5 литров у каждого свои.

—Разве пять литров это много?—Начал разговор Адиль, входя в маленькую общажную комнату в двух разных носках, причём один из них был порван на большом пальце. В комнате собрались все. —Смотря чего,—Подшутила Мориарти, лежащая на коленях у "самой горячей в мире брюнетки", по её словам, конечно. —Ну если бы оно и было–пять литров какого-нибудь итальянского дорогого вина, то и я бы поспорил.—Подметил Маяковский. —А почему именно пять литров? Пять литров чего? Хлоргексидина?—Звонко рассмеялся юноша-медик из угла комнаты, тоже в двух разных носках, но ещё и в дедовских тапках поколения динозавров–так процитировала Ирэн. Будто их из земли достали только что, а ещё и не помыли их. Даже не обработали этим хлоргесипупсом, про который так любил шутить Жаксыбаев. —От твоего хлоргексидина у меня все рыбки в аквариуме передохли.—Пожаловалась Госпожа Мори. —Так ты же говорила что одна другую сожрала...А ещё ты живёшь в комнате напротив, туда бы не засосало...—Протянул "Маяк", сделав непонимающую физиономию. —Нет, это все хлоргексипупс!—Почему лекарственный препарат и антисептик обе девушки называли с окончанием -пупс, никто не знал. Это есть их секреты, и их никто не смеет нарушать. А если спросишь что про локальное—захихикают, но ни за что не отметят. Две общажные комнаты делили пятеро человек. Начнём с комнаты девочек—Мориарти и Ирэнки. Комната была светлая, но делилась как-то напополам. На каждой половине одной комнатки стояли две ужасно скрипящих и жёстких кроватей. Над одной из них—Ирэновской, или Лисовской, висело большое мягкое покрывало, которое она нашла в секонде на стоках. Само оно чёрное, на нем изображено белое солнце и много звёзд, созвездий и по краям пледа—белая каёмочка. Таким же образом на стену попала гирлянда из пластиковых листьев, но зато было "эстетично", и обеих девушек все устраивало. На стороне и стене Госпожи Мориарти было больше полок, на которых часть вещей была Ирэны, а часть—самой Мори. В основном её владениями являлись книги, причём совершенно разные. В большинстве своём—детективы. Агата Кристи, всякое такое. Обычно после пар в универе делать было нечего, поэтому было два варианта—бегать по всей общаге, ловить интернет или читать очередной детектив. Девушкам повезло–в комнате был мини-холодильник и несколько розеток. Именно поэтому парни из соседней комнаты бегали каждые часов двенадцать туда-сюда, потому что у них разрядился телефон. Ещё на стене висела минималистичная гирлянда ввиде шишек из фикспрайса. У парней было поскромнее: украшать и добиваться эстетики им незачем было. Но было интересно то, что комната одна, а их было две. Всмысле, одна большая, и через дверь можно попасть в комнатку, по типу кладовки, но в этой комнате тоже была кровать. В эту кладовку заселили медика, который обожал эксперименты, и поэтому даже в час ночи оттуда могло тянуть химически-ядовитым запахом. Обычно вечером это и происходило, потому-что с пар медик возвращался поздно, и выполнял все свои опыты тогда, когда злая вахтерша сладенько посапывала на вахте. У медика было скромно: скромнее некуда. Где-то в углу валялся рюкзак, в полке—аптечка с препаратами на все случаи жизни(всеми так любимый хлоргексидин тоже был). Яда пока не было, но он утверждал, что если Адиль и Маяк будут шуметь, он и им обзаведётся тоже. Часть комнаты казаха была не очень сбалансированна. Парень часто куда-то спешил, и поэтому половина вещей были разбросаны. А после пар или встреч он моментально падал в сон, пусть и на очень неудобной кровати. Маяковский, которому дали сокращенную кличку: "Маяк", был не лучше, но хотя бы не был особо в спешке. Единственное, что пугало всех троих по ночам–стул со свалкой одежды. Одним потрясающим днём ребята вчетвером шли с университета, что был неподалёку от общаги. Жаксыбаев сегодня ушёл с последних двух пар, неважно себя чувствовал. Он позвонил Мориарти за пять минут до того, как они заходили в общежитие. —Мориа, там какой-то кипиш на входе, будьте осторожны. Вас ещё не дай бог приплетут.—Сказал он, после этого смешно чихнув. —Окей,—Тот самый казах выхватил телефон из её рук: —Хорошо мой дорогой и сладкий, мы будем осторожны, мой хлоргексидинчик.—Адиль издал звук поцелуя, Ирэн чуть не упала на лавочку рядом от смеха. Маяковский лишь взглянул на двоих, как на дебилов, переглянулся с Марти, что пыталась отобрать телефон у Адиля, что до сих пор лепетал фигню медику по телефону. —Адик, отдай телефон Мориа!—Воскликнул медик в трубку, на что Казах закатил зрачки и нехотя вручил телефон его владелице. Заходя в общагу, первое, что увидели ребята: хлопочущая вахтерша Инна Ивановна и хренова туча полицейских. Инна Ивановна—маленькая старенькая бабулька в огромных очках и с седыми кудряшками. Порой бывает очень агрессивна, особенно по ночам, но чаще она пьёт валерьянку и засыпает в комнатке на вахте. Жёлтые ленты, и только Ирэнке с Адилем удалось подобраться ближе. Лисе(той же Ирэн) даже удалось сделать фото. Поднявшись на этаж, и зайдя в комнату к девочкам, Мориарти загрузила фото на ноутбуке. Все пятеро взглянули на фото. Фотография не казалась лучистой, а светлой–тем более. Один из их соседей–Вова Волков, лежал на полу, в луже крови и в полном бездействии. —Вот вам и пять литров,—Шепнул Казах.—Пять литров крови. —Пуля, но откуда у убийцы пистолет?—Спросил Жаксыбаев, почесывая затылок. —А вот это надо выяснять,—Сказала Госпожа Мориарти, оперевшись рукой на деревянный стол и словив на себе четыре удивленных взгляда.—Я слышала, что тут будут проводить обыск, и пока труп забирать не будут. Но на первый этаж спускаться можно будет только тихо и осторожно, чтобы Инка не заметила. —Ты расследование вести предлагаешь?—Спросил Маяк. —Именно. —Я в деле!—Выпалил Адиль, замирая в ожидании ответа остальных. —Ну если и Казах принимает в этом участие, то я тоже. —Медленно, но уверенно пережевывая буквы произнес Маяковский. —Я тоже в теме,—Произнесла Мориарти, ласково взглянув на Ирэн—И Ирэнка тоже. Медик?—Обратилась она к юноше. —Это может быть слишком опасно..—Ответил он, сведя брови. —Ой, не нуди! Ты один из самых нужных. Короче, сейчас расскажу план.—Сказала Госпожа Мориа, лукаво улыбнувшись. Почему труп пока не забирают в морг–не ясно. Фотографию Вовы Волкова поставили около его комнаты, в котором ещё проживал один парень. И этот парень–Игорь Фролов, вёл себя ух как подозрительно, но, возможно, просто был в шоке. Стратегия заключалась в том, что надо достать пулю, если она ещё в теле, а если нет, то примерно определить размер калибра, а ещё требовалось попасть в комнату. Ирэн стояла на шухере около лестницы, Маяковский около трупа(он ещё помогал снимать показания), Мориарти достанет ключ из комнатки Инны Ивановны, потому что та будет спать. Ну а Медик с Казахом будут снимать показания с трупа. План не был идеален, но и у ребят не было стажа десять лет, чтобы работать профессионально. И девушки, и парни, надели чёрную одежду и маски. Это больше напоминало воров, но что поделать. Лиса, Адиль и Жаксыбаев таким же образом обзавелись перчатками, чтобы их потом или уничтожить, или обработать. Ровно в 11 вечера, когда Инна Ивановна будет сопеть после валерьянки, Мориа быстро возьмёт ключи от комнаты, а там уже пойдёт все как по маслу. Все разошлись по местам на первом этаже. Мориарти сразу забежала и схватила ключи, что не было особой проблемой. Но проблема в том что в трупе не было пули. —Вот черт,—Пробубнил Адиль. Слава богу, с собой была линейка. —Ребята, шухер! Там менты идут!—Крикнул Маяковский. Медик, Ирэн и Мориарти спохватились и убежали в свои комнаты. Маяк бежал за ними, а после и Казах. Было слышно, как дверь в общежитие открылась и стукнула. Ребятам необходимо было подняться на третий этаж, а после пройти так нехило от лестницы до своих комнат. И именно на гребанном третьем этаже, почти сразу после лестницы, Казах неожиданно упал, возможно, неправильно повернул ногу. А теперь он не может на неё наступать. Маяковский вернулся, и обнаружил медленно идущего казаха, опиравшегося на стенку. —Ты чего?—Спросил старший. —Упал, очнулся, гипс.—Пробубнил Казах в ответ. —Давай я тебя на руках понесу,—В Маяковском проснулся джентльмен. —Сам дойду,—Прежде чем Адиль успел договорить, его уже схватили на руки и несли.—Я же тяжёлый! —Ничего ты не тяжёлый, тут до комнаты пару метров осталось.—Казах смирился со своей участью и остался спокойно лежать на руках у парня. Были-ли они влюблены? Это можно было заметить, конечно. Признались бы друг другу? Точно нет. Каждый из них знал, что другой влюблен, но признаться–боялись. Ирэн и Мориарти даже подарили Маяковскому на Новый год самодельный и написанный девушками от руки словарь подкатов, но, как вы поняли, все было без толку. —Ну у тебя тут вывих, это и так понятно.—Сказал Медик, которого попросили осмотреть Адиля. Казаху положили подушку под ногу, минут десять подержали холод возле ноги, а потом Жаксыбаев наложил ему фиксирующую шину и бинт. —Ну все, пиздец.—Проинес больной, рядом с которым сидел Маяковский. —Завтра в поликлинику съездим, потому-что Медик нам сильно не поможет.—Заявил Маяк, увидев разочарованное лицо Адиля. —Как я мог так ногу вывернуть, ты мне скажи?—Парень был зол сам на себя. —Адик, не злись, а ложись спать. Утром посмотрим. Адиль в сидячем положении стянул с себя футболку, остался только в шортах, укрылся одеялом, и сон настиг его быстро. Проблема была в том, что он постоянно ворочался, что-то бубнел себе под нос. В один момент Маяковскому показалось, что Казах кого-то зовет. Старший подошёл ближе. —Маяк...—Странно Бубнил парень себе под нос. —Казах, ты чего?—Спросил Маяковский. Мало ли, Казах не спит. —Маяк, пожалуйста..—Опять протянул он. —Адиль!—Только на собственном имени и включённой лампе младший проснулся и вскочил. —Ебаный рот,—Вообще, он не матерился, но сейчас почему-то разрешил себе мат.—Мне такое снилось, это просто... —Что? —Тебе лучше не знать.—Он смущённо отвёл взгляд. —Ты звал меня во сне. Что-то случилось?—Озабоченно задал вопрос Маяк. —Случился мой стояк посреди ночи. Маяк, блять, я так хочу тебя. Вот чего-чего, а такого Маяковский точно не ожидал. Младший приблизился к нему, и нежно поцеловал. Ответить на поцелуй, думаю, было лучшим решением. Языки сплетались, иногда зубы пересекались, и парни больно стукались, но потом новая порция сплетения языков залечивала все боли. Оторвавшись из-за того, что не было дыхания, Маяковский засунул руку в шорты Адиля и начал медленно водить по его половому органу. Парень не сдержался, простонал. —Тише, Медика разбудим. Он опять будет ходить, жаловаться девчонкам на нас.—Протянул Маяковский, продолжающий свои действия. Тут уже он действительно дрочил Адилю, но им было как-то наплевать. Казах опять простонал, в этот раз громче и звонче, на что его заткнули слегка грубым поцелуем, но Адика все устраивало. Вывих, конечно, побаливал, но это особо никого не останавливало. В один момент Казах думал выдернуть больную ногу, на что Маяковский погладил её и уложил так, как было раньше. Спустя немного времени младший кончил, и ещё раз поцеловал Маяковского, в качестве благодарности. После потерся своей идеально гладкой щекой о щеку старшего, что была слегка колючая от щетины. Маяк поправил его подушку и ногу, а после Адиль крепко уснул. —"На пары завтра утром не встанет",—Прозвучало как-то двухсмысленно в голове у брюнета. Он написал старосте, что ни Казаха, ни его самого завтра в университете не будет. Ожидая очередной глупой шутки про отношения даже от старосты группы, он забил, ожидая ответ, и уснул прямо перед ноутбуком.