одна группа крови

Желтые жалюзи, выцветшие от солнечного света, который просачивается через редкие промежутки и падает на мирно спящее лицо брюнетки, заставляет ту снова открыть глаза: проснуться и очутиться в этом проебанном несколькими поколениями мире. Девушка на ватных ногах встает с кровати, вылезая из под одеяла с каким-то пятном, скорее всего от какого-то очередного энергетика или чего покрепче. Нехотя плетется к окну, открывает эти заебавшие жалюзи, смотря куда-то вдаль. Думает, есть ли смысл просыпаться изо дня в день, возвращаясь из красочного мира легкости в унылую реальность, где люди банально разлагаются с каждым никчемным годом, называя это незамысловатым словом - жизнь. Хватает какой-то синий свитер со стола, нечаянно задевая приоткрытую пачку сигарет, которая летит на пол излагая все содержимое. Андрющенко тихо материться себе под нос, натягивает свитер и направляется в сторону кровати, из объятий которой пришлось вылезти несколько минут назад. Она наклоняется вперед, присаживаясь на корточки и припадая покусанными губами к холодному лбу. - Кир, вставай. - шепотом, прямо в лоб произносит кареглазая, прикрывая веки. Заносит свою руку на плече, укладывая ее поверх одеяла. - Мг, пять минут. - хрипло тянет покоящаяся на подушке блондинка, укутываясь в одеяло посильнее. Сглатывает слюну, так как во рту пустыня. *** Длинные и тонкие пальцы уже выводят дорожки прекрасного эликсира, который вновь оденет на них розовые очки, заставив откинуть лишние мысли. Провести хотя бы час в реальности - пытка. Лиза мгновенно расплывается в улыбке после употребления, а Кира с уверенностью повторяет ее действия, делая грозный оскал, наполненный удовольствием и никчемностью одновременно. Светловолосая подхватывает сигарету с пола, которая выпала из той самой пачки, благодаря свитеру кареглазой. Обе направляются на балкон. Наблюдают за беззаботными детьми, которые смеются с общих шуток по дороге домой, периодически пиная пакеты со сменкой. За приближающимся автобусом к остановке. Из него вываливаются пропитые алкаши, те же школьники, угрюмые женщины преклонного возраста начинают орать на учащихся, которые судя по всему не удосужились уступить место воспитанникам Советского Союза. Медведева делает затяжку и выпускает клубы серого дыма, который перед этим полностью заполняет ее легкие. Темноволосая перехватывает подкуренную сигарету из рук девушки, повторяя действие и наслаждаясь табаком. Задумывается, смотря на компанию подростков, сидящих на детской площадке под окном. Они распивают какой-то крепкий ликер, по всей видимости попросили купить какого-то незнакомого мужика у магазина. Бутылка ходит по кругу вместе с колой, которой ребята перебивают противный приторный вкус. Лизу это наталкивает на некоторые размышления. Она узнает в них непосредственно себя. Слышит приглушенный смех из компании: кто-то подкуривает, кто-то неумело сосется друг с другом, а кто-то отходит в кусты справить нужду. Интересно, какое у них будущее? Есть ли вообще это « будущее » ? Если и есть, то какое? Разве послушно ходить на одну и ту же работу в шесть утра, начиная с понедельника до пятницы, можно назвать будущем? Половина либо спивается не от лучшей жизни, либо продолжает плодить новое поколение таких же обреченных детей, которые потом всю жизнь будут пахать на государство, выкладывать в сторис бумеранг с бокалом вина и участвовать в розыгрышах за бесплатный сет с ролами. - Чего задумалась? - в мягкой улыбке расплывается Медведева, интересуясь, что за умные мысли постигли собеседницу в столь кайфовый момент. - Когда все это закончиться? Я больше не хочу. Не хочу тупо существовать по одобренному правительством сценарию. - заключает брюнетка. В этот раз все как-то по-другому. Сейчас она не чувствует окрыленность, как обычно происходит под действием препарата, а наоборот. Она задается вопросом - нахуй все это надо? Вокруг все серо и однотипно. У нее жизни немного радостей, в принципе их всего пять: наркотики, алкоголь, утренняя затяжка, секс и Кира. Первое из списка уже наводит порядки в организмах девушек. Но любовь действительно самый страшный и сильный наркотик, который вызывает реальную зависимость. Смертельную. Кира стоит какое-то время в раздумьях, обрабатывая слова кареглазой. Ведь действительно, в чем смысл простого существования, когда даже такой, прежде желанный порошок уже не приносит того самого ожидаемого удовольствия. - Нахуй все это. - блондинка поддается вперед, налегая на губы Андрющенко. Она передает всю возможную нежность, через этот поцелуй. В этот момент можно смело утверждать, что у обеих девушек эндорфин вырабатывался вдвойне. - Люблю тебя. - отстраняясь от нехватки воздуха в прокуренных легких, говорит Елизавета. - Может сделаем все красиво? - расплывается в рваной улыбке Медведева, кивком указывая в сторону ванны. *** Девушки падают на холодную плитку, которая в черных разводах от протекшей воды. Они не отлипают друг от друга. Смотрят друг другу в глаза, а потом заново сливаются в поцелуе, отстраняясь через пару минут. - Не боишься? - приподнимая брови спрашивает блондинка, разбирая бритву. Смотрит на брюнетку из под лба. - Смерти? Нет. Я боюсь, что реинкарнация существует, тогда меня вновь отправят сюда. - опуская взгляд в пол тянет брюнетка, голос сиплый, тело плавно пошатывается от принятой дозы. Кира протягивает лезвие, кареглазая недолго размышляя аккуратно перенимает его из руб блондинки. Она падает в объятия девушки, в последний раз вдыхая ее запах. В последний раз смотрит в карамельные глаза. Они сейчас такие неосознанные, что от абсурдности хочется еще скорее провести острым лезвием по бледной коже. Светловолосая затягивает девушку в последний поцелуй. Он абсолютно не требовательный, не напористый, но максимально желанный. Желанный как никогда. Девушки сидят, приобнимая друг друга. Первый порез. Второй. Третий. Они режут вдоль. Кровь хлынула во все стороны, перекрашивая холодную плитку ванной. В глазах начало темнеть, а воздуха катастрофически не хватать. Тьма. *** 2008 год. Донецк. - Лизонька, просыпайся. - мягко гладя маленькую девочку по голове, будит ее бабушка. - Я уже оладушки тебе приготовила. Малышка открывает глаза, сразу кидая взгляд на освещающие комнату лучи солнца, щуря свой маленький носик. Бабушка одевает Лизе носочки и та бежит на кухню. Садиться за стол, хватая еду из тарелки, запивая чаем. - Сейчас как раз мультики должны показывать. - мягко тянет женщина, переключая каналы, параллельно кидая добрый взгляд на ребенка. *** Два тела лежат в луже крови. В луже их крови, которая смешалась между собой. Сейчас у них один ДНК на двоих, перемешанный на холодной и грязной плитке этой многоэтажки. Сейчас у них одна группа крови. Кровавое лезвие, лежащее в кучке просыпанного белого порошка, который был необходим девушкам как воздух, окрашивает содержимое в зип-пакете. Два безжизненных тела, которые больше никогда не смогут открыть свои глаза - лежат, обнимаясь в луже крови. Они больше ничего не чувствуют. Совсем ничего. Неизвестно, когда смогут найти их тела. Смогут ли их опознать, но теперь их души обрели покой и свободу. Выход ли - самоубийство, спросите Вы? - В редких случаях - твердое да. В иных - возможность освободить свою душу от тягостных мучений сего мира.