Argent sur les cils

-Ой, бляять! -Антон, не матерись так громко. - без упрёка говорит Арс, по привычке вытягивая руки, чтобы поймать неуклюжую кудрявую голóвушку - Люди же ходят. -Да плевать мне, я бы тебя хоть здесь поцеловал, но ты не одобришь. - ускользает в прямом смысле от хмурого взгляда по льдистому снегу, оборачиваясь и смеясь со всей этой ситуации. Прячет замёрзшие руки в карманы, а снег продолжает лепестками кудрявой яблони оседать на чёрном полиэстере куртки не менее кудрявого Шастуна. -Ну не при людях, Антон! - мельком глядит на подругу, идущую рядом, и прячет смущение в синем шарфе, заодно согревая нежные щеки. -То-то я не знаю, что вы там дома одни делаете. -Катя, твою медь! Не обязательно об этом на всю улицу кричать. -А сам? Вся улица в курсе теперь, как Катю зовут. Один-один, Арси. - улыбается шире Антон, забавляясь всей ситуацией, и останавливается, чтобы поравняться с друзьями. -Я не Арси! Где ты вообще такое прозвище подцепил? -Фу, подцепил. Как болезнь звучит. Болезнь Арси - это когда человеку становится душно. - Катя жеманно морщится, отворачиваясь и тихо хихикает, давая пять Шастуну. -Как дети малые, ей-Богу. - закатывает глаза и натягивает шапку на брови, замечая в далеке тусклый, еле различимый свет какого-то ларëчка. - пойдём греться? Я сейчас от холода откинусь. -Я ловлю, если вдруг что. Арсений усмехается от глупости этого предложения и тут же поскальзывается. Досмеялся. -БЛЯТЬ! - кричит так, что вороны с ближайшей берёзы боязливо замолкают, переглядываясь. Антон глаза округляет от неожиданности и даже руки вытянуть не успевает, как его непутёвый парень летит вниз с приглушённым стуком и шипением. - Кошмар какой-то, у нас в городе вообще песок или соль имеются? Такое чувство, что нет. Антон с улыбкой протягивает руку и Арсений цепляется за неё, не без помощи вставая, пока Катя заливисто смеётся над всей этой ситуацией. -А нечего на каблуках ходить, Арс, ха-ха! - не унимается она, продолжая хихикать со своих же комментариев. - Ну ничего, главное чтоб жопу не отбил. -Да, Арс, ты не ушибся? - обеспокоенно спрашивает Антон, заглядывая в кристально-синие глаза. -Всё нормально, не волнуйся. Пойдёмте быстрее, я уже рук не чувствую. -Пошлите. - подхватывает Шаст и тут же получает злобный взгляд в свою сторону - Пойдёмте, пойдёмте. Ну извини, ты один тут отец русской демократии. -Это всего лишь прави- -ла русского языка, Антон - перебивает Шаст, с заумным видом договаривая за собеседника. -надо знать свой родной язык! - заканчивает Катя, вновь заливаясь смехом на пару с «наглой кудрявой мордой». -Безграмотные - Арсений перестаёт ломать комедию и тоже присоединяется к ним, тихонько посмеиваясь. Путь стремительно сокращается и свет вдалеке становится всё чётче - даже со зрением Арсения - и перед компанией возникает сначала чуть ли не единственный здесь фонарь, а потом и сам магазинчик, настолько маленький, что до «магазина» ему как до Китая пешком. Арсений придерживает дверь как настоящий джентельмен, и как только Антон заходит внутрь злорадно произносит «дамы вперёд», взглядом намекая, что Арс снова впереди со счётом 2:1. Улыбка Шаста сияет ярче снега под фонарём. Выходят из ларечка уже с баночкой какой-то отечественной газировки, явно копирующей Coca-Cola. Арсений наконец расслабляется и впервые накрывает руку Антона своей, цепляя пальцы в замок, на что Катя картинно морщит нос. Но никто и не думает обижаться. Зачем, когда можно просто жить. Жить сегодняшним днём, а не распланировать всю жизнь, лишать себя всего, гонясь за призрачным будущим, только ради одного дня. Арсений останавливается и поднимает голову, вглядываясь в темноту ночного неба. Снежинки морозом гладят щеки, и, кажется, вот оно - настоящее счастье. Арсений не сидит за душными конспектами с не менее душными учителями, он не читает очередную статью и не учит фразы на латыни. Он просто живёт. Он наконец дает себе отдых. Даёт себе разрешение отдохнуть от информации, не думает ни о чем. Искренне смеётся с того, как Шаст пытается поймать языком снежинки и даже повторяет за ним. Арсений наконец-то просто страдает хернёй. Потому что захотелось. Захотелось упасть в снег спиной, захотелось кинуть снежок в убегающую Катю, захотелось подойти к Антону и просто поцеловать, наплевав на прохожих. Захотелось просто не думать о последствиях. А снег всё идёт и идёт, плавно летит вниз, слепляясь в пушистые сугробы. Луна серебрит снежинки в ресницах Арсения, и Антон невольно засматривается. Арс улыбается и Шаст не может не зеркалить такую заразительную улыбку.