашнем дне. Тогда же примерно и вернулся немного взъерошенный Гроу, и я почувствовал на себе его прищуренный взгляд с легкой ухмылкой. Я прекрасно знаю этот взгляд, у него очень хороший нюх, и он явно учуял запах прошлой ночи, и это означало, что он ничего не имел против этого. Тогда я, наконец, полностью успокоился. Ничего плохого если это будет нашей маленькой семейной тайной.