Ромашка

31 июля. – Милый, а ты знал, что ромашка - символ любви? – рука матери запустила цветок за ухо малыша Хо, а тот заулыбался и побежал, спотыкаясь, к зеркалу. – Теперь знаю! Люблю тебя, мамочка, спасибо! – ответил Минхо смеясь, всё ещё продолжая своё любование. – И я тебя, мой цветочек, – нежные губы коснулись теплых, детских, бархатных щек, малыш почувствовал до жути теплые объятия. Теплее его любимых котят и намного-намного приятнее. В таких объятиях сразу же расплываешься и с головой тонешь в приторно-нежной любви. Минхо казалось, что во всём мире нет вещи лучше, чем поцелуи в щеки, а особенно мамины. ✧⁠*⁠。 Будильник звенит. Опять этот сон. Крутится уже несколько дней как на пластинке, но Ли на это особо не жалуется, кажется, ему это даже нравится. Сейчас он уже не малыш совсем, и мама его как раньше не целует и не обнимает. Он выпускник. Уже через месяц нужно будет уезжать в Америку, последние годы обучения в школе Мин только и мечтал об этом. Август он хотел провести здесь, в городе, погулять с друзьями и попрощаться со всеми, посетить любимые места и просто хорошо отдохнуть. Но мать, видимо, так не считает. Сегодня Ли поедет в деревню к его двоюродному брату и тётке. Мама говорит, что Минхо нужно провести время с братом: в деревне воздух свежий, луга огромные, даже озеро есть, точно найдет, чем заняться. – Хо, собирайся, через пять минут выходить будем, – голос госпожи Ли послышался где-то из гостиной. Она уже заканчивала свой макияж, когда Мин ещё даже глаза не разинул. – Пять минут? Мам, ты говорила, что мы едем в десять утра, – глаза сразу шире открылись, и Ли рванул в ванную успеть хотя бы зубы почистить. – В десять? Чем ты слушал, когда я говорила, что едем в девять, Хо? В этот момент Минхо уже было совершено всё равно, чем же он там слушал. Хотя скрывать нечего, он даже и не пытался. Ли тогда переписывался со своим новым другом – Хан Джисоном, да и всю последующую ночь тоже. Очень даже классный парень этот Хан: весёлый, но вовремя становится серьезным, добрый и милый, с ним приятно и интересно болтать. Джисон живёт в деревне со своей матерью и держит хозяйство: кур всяких, свиней, пару коз и коров, даже лошадь! А ещё он рассказывал про их удивительную природу, что поля и луга у них самые-самые красивые, озеро у них самое чистое, а воздух самый свежий. Да, о Хане можно думать вечность... – Хо, ты скоро? – голос госпожи Ли стал более серьёзным, а Минхо до сих пор в домашних штанах и футболке стоит, всё размышляя о Джисоне. Но вот в сознание наконец пришёл, почувствуя удар ладони по затылку. ✧⁠*⁠。 Ах, прекрасное лето! На улице жара стоит невыносимая, а на вокзале Ли Минхо. Он всё ещё в домашних штанах, но уже с кучей пакетов и сумок, а мать рядом с ним стоит и плачет, тихонько шмыгая в платочек. – Я буду скучать, Хо, – она сцепила руки замочком вокруг своего драгоценного сына, заключая в объятия. А тот против совсем не был. – И я по тебе. Поезд прибыл, мам, мне пора – Мин обнял госпожу Ли напоследок чуть крепче и пошёл в сторону проводника своего плацкарта, – я люблю тебя! – И я тебя, малыш Хо! – она подняла свой розовый платочек в ромашку и стала махать, а Ли ей в ответ. ✧⁠*⁠。 Минхо каждый раз чуть ли не плачет, заходя в плацкарт. Запах сразу в нос ударяет, а глаза освещают чужие торчащие пятки. Всё же, пройдя на своё место, Мин взял белье и раскинул на свою ободранную койку, чтобы так печально не смотрелась. Прошел час. Кажется, запах плацкарта становится сильнее. Увидев маленького ребенка по соседству понял, в чём дело. Мин сделал импровизированную маску из влажных салфеток, которые точно намного приятнее пахли, и натянул на нос. Стало гораздо лучше. Второй час поездки, а кажется, будто вечность прошла. Ещё всего час и Ли будет на месте, но эта мысль тоже не особо радовала. Что он будет делать в этой глуши? Там же нет ничего! Интернет не ловит почти, знакомых нет, книги он не особо любит. Ладно, это всё потом, главное доехать уже. Спустя три часа адских (как казалось Минхо) мучений, он наконец приехал. Вот на вокзале уже стоит его любимая тётя и Чан - его двоюродный братец. Ах, Чан: широкоплечий, ужасно красивый парень, добрый и нежный, всегда поможет и поддержит - мечта любой девушки. Однако вот девушки его совсем не привлекают, парни - другое дело, а точнее один. Ян Чонин - любитель пособирать цветочки, поесть конфет, наряжаться в красивые вещи и шить их самому. Он постоянно носится в большущих рубашках, которые, кажется, по размеру подошли бы даже Чану. Ян до жути милый, добрый и весёлый, правда хороший парень. Ладно, если честно, Минхо всё равно на возлюбленных Криса, главное, чтобы он был счастлив. Чановы волосы светлее лепестков ромашек, а он такой же солнечный и яркий, как их серединки. Его хочется слушать бесконечно, с ним до жути комфортно. Ян Чонину, однако, ужасно повезло. – Идём, Ли, ты скучал по мне? – Чан схватил Минхо за плечо и повел к старенькой белой Волге, которая, кажется, в семье Бан ещё с дедовских времён. Мин помнит её ещё с самого детства, она точно намного старше его. – Совсем нет, Чан-хён, – Минхо соврал всё же. Он правда скучал по Крису, но подумал, что ему эта информация совершенно ни к чему. – Но я то знаю, что скучал! – чановы объятия стали чуть крепче, а Ли начал быстрее и чаще глотать воздух. Блондин усадил его на заднее сиденье машины, пообещав, что совсем немного и они уже будут дома. И правда. Чан никогда не врёт, через 15 минут они уже были на месте. Вот она: избушка эта несчастная, в которой Ли придется провести ещё месяц. Целый, черт возьми, месяц! Кажется, в плацкарте было не так уж и плохо. Минхо зашёл внутрь: первым делом на глаза бросилась печка и бесконечные старые пёстрые ковры, причем не только на полу. На плите стоял старючий чайник, расписанный различного вида цветами, а сверху висели цветастые прихватки. На диване лежало лоскутное покрывало, подушки всех цветов и Чонин. Стоп. Чонин? Чего он здесь делает? – Боже, Минхо, привет! – он мигом привстал и уже через секунду висел у Ли на шее, обнимая, нет, удушая его. В нос ударил приторно-сладкий запах конфет, а белые пряди волос, щекоча, касались щёк. Старший погладил Чонина по голове, он правда скучал по его нежностям, прикосновениям, этому детскому, до жути приятному лепету, от которого сразу забываешься, а все проблемы словно испаряются. Ян отодвинулся и взял Минхо за плечи. – Знаешь, я встретил сегодня одного парня на берегу озера. Он что-то вязал, так ещё и спицами, представляешь! Ловко и умело, я попросил научить, но Джисон отказался однако, а дальше...– после слова "Джисон" Мин перестал слушать Чонина. – Ты сказал Джисон? Хан Джисон? – Да, именно! Ты знаешь его? Он странный, правда? – Знаешь, не думаю, а если и так - не страшно, мне нравится странное. Было приятно повстречаться с тобой, Чонин-а, ещё увидимся, – Ли с такой спешкой ещё никогда раньше не собирался; кроссовки до конца не натянул, а футболка была лишь чутка заправлена в шорты. Он вышел из дома, оглядывая всё вокруг: раскидистые высокие деревья, бесконечные маленькие тропинки, красивые большие дома и маленькие избушки, старый деревянный мостик, но где озеро? Он побежал вперёд по самой затоптанной дорожке и не ошибся. Хан Джисон... Минхо рванул, что есть мочи, дыша прерывисто и громко, глазами ища его. Сердце затрепетало, в глазах мерцает, бесконечные луга расстилаются пред взором; в них хочется убежать, забыться, но не одному, нет, вместе с ним. Воздуха не хватает, силы на исходе, но наконец взору предстает озеро. Минхо побежал быстрее, усталость вдруг бесследно пропала, а дыхание восстановилось: он заметил мальчишеский силуэт на камне рядом с водой.