каменная лягушка в кружке чая

ヾ○ヾ○ヾ○ヾ

― Ну? И что?? ― Что было дальше...! ― Йаа, не тяни, Ким Сынмин! Коридоры Хогвартса не вечны! Гудит Чанбин, приобнимая (нетактильного, между всяким прочим!) Чонина за плечо и вечно шугливый, хрупкий юноша с факультета Солнца на это только улыбается, чувствуя окутывающую комфортом защиту. После происшествия на турнире по Квиддичу, факультеты открывались друг-другу для дружбы и связей. На каждом последующем празднике можно было заметить все больше смешанных веселящихся групп, в которых к тому же переплетались руки и взгляды. Благодаря когтевранцу Ли Минхо и тому, что вокруг него (и не без его крылатой помощи!) кружилось, творилось и наколдовывалось - отношение к Слизерину менялось в лучшую сторону. Светлая и продолжающая крепнуть связь Хенджина и Феликса, а так же проклевывающаяся дружба после спасения у Чанбина к Хенджину помогли вечно суровому Со "ослабить оборону" в отношении змей, а так же наконец-то открыть свои чувства к тому, кого он бережно хранил и "прятал" на факультете Солнца. Гриффиндорец и пуффендуец игриво, с любопытным блеском в глазах плетутся и шуршат красно-желтыми, почти смешанными от объятий мантиями подле когтевранца, несущего стопку учебников в синих, бархатных обложках с серебянными язычками-закладками и бренькающими подвесками-перьями. Сынмин, в своей манере сварливого кота (видимо сказывается кроватно-соседское проживание с Ли Минхо), поджимает губы, вздыхая. ― Если я скажу «ничего» - вы мне вообще поверите? Потому что я правда не знаю. Минхо храпел, как бульдог, а не кот, а Бан даже с растекшейся щекой по груди Ли выглядел устрашающе... Я не оставил им ничего, кроме закатывания глаз и ушёл с постельным бельем. В лучистых коридорах, заполненных цветными мантиями, что неспешно разбредались после учебных магических занятий, Ким шел плавно, но в своем уверенном темпе. Двум приятелям-сплетникам оставалось только мельтешить за ним мелкими торопливыми шажками, то и дело покачиваясь, спотыкаясь из-за сцепленных тел (но от склеивания их это явно не останавливало). ― То есть как ушел. Куда? Выпытывает теперь новые сплетни гриффиндорец, уже заранее подленько усмехаясь. ― К Хан Джисону. И открывшаяся дверь библиотеки с грохотом врезается в заклинившего мозгами Чанбина. ︾ ︾ ︾

𓆗 ︾ Одна из спален Слизерина.

Комната Хван Хенджина:

Хван насается по всей комнате, гремя падающими с подоконника бутылками сидра и книгами (вау, они тут есть??), пытаясь это все то ли убрать, то ли спрятать. Минхо пока непонятно. Он, вообще-то, зашел так, послеучебное время вместе весело провести, поболтать, а тут спортивные бега какие-то. ― Хван?? Что с ним? ― спрашивает Ли у проходящего мимо с огромной чашкой сырных шариков Енджуна. Тот гаденько улыбается, смеясь как черт, а после начинает запевать: ― Тили-тили-теестоо...! ― Я тебя схаваю!! ― лает Хенджин из комнаты. Когтевранец, все еще стоящий в раскрытых дверях, с приподнятыми в удивлении бровями смотрит на Енджуна, но тот лишь широким влажным мазком лижет нижнюю губу и половину подбородка от крошек, пожимая плечами и надув губы уточкой, отрицательно мотает головой - не знает он. Или очень делает вид, что не знает, потому что ему лень говорить. На помощь замершему в непонятках Ли приходит сам Хенджин, проходящий мимо двери с веником в одной руке и сковородкой в другой. ― Буэ... ― с полу-наигранным рвотным рефлексом отзывается Чхве, высовывая язык в гримасе отвращения, когда видит, сколько пыльных клубков и волос налипло на метлу. ― Я тебя щас- ― замахивается грязной сковородкой старший брат, на которой, судя по всему, когда-то были пригоревшие пельмени и теперь их остатки черными угольными скалами торчат в разные стороны. ― Хендж, я конечно не хочу, но может тебе помочь...? ― с кислой миной спрашивает Ли, стараясь не кривиться. Енджун, вжав голову в плечи, удирает куда подальше (наверное мусорить сырными шариками в гостиной Слизерина). ― Нет. То есть- да. Минхо, я тебя умоляю, мне нужно чтобы это не выглядело как свалка брошенного волка. ― Скорее крысы!! ― кричит Ен издалека. Видно, как закипает Хван, как раздуваются его ноздри и поджимаются губы. Минхо, чувствуя это напряжение как свое, дует на друга и машет руками, чтобы остудить его пыл. ― Моя симпатия сказала, что зайдет ко мне с вином в восемь вечера. ― Оу... А сейчас? ― 18:51. . . ― обреченно скулит Хван. ― У меня есть час, чтобы убрать всю эту сральню за _всеми_ змеями этой комнаты и привести в порядок себя, потому что мне нужно в душ. Когтевранец правда старается держаться невозмутимо, но даже пальцами не выходит смять губы так, чтобы они не растеклись в дьявольскую ухмылочку. Черти в его глазах не то, что пляшут: они дружным строем из них выпрыгивают, разбегаясь по всей комнате и накаляя обстановку до той самой. ― Минхо блять _просто в душ_. ― закатывает глаза Хван с тоном поучающим. Ли активно кивает, но темное «хи-хи-хи» все равно срывается с его губ, когда щеки уже ломит от улыбки. ― Я тебя щас тоже- помогать будешь или нет?? ― в его тоне звучит напускное «пшел и не мешайся», вместе с замашкой все той же грязной сковородой. ― Нет. ― Ну пожалуйста... ― разбивается Хёнджин в грустную слизь. И, кажется, это был самый бешено активный час уборки в жизни Ли Минхо. ︾ ︾ ︾

𓄂 ︾ Гостиная Гриффиндора.

Территория факультета:

Минхо выглядел задумчиво всегда. Дул губы, отмалчивался, щурился собственным мыслям в попытках их ухватить, рассмотреть как пойманную ящерицу и сделать выводы. Но сегодня он забрел в Запретный лес своей памяти слишком глубоко. В темную чащу первых воспоминаний. Что-то настолько дальнее, что уже почти и не вспомнишь. Но даже те крупицы событий, совпадений и неслучайностей имели важную связь с будущим, с тем, что есть сейчас. Они сплетали вместе что-то новое, преобразуя время в крепкую паутину прошедших событий. Уйдя в себя и потеряв счет времени, Ли продолжал гадать на кофейной гуще, временами перекатывая ту по дну белой чашки, чтобы дробленые кофейные зерна, сваренные и уже отдавшие вкус за поздним ленивым завтраком, сложились в новые созвездия, в новые леса и очередную рябь, в которой Минхо обязательно увидит ответы. Сидящий рядом Чан (все же, они в гостиной Гриффиндора) вел себя тихо - он знал, когда нужно замедлиться и дать Минхо эмоционально побыть одному, пока физически Кристофер будет поддерживать своим присутствием. В его кружке все еще горячего, черного и сладкого чая отражались левитирующие над ними подожженые свечи - зима начала быть пасмурной с утра до вечера, клоня в сон, не пуская к ученикам школы магии Солнце. Отражения свеч плавали по поверхности желтыми кругами, но если начать дуть...на неспокойной мелкой чайной ряби словно вспыхивает подожженый фантазией бенгальский огонь. Чан выжидает, но все-таки заговаривает. ― Как ты попал на Когтевран? Я слышал, что у тебя был выбор между ним и Слизерином. Преподаватели обсуждали это. « Они жалеют, что дали мне этот выбор. Точно жалеют. » - думает Минхо. ― Я много слышал о Слизерине, но ничего о Когтевране. Поэтому решил...сам узнать. А ты? Как тебя вкинуло на Гриффиндор? Ли ерзает, усаживается удобнее. Они соприкасаются бедрами и плечами, потому что так теплее, приятнее и удобнее. Даже в синей мантии своего факультета, Минхо не чувствует в гостиной Гриффиндора себя чужаком. Его ведь теперь везде знают. Тот самый Минхо с когтеврана, что задирал и кошмарил одного из лидеров Гриффиндора - Кристофера Бан Чана. Тот самый Минхо с когтеврана, что шел против учителей, доказывая, что его характеру место на факультете сизокрылых. Тот самый Минхо с когтеврана, что подружился со Слизерином. _Тот самый Минхо с когтеврана, который помог школе магии зарыть топор войны между факультетами_. Крис не может насмотреться на того, кто изменил его жизнь. С появлением Ли, он больше не чувствует себя чужим в этих стенах. Пропала та ноша предателя, что Кристофер нес годы до раскрытия всей правды на Квиддиче. Пропала та его гипер-опекающая сторона, что всегда бодрствовала ради защиты своих людей. Теперь он не один. У Джисона и Чанбина воспылала смелость не только встать вровень с Чаном, но и укрыть его за собой, если потребуется. За них теперь и Слизерин, а они - за их факультет не меньше горящих сердцами змей. ― Мне шляпа тоже про Слизерин говорила. Гриффиндор либо Слизерин. Но я выбрал красный факультет. Здесь же лев. И я лев, по знаку зодиака. ― И все? Поэтому? Удивляется Минхо. Он тут ждал, ждал какого-то невероятного рассказа и древней истории предков, а оно вон как, получается. Совсем обычно и _очень по настоящему_. Магия простой жизни, от которой покой на сердце и приятные мурашки по лопаткам. ― Ну да. Кристофер подтверждает. ― Болван. Кристофер не отрицает.

ヾ○ヾ○ヾ○ヾ

То, что в Хогвартсе прошел Святочный Бал - это пунктик и традиция для преподавательского состава. Настоящая студенческая вечеринка проходит здесь и сейчас - в последнюю ночь перед отъездом из школы к семьям для празднования Рождества. В большом зале бомбит музыка, вместо снитчей шныряют полосы и вспышки неонового света в полутьме. Танцпол открыт для всех желающих, столы ломятся от вредных закусок, сладостей, коктейлей, шипящих жестяных банок. Все смеются, кричат, толкаются, уже заполняют заготовленными номерами сцену. Эта ночь запомнится магам надолго. Джисон с Сынмином свистят и кричат в поддержку ребят на сцене, переглядываясь с горящими глазами. Потому что Хонджун, Чонхо, Сонхва и Сан показывают забавный танцевальный номер, пока за ними висит желтый флаг пуффендуя. Хан активно просит глазами, хочет утянуть Сынмина на танцпол, но тот стабильно отказывается. Через минуту там уже скачет легкий на подъем Чан с Джисоном. Минхо, взявшись из ниоткуда (он точно не проносил мантию-невидимку, просто коты проворны!) подбегает, тоже прыгая вверх под биты и задирает рубашку Кристофера. Зал тут же взрывается волнами женского визга и Минхо довольный удирает прочь. Конечно же Чан мчит за ним. На том же танцполе, Джисон спинами сталкивается с Хваном (те нашли общий язык). Хван, поглощенный танцем и подначиванием толпы тверкает, получая гул и смех от заводил, а Хан закрывает глаза ладонью, «лишь бы глаза его этого не видели». Сквозь щелки после находя Сынмина, который смеется с его реакции... ― ...ЙЙЙООООООООО! ― в один голос, закинув руки на плечи друг-другу, воют Минхо и Хенджин, когда Чанбин сносит мячом выставленные пустые бутылки и банки, точь играя в боулинг. Со тут же исполняет победный танец, забавясь и смеша этим других. Кто-то хлопает его по плечам, прыгая на месте в такт музыке и чокаясь бокалами. Хихикая о чем-то своем, прикрывая улыбки ладонями, на горизонте появляются две желтые мантии и два солнца: Феликс с Чонином, поддавшись музыкальному мотиву и всеобщим танцам, словно порхают над полом, направляясь к знакомой группе парней. Хендж с Бином так и замирают. Последний нервно кусает губы в улыбке, прикрывая лицо рукой на секунды, чтобы развернуться к парням и зажмуриться от стыда размером с Хогвартс: он надеется, что Чонин не видел этот его "победный танец" и не над ним милый пуффендуец сейчас хихикает со своим другом... ︾ ︾ ︾ В душной толпе веселящихся мантий, чье-то тело вдруг врезается в Минхо, но делает это так мягко, так привычно, будто знает, как сделать это правильно, чтобы не вызвать клубок агрессии и выставленные когти. Потому что руки тут же придерживают под локти, переходят на талию и прижимают к себе, чтобы перекрикнуть музыку на ухо знакомым голосом: ― Минхо, ты должен это увидеть! И сверкающие весельем глаза Чана улыбаются ему. Гриффиндорец тянет своего парня за собой сквозь поредевшую к третьему часу вечеринок толпу, выводя на свежий воздух и почему-то отпускает, убегая вперед. ― Йа, Чан, подожди...! Окрикивает его Минхо, торопится догнать. ― Чан...! И на фоне убегающего парня, чья красно-черная мантия развивается за спиной, звучит взрыв. Ли пугается не на шутку. В его огромных глазах отражается яркий неоновый фейерверк. Этот незаконный фейерверк из флуоресцентной пыли совершенно точно устроил кто-то из выпускников, потому что нужно быть достаточно смелым и быстро-на метлах-летающим, чтобы не получить за такое от профессорского состава. Ученики школы магии кричат и свистят от восторга, смеются, ловят в руки оседающие цветные огоньки. Неоновые искры оседают на снег. Когтевранец вздыхает в восхищении, чувствуя пушистое облако детской радости в груди, делает шаг вперед, все еще смотря на взрывающееся фейерверками небо и...поскальзывается. Он шмякается со смешным звуком на пятую точку, вляпываясь ладошкой в зеленую светящуюся краску, смотря на это со сморщенным носом, стараясь смахнуть. А Чан смеется как всегда ярко, заливисто. Кажется, что своей простотой и искренностью он зажигает звезды на небе. Но растаявший от такого вида, Ли Минхо не был бы собой, если бы не загреб снежок с цветной пылью и не кинул бы тот прямо в рот своему парню. Он все же промазывает по скуле... Пупупу... Бан тут же чернеет, сплевывая розовую краску. Минхо его почти не боится. Минхо все равно заливается смехом. Все ученики, подхватив одно бурлящее в крови детство, устраивают цветные бои. Снежки летают тут и там, как снитчи, норовясь задеть даже тех, в кого не целились. Кристофер вразвалочку, с улыбкой подходит к своему шкодливому когтевранцу, чтобы помочь ему подняться. Но протянутую руку тянут на себя и красная мантия падает к синей на пушистый снег... С тихими смешками, острыми ухмылками и дюжиной чувств во взглядах, Чан нежно надавливает на заднюю сторону шеи своего парня, притягивая Минхо в неспешный, но откровенный поцелуй. Уже через секунды они оба морщатся, отплёвываясь от попавшей на языки горькой флуоресцентной краски.

`на вкус и цвет - юность так разнообразна` 𓆈

ヾ○ヾ○ヾ○ヾ

Раннее отправление поезда школы Хогвартс, что должен был доставить маленьких и не очень волшебников по домам, никому не прельщало. Мороз покусывал щеки, снег громко хрустел под ногами и хотелось спать... Но дети все равно шумели, бегали вокруг чемоданов, находили повод для веселья и заполняли платформу гулом оживленных голосов.

`просто дети всегда любили ощущать счастье` 𓆈

Минхо лениво плетется впереди всей их дружественной толпы. Чанбин почему-то с самого утра задирает гогочущего Джисона, чудом не роняя его лицом в снег, Феликс с Чонином оставляют за собой по пути маленьких снеговичков, орудуя волшебными палочками и смеясь так тепло, что воздух будто бы начинает пахнуть сахаром. Переусердствовав, Ликс ойкает, прикрывая рот красной варежкой с сердечком, когда один из созданных им снеговичков вдруг удирает вперед, юркая меж ног толпы и пугает своей оживленностью маленькую волшебницу, что визжа отпрыгивает в сторону. Высокий Хван Хенджин, без шапки светящий своими красными ушами, подхватывает на руки и девочку, и снеговичка, влюбленно улыбаясь своему солнцу с Пуффендуя, когда Феликс подбегает к нему, чмокая в нос. Чуть дальше на платформе, переговариваясь с профессором Мин Юнги, само спокойствие излучает Сынмин. Вокруг него бегают двое рыжих мальчишек, как вокруг елки, что-ли. Минхо в очередной раз прокручивает в голове весь список своих вещей, надеясь, что ничего не забылось. Он забирает с собой банку с каменной лягушкой, чтобы не оставлять ее в Хогвартсе на все время каникул - скучать будет (и по Чану тоже безумно). Сам Кристофер идет с ним бок о бок, помогает тащить три переноски с бродячими детьми - котятами, что уже подросли и окрепли благодаря уходу теплосердечного Минхо и помощи его друзей-слизеринцев (это словосочетание все еще вызывает у Ли россыпь мурашек от восхищения и бодрящие душу воспоминания). Минхо с Чаном переглядываются, кротко целуя друг-друга в прохладные щеки. ― Минхо... ― шепчет Гриффиндорец на ухо своему парню, согревая дыханием. ― М? ― Я собираюсь выиграть нам с тобой в карты все купе. ― Чан подмигивает на удивленный взгляд Ли, что тут же бьет его в плечо. ― Ты что, покраснел?? ― Совсем нет. Тут просто холодно. ― откашлявшись от смущения, бурчит Минхо, поджимая губы. Он все еще ссоредоточен на том, чтобы не уронить скользкую банку с каменной лягушкой из рук и свои сумки. ― И как ты собираешься это сделать? А если проиграешь? ― Мне придется очень хорошо блефовать. Ну, или в крайнем случае...превратишь меня в голубого древолаза еще раз? Мы напугаем всех иии... ― Бан усмехается заговорщически. Минхо, вообще-то, становится невыносимо жарко. Вся толпа наконец заваливается в поезд. ︾ ︾ ︾ Молоко с медом в кружке мерно покачивается, пока Сынмин неспешно возвращается в свое купе. Он сонно, но устало открывает скрипучую дверь и останавливается, упираясь взглядом в...Хан Джисона с Гриффиндора. Хан Джисон с Гриффиндора смотрит с легким сожалением того, что он здесь оказался. Словно и не по своей воле. ― Ты что здесь делаешь. От Кима как дружелюбный вопрос это не звучало. Да и взгляд его этот темный, походящий на черную смородину... Джисон молчит, пока ему дают такую возможность, сжимает в кулак белое постельное на нижней койке и прочищает горло. Когтевранец лениво потирает шею, подходя ближе, ставя кружку с молоком на стол. ― Меня выгнал Чанбин. Точнее он не выгонял, но они с Чонином там флер романтики устроили и я почувствовал что этот самый флер меня оттуда выталкивает, как некурящего из дымной комнаты, так что... Минхо не с тобой? ― Минхо к Чану ушел. Они вместе проигрывают в карты на выкуп купе. «Ааа! Голубой древолаз! Голубой древолаз!!» - доносятся визги откуда-то из начала вагона. ― Ну...кажется, они победили тяжелой артиллерией. Фыркает Джисон. Улыбка медленно стекает с его лица, возвращая нервозность, когда Сынмин встает перед ним статуей и не двигается. Молчит. ― Ладно. ― Ким на что-то будто бы соглашается. ― А? ― Я не против. ― Чего... А? Чего?? ― Джисон ничего не понимает, паникуя уже на стадии додумывания. ― Чтобы ты спал здесь. Я не против. Минхо уже точно не вернется. А еще двое когтевранцев в буфете. Но...освободи мне полку. У Хана в голове моторчик с жужжанием крутится, чтобы все сейчас происходящее осознать и...принять за реальность. Ну его нельзя не понять. То есть, ну... Это же Сынмин. Ким Сынмин. ― Я...на верхней спать не буду. ― договаривает когтевранец. Он забывает про молоко, которое принес ранее. Сейчас как-то не до него. Тут взбалмошный гриффиндорец, перетягивающий на себя все внимание. ― А че так. Джисон, почесывая затылок, оглядывает все купе, заставленное сумками и две занятые койки напротив - на них уже лежали книги, перья, какой-то пакет сушеных ягод... Гриффиндорец не хочет знать что это. ― Просто освободи и все. Лезь наверх. Полночь уже бликовала полной Луной в окна поезда. Сынмин щёлкнул лампой, потушив огонь, тихо уложился на нижнюю без лишнего шума. Ну а Джисон... Джисон это Джисон. Он соскальзывает коленом мимо, забираясь на верхнюю полку и перешмякивается обо все что можно, успев клацнуть друг об друга клыками, когда ударяется подбородком о перину и летит лопатками вниз. Вовремя его ловит Сынмин, среагировав на шум, придержав буйного за лопатки. Но гриффиндорец оказывается весьма тяжелым... Волшебники валятся вместе на нижнюю полку со вздохами и кряхтением. Смотрят друг-другу в глаза слишком близко. Ким нервно лижет губы. Джисон, смотря на его, делает то же самое. Взгляды вновь встречаются. ― Ну и что? ― спрашивает Хан, сверкая ехидными глазами. Ким непонимающе смотрит в ответ. ― Натуралы? ― добивает маг алого факультета. Медленно доосознав, с улыбкой вновь посмотрев на губы гриффиндорца, Сынмин фыркает, слабо ударяя того в грудь. Они оба, на самом деле, уже все понимают. ― Разве за ложь нам не придется съесть тысячу иголок? ― Ким будто бы пытается рассчитать последствия. ― А мы никому не скажем. ― для Джисона существует только здесь и сейчас. ― Даже самим себе? ― Заткнись уже, Ким Сынмин. Хан ладонью закрывает его глаза, которые сбивают всю уверенную спесь своей прохладой и, приблизившись, целует. Хогвартс Экспресс продолжает мерно стучать колесами через уснувший заснеженный лес, пуская ватные клубы дыма к звездному небу этого волшебного мира, где существуют свои, совсем не обычные, правила. Где всё работает совершенно иначе. Где у кого-то - работает по-другому...