Прощение

      «Посмотри на меня...» — отчаянно думал он, облокотившись о письменный стол, в то время как десятки студентов, сидящие перед ним, писали контрольную.       Было холодно. В подземельях всегда холодно. Но особенно это становилось заметным с приближением зимы. Календарь показывал первые числа ноября, и все ученики с нетерпением ожидали первого снега, которого в этом году ещё не было. Зато были сквозняки, из-за которых приходилось брать с собой утеплённую одежду, когда в расписании учеников появлялось занятие по зельеварению. А студенты Слизерина и вовсе закупались новыми, более теплыми, мантиями, дабы согреться, ибо большую часть жизни проводили в подземельях.       Гермиона никогда не могла подумать, что и её коснется эта проблема, что в какой-то момент её жизнь перевернётся с ног на голову, что однажды она покинет гриффиндорскую башню...       Казалось бы ещё недавно на ней был красный галстук и вышитая на мантии эмблема льва, она весело проводила время с Гарри и Роном, они вместе сидели в гостиной, о чем-то непринужденно болтали или просто делали домашку, за эти годы столько всего прошли рука об руку, как вдруг... всё это перестало существовать.       Однако с тем фактом, что её переизбрали, не смирилась не только Гермиона — МакГонагалл до сих пор смотрела на свою ученицу, некогда любимицу своего факультета, с нескрываемой грустью в глазах, рассматривая на Грейнджер школьную форму, но уже с чужими знаками отличия.       Как бы не хотела Миневра признавать, но теперь её место на Слизерине. Глупо отрицать очевидное — многие изменились за время войны и приговор шляпы только подтвердил это.       Северус же, поражённый не меньше других перераспределением студентки, был несказанно рад принять Грейнджер к себе.       Он не мог не заметить, что теперь Гермиона выглядела иначе: галстук на её груди горел зелёным, и зельевар порой невольно задерживал взгляд на нём, не до конца веря в правдивость происходящего. Сидела она теперь со слизеринцами и, похоже, быстро нашла с ними общий язык. Это была уже не та ненавистная всезнайка, которая раздражала его на первых курсах своей вечно поднятой рукой. Нет. Она повзрослела, и Снейп не сразу узнал её пару лет назад, когда Грейнджер вернулась в школу после каникул.       В то время Хогвартсом заведовала Амбридж, но, к счастью преподавателей и обучающихся, недолго. Потому что эти её идиотские правила, запрещающие то одно, то другое, то третье и чрезвычайно усиленный контроль преподавательского состава успели всех довести едва не до нервного срыва. Учителя держались, как могли, без возможности сказать что-то против, никто не смел выразить свои недовольства, но она смогла...       Тот день он помнит, как вчерашний: Долорес решила выбрать в качестве очередной жертвы его и отнимала время от урока, которое должно было уйти на приготовление зелий, своей болтовнёй. И всё бы ничего, словесные пытки он и сам применял с большим рвением, но в этот раз она явно перебарщивала. То, в чем она его обвиняла — в некомпетентности и не способности заинтересовать учеников своим предметом, раз они проявляют невнимательность и регулярно взрывают котлы — не шло ни в какие рамки. Не то, чтобы он не знал, что не вызывает у студентов положительные эмоции своей персоной, ровно как и рвение к познанию его дисциплины, всё же слышать такое было несколько унизительно в свой адрес. Тем более в присутствии учеников.       Он до свода дёсен сжал зубы, молча выслушивая оскорбления, однако когда Амбридж закончила свой монолог и открыла было рот, чтобы ещё что-то добавить, в повисшей тишине подземелий вдруг раздался звук резкого соприкосновения ладони о парту и требовательное: «Хватит!»       Все разом перевели удивлённый взгляд на Грейнджер. В тот день он впервые обратил на неё своё внимание и даже почувствовал толику уважения к девчонке, единственной, кто не побоялся и смог противостоять Долорес, в то время, как он сам мог только молча мириться с неизбежным.       Её глаза метали молнии, а сама она с праведным гневом отстаивала свою точку зрения, касательно чего он даже прослушал — настолько залюбовался гриффиндоркой.       На лицах учеников застыл шок вперемешку с ужасом. Чужой факультет молча восхищался столь безрассудной девушкой и ждал последствий, а свой не ожидал такого порыва от сокурсницы, потому как им казалось, они знали Грейнджер. Долорес же не могла найти слов, так как попросту не была готова к ответной реакции на свои провокационные речи.       Когда до Снейпа всё же дошёл смысл слов студентки, то он замер. Чтобы его защищал ученик? В жизни быть такого не может. Его не переваривала вся школа, будь то учителя или обучающиеся. Только если первые вежливо улыбались ему, не выдавая своих истинных эмоций, то среди последних находились те, кто был не прочь сказать об этом напрямую. Он в принципе никому не нравился в силу своей грубости и неприветливости. И чтобы кто-то защищал его честь..?       Он акцентировал внимание на её последних словах.       «...Не смейте так про него говорить! Он того не заслуживает. Это один из самых умных и талантливых преподавателей, а вы обвиняете его. Причём безосновательно!»       Она была первым человеком, за исключением Лили, кто спустя столько лет после её смерти решил защитить его. После всего того, что он ей говорил, начиная с третьего курса... Вопреки всему она от него не отворачивалась.       Все разом выдохнули, когда за Амбридж захлопнулась дверь. Долорес ничего не сделала Грейнджер, лишь растерянно воскликнула: «Нахалка!», фыркнула в сторону мужчины и приспустила к выходу.       Ученики наперебой начали обсуждать случившееся и, позабыв что профессор по-прежнему в классе, принялись восхвалять девчонку. Северусу же не давала покоя мысль: она в самом деле считает его талантливым? Разумеется, его предмет она знала на отлично, но он упрямо выводил ей «выше ожидаемого» даже в тех случаях, когда придраться было абсолютно не к чему.       Он слышал, как другие преподаватели отмечали её потенциал, говоря, что с такими мозгами ей место на Когтевране, а он лишь недовольно качал головой, понимая, что девчонка просто помешана на оценках. Быть может, именно поэтому, а может быть и нет, намеренно их занижал, в надежде как следует позлить гриффиндорку, предполагая, что за счёт высоких оценок она тешит своё эго. На его уроках такого он ей позволить не мог.       Однако от мысли, что Грейнджер в самом деле грезила его предметом, а не из-за глупой похвалы или оценки, более того, уважает и ценит его как преподавателя, что-то невероятно светлое и тёплое разливалось в его груди. Он посмотрел на Грейнджер, лицо которой светилось искренней детской радостью и попросту не мог заставить себя снять с неё баллы.       «Несносная девчонка!» — чертыхнулся он про себя, не веря в то, что в самом деле позволит гриффиндорке остаться безнаказанной, и через секунду встретился с её янтарного цвета глазами.       Каштановые волосы красиво обрамляли изящные черты лица, а на губах играла едва заметная улыбка, и Северус, сам того не ожидая, пропал.       И вот уже шел третий год, как Снейп испытывал к девушке нежные чувства.       После битвы с Волан-де-Мортом, школу отреставрировали, в чём многие школьники оказывали содействие, но это событие прошло мимо него, поскольку чуть ли не всё лето он пролежал в больнице Св. Мунго, восстанавливаясь после укуса Нагайны, а потом не вылезал из суда, где не без помощи Поттера (чёрт бы его побрал) и его же воспоминаний, его оправдали. Так, в Хогвартс он вернулся только в конце августа — помотанный и злой — дабы разведать обстановку и вернуться к должности преподавателя. И именно тогда столкнулся с неожиданной новостью — Минерва, в лице нового директора школы, решила ввести изменения и позволить ученикам старших курсов пройти повторное распределение на факультеты.       Он искренне не понимал для чего это нужно и хотел уже в привычном язвительном тоне высказаться на этот счёт, как вдруг внезапная мысль посетила его сознание — она же наверняка решит доучиться последний год и раз так складываются события, то вполне возможно...       Бред. До чего же несусветная чушь!       Он мысленно ударил себя.       Она же прирождённая гриффиндорка! В жизни быть такого не может.       Однако реальность превзошла собственные ожидания, и Северус сам не поверил, что такое возможно.       Он ещё несколько минут сидел неподвижно, пребывая в неком трансе и невидящим взором наблюдал за происходящим в Большом зале — Минерва продолжала церемонию, надевая распределяющую шляпу на остальных учеников.       До последнего думал, что это сон, отчасти потому что не смел надеяться, что желаемое осуществится. Однако, переведя взгляд на стол, где сидели змеи, убедился в обратном, и не мог не обрадоваться такому везению. В его жизни началась белая полоса — в этом отчего то он был уверен.

***

      Гермиона стала слизеринкой, в связи с чем видеть объект своего обожания стало в разы проще. Он чаще стал наведываться в их гостиную под предлогом отчитать провинившихся студентов, зная прекрасно, что она будет там. Зачастую она сидела за книгой в руках — вероятно, любовь к чтению у неё не отнять даже определив на другой факультет — и иногда бросала на него быстрые взгляды.       Гермиона вполне удачно прижилась на новом месте. Многие охотно общались с ней и вовсе не из-за корыстных побуждений. Даже с Малфоем она поладила, что на начальном этапе его несколько огорчало. Казалось, что возникни у неё непонимание с новыми одногруппниками, он бы первым пришёл на помощь, они начали бы теснее общаться, и их контакт во что-нибудь непременно бы вылился.       Но этого не случилось, как бы ему не хотелось — у Гермионы складывалось всё более чем отлично. Малфой, кажется, так и вовсе положил на неё глаз, несмотря на прежнюю неприязнь — Снейп видел это отчётливо и ясно, хотя никаких явных действий со стороны мальчишки не наблюдал.       Грейнджер была умна и красива и с возрастом стала только краше — Северус понимал это и отрицать тот факт, что у неё много воздыхателей, как минимум, глупо. Драко не единственный кто заглядывался на бывшую гриффиндорку — Золотое Трио было по-прежнему в сборе, несмотря на перераспределение подруги, и зачастую Снейп замечал опечаленные взгляды парней, когда вёл у них совмещённые занятия со Слизерином. Гермиона занимала место за своим столом, в то время, как Гарри с Роном тяжело вздыхали, провожая подругу глазами, не в силах свыкнуться с мыслью, что отныне её место среди змей. Однако если в Поттере зельевар был уверен, то в Уизли, подозрительно долго сверлящий Грейнджер взглядом, не особо.       Поначалу Снейп старался не обращать внимание на это и отгонял неприятные мысли о бесчисленных ухажёрах подальше от себя, сосредоточивая своё внимание исключительно на ведении урока. Смысла в том, чтобы принимать каких-либо попыток по расположению к себе девушки не видел и только наблюдал из-под хмурых черных бровей во время занятия, тщательно маскируя свой интерес под тенью холодности и отстраненности.       Она каждый день приносила его факультету внушительное количество баллов, по доброму достающиеся раньше Гриффиндору, и теперь Слизерин лидировал с большим отрывом, что не могло не радовать, однако, несмотря на прочие не менее существенные плюсы, в сложившейся ситуации всё же нашёлся один минус.       В какой-то момент его выдержка полетела к чертям — самым поганым он признал то, что его начала раздражать её дружба с Малфоем. Они теперь сидели за одной партой и часто над чем-то смеялись, прячась за учебниками, так что обычно с его места были видны лишь их макушки. Поначалу Северус думал, что от учебного процесса её отвлекает Драко и было бы неплохо их рассадить, но потом заметил, что Грейнджер сама с охотой отвлекается от занятия и склоняется к мальчишке, чтобы что-то сказать.       Мужчина не хотел признавать, но от созерцания этой картины в груди разгорался неконтролируемый пожар давно позабытого чувства — ревности. И он выплёскивал свою злость привычным ему способом — срывался на гриффиндорцах, которые недовольно кривили губы и, наплевав на то, что могут быть услышаны, обсуждали прескверный характер Летучей Мыши, которая со времён войны по их словам вообще не изменилась.       Он никогда не снимал очки с собственного факультета и не был намерен, но однажды всё же сорвался.       Грейнджер была либо неосмотрительна, либо решила, что он закроет на её выходку глаза, что при обычных обстоятельствах он бы и сделал, будь на её месте другой слизиринец. Но это была она, а у него лопнуло терпение, потому, размашистым шагом подойдя к их с Драко столу так, что другие студенты невольно сжимались от дуновения его зловеще развевающейся мантии, ухватил за запястье девчонку прежде, чем она успела добавить в чужой котёл лепесток златоцветника.       — Минус двадцать очков Слизерину! — прогремел его голос в тишине подземелья, и все разом затихли, округлив от удивления глаза и открыв рты. Гарри с Роном переглянулись. Слизеринцы так и вовсе замерли, неверящим взглядом вперившись в Снейпа и задаваясь немым вопросом — их декан в самом деле вычел с их факультета баллы?       — Простите, сэр, это я виноват, это я попросил Гермиону помочь... — начал тараторить Малфой, дабы выгородить Грейнджер, но Снейп не хотел ничего слышать. Пусть мальчишка говорит всё что заблагорассудится — он-то всё видел.       — Ещё десять за разговоры не по теме! — прервал бессвязную болтовню парня Северус, метнув в его сторону гневный взгляд.       — Но я же ничего не сделала, — не обращая внимания на появившийся ком в горле, внезапно подала голос Гермиона, обратив внимание Малфоя и профессора на себя. — Я лишь хотела... помочь.       — Вы могли помочь своему факультету минутой ранее не потерять баллы, но вместо этого решили, что лучше блеснуть своими хвалёными знаниями и подсказать ингредиент, который и без вас каждый ученик знает когда добавлять. — она опустила глаза, пока он публично унижал её, невольно возвращая в тот день, когда впервые обозвал невыносимой всезнайкой. В его словах было столько желчи, что глаза предательски защипало, а во рту появился металлический привкус от до крови прикусанной губы. Он ещё что-то говорил, что она не особо слышала, лишь дышала через нос, дабы не показать лишних эмоций, когда в классе было столько невольных зрителей. — ...И будете добры смотреть на меня, когда я с вами говорю, мисс Грейнджер! — она беспрекословно подчинилась, поднимая глаза и встречаясь с его собственными. Снейп разом выдохнул весь воздух из лёгких, когда увидел в его любимом карем омуте стоячие слёзы. До чего ты её довёл? Идиот!       — Я вас все курсы раздражала, — начала она дрогнувшим голосом. — знать бы только почему. — Гермиона судорожно вздохнула, отмечая про себя, что одна большая слеза всё же пробежала по щеке, тихо разбившись о пол, отчего Северус, подавшись порыву, сделал шаг вперёд, в намерении было обнять расстроенную его словами девушку, но так и застыл в метре от неё. — Было бы правильнее, останься я на Гриффиндоре, — заключила она, понурив голову, и, словно соглашаясь со своими словами, кивнула. — так было бы лучше. Для всех. — и, встретившись напоследок с ним взглядом, вышла из класса, тихо закрыв за собой дверь.       В кабинете ещё несколько минут стояла звенящая тишина, прерываемая лишь бульканьем зелий. Все молча смотрели вслед вышедшей студентки, не решаясь озвучить свои мысли вслух, после чего устремили свои глаза на Снейпа, с замиранием сердца приготовившись к худшему из исходов, ведь за столь наглую, как им казалось, выходку однокурсницы могло последовать всё что угодно.       Однако ожидания не оправдались.       Мужчина был бледнее обычного и не мог ещё несколько секунд совладать с собой. Когда до него всё же дошло, что все пялятся на него в ожидании реакции, то гаркнул на студентов так, что некоторые из них выронили половники, что держали в руках, и принялись доделывать начатое, не решаясь злить зельевара ещё больше. Однако ничего более ужасного за этим не последовало — Северус молча прошёл к своему столу и оставшиеся двадцать минут что-то усердно выводил в пергаменте, не поднимая глаз и не обращая внимания на учеников, которым возможно требовалась помощь.       Драко же, один из немногих, кто заметил, как дрожит перо в профессорской руке, промолчал, что не подскажи Грейнджер ему, он бы точно испортил зелье, забыв добавить в него злополучный лепесток златоцветника.

***

      Ему не хотелось портить ей жизнь: Гермиона была лучиком света для него и заслуживала счастливого будущего с любимый ей человеком. Северус считал, что слишком много совершил ошибок, погряз во тьме, из которой уже не выбраться. И такая девушка, как она, достойна лучшего, нежели обрекать себя на унылую серую жизнь с ним.       Ничтожество.       После того дня всё пошло наперекосяк. Гермиона, несмотря на некогда присущую ей гриффиндорскую храбрость, его сторонилась и будто бы избегала, иначе он не мог объяснить то, что по окончании занятий она выходила из класса одной из первых, а, стоило ему попросить её задержаться, списывала всё на важные, внезапно появившиеся, дела и убегала, не желая оставаться с ним наедине.       Чувство дежавю не давало ему покоя. То же самое когда-то происходило с ним, когда он пытался вымолить прощения у Лили, но всё тщетно. Второй раз он наступает на те же самые грабли и теряет то, что дорого своими необдуманными, брошенными в порыве злости, словами.       У него в намерениях не было её обидеть. И он хотел исправить свою ошибку во что бы то ни стало.       Они ни разу не оставались вдвоём — пересекались лишь в коридоре да в Большом зале, и то только при большом везении. Впрочем, он не оставлял попыток встретиться с ней в гостиной Слизерина. Однако, по всей видимости, она прознала его замысел и теперь читала в общей спальне, окончательно разбивая его надежды.       А Северус сходил с ума и задавался вопросом — знает ли эта девчонка, какие чувства разжигает в нём? Ему всё тяжелее становилось проживать день за днём. А в мгновения слабости и желания сбежать от невыносимого укора совести, ему безумно хотелось наплевать на установленные правила: войти в её комнату и признаться, перестать сдерживать всеми силами этот водоворот чувств.       «Посмотри на меня...» — будто мантру, повторял Снейп, в упор глядя на неё.       Один короткий взгляд её добрых и печальных глаз заставил бы его трепетать, но Гермиона уже давно не смотрела на него. Грейнджер вела себя так, точно всё понимала, точно видела насквозь разрывающие его чувства и противоречивость желаний. Видела и делала вид, будто его не существует. Видела и игнорировала, обрекая на ещё большие муки.       «Умоляю».       Северус одним резким движением руки смахнул всё со своего стола, едва за последним студентом закрылась дверь. Мужчина оперся ладонями о столешницу, сосредоточившись на своих мыслях и ощущениях. И ответом на то ему стали обрывки злополучного дня, промелькнувшие в его голове.       Снейп прикрывает веки, когда видит перед собой Гермиону, растерянную от его внезапного обвинения, и чувствует ноющую, тягучую боль, которую испытывает Грейнджер.       Словно со стороны слышит собственный голос, сочащийся ядом, отчего острый укол совести вновь вонзается в его тело, оставляя в глубине души раны.       Видит, как Малфой заступается за неё, пытаясь защитить от его нападок. Как мальчишка хмурится, не понимая агрессии своего декана.       С губ зельевара срываются едкие слова, а сама Грейнджер молчит, опустив голову и только молча выслушивает обвинения, которых и не было бы вовсе, не будь он так безоговорочно влюблён в неё.       Стиснув зубы, Северус видит, как кристально чистые слёзы готовы вот-вот пролиться по щекам от бессилия, а с губ сорваться всхлипы, но она сдерживает себя, и Снейп чувствует, как огромный океан вины захлёстывает его, когда одна капля всё же падает на пол, скатившись по атласной коже.       Она не должна была слышать этих слов. Ни в коем случае не должна. Она не заслуживает таких неправильных, лживых слов в свой адрес.       Он со всей силы ударяет кулаком по деревянной поверхности, вкладывая в этот жест всю свою злость. На себя. За несдержанность. На проклятого Малфоя. За ревность, что разжёг в нём.       Второй раз подряд он не в силах держать себя в руках. Второй раз подряд позволяет взять эмоциям над собой верх.       Когда-нибудь он будет способен не испортить к себе отношение дорогих сердцу людей?       Хоть один чертов раз!       До чего же противно от самого себя.       Северус готов был согласиться на всё, что угодно, лишь бы вернуть время вспять и не обижать полюбившуюся ему девушку, но, увы, такой возможности не предоставлялось — все маховики времени были уничтожены сразу по окончании битвы.       Оставалось лишь наблюдать издалека, без возможности подойти, без возможности сказать и слова. Он медленно сходил с ума, не смея поделиться мучившими его переживаниями с кем-либо. А время шло, и конец года, с последующим её выпуском из школы, всё приближался.       Он погибал, погибал вновь, и всё по той же причине — из-за съедающей внутренности любви, что сжигала сердце каждый раз, и он только сжимал кулаки в бессилии.

***

      Во время Святочного бала, как и на остальных мероприятиях, в Большом зале стоял возбуждённый гул. В этот раз Турнир Трёх Волшебников прошёл без вездесущего Поттера, ежегодно ищущего на свой зад приключений. Однако, легче от этого не становилось. Отчасти потому, что Северусу было не до веселья.       Он с безразличным видом наблюдал за пышным празднеством, за радостными лицами учащихся, которые были полны сил и энергии и во всю наслаждались расцветом своей молодости.       Северус скривил губы от мелькнувшей в его голове мысли о возрасте и нахмурил брови, переводя взгляд на беззаботно кружащихся пар.       От созерцания этой картины стало так тошно на душе, что Северус поборол желание уйти к себе и напиться — настолько ему было паршиво. Но как бы ему того не хотелось, осуществить задуманное он не решался, поскольку в другом конце зала стояла виновница его скверного расположения духа.       Минутой ранее она закончила танцевать с Драко, который в благодарном жесте поцеловал её пальцы, перед тем как отвести в сторону и любезно предложить сок. Малфой выглядел донельзя счастливым и казалось, что готов сделать всё ради своей спутницы. Снейп вновь почувствовал укол ревности вперемешку с завистью. Драко позволено прикасаться к ней, а ему нет. Что может быть ещё несправедливее?       Она покачала головой, отказываясь от предложенного бокала и, улыбнувшись, что-то сказала Малфою, из-за чего тот вмиг растерял былой настрой — плечи его осунулись, а лицо больше не сияло оптимизмом, и весь он как-то поник.       Наблюдая за этим, Снейп напрягся.       Что-то в поведении Грейнджер его смущало, а чутьё, насколько он помнил, прежде его не подводило.       Когда всё же его догадки подтвердились, и Гермиона двинулась в сторону выхода из зала под провожающий опечаленный взгляд мальчишки, его охватила паника.       Он засуетился, хотя со стороны его ничего не выдавало, кроме неспокойных карих глаз.       — Северус, куда же ты? — удивилась Минерва МакГонагалл, до этого подошедшая к нему и о чем-то пытавшаяся заговорить, но, как оказалось, не была услышана и теперь лицезрела спину удаляющегося зельевара.       Снейп вылетел за Грейнджер следом, едва не сбив у дверей отшатнувшихся от него пуффендуйцев, и заметив в конце коридора ту самую, такую нужную в данный момент фигуру, окликнул её:       — Мисс Грейнджер!       Гермиона вздрогнула от его баритона, он заметил это по её дрогнувшим плечам. Она прекрасно узнала обладателя голоса, но лишь слегка повернула голову в его сторону и продолжила свой путь, как ни в чём не бывало, но уже в ускоренном темпе.       — Да стой же ты! — прошипел сквозь зубы зельевар и прибавил шаг, дабы догнать негодницу, но стараясь при этом не привлекать внимание.       Они уже спустились в подземелья, когда он понял, что может действовать. Коридор пустовал, а девчонка не успела далеко уйти, что позволило ему быстро нагнать её.       Он налетел на неё, отчего она испуганно вскрикнула и, схватив за руку, потащил за собой, крепко стискивая хрупкое запястье своими пальцами. Убедившись, что посторонних поблизости нет, открыл перед Грейнджер дверь в свой кабинет и впихнул её внутрь, не давая и слова сказать. Запер на замок, скрывая столь ценное сокровище от лишних глаз. Впервые оставаясь с объектом своей страсти один на один...       Замершая до этого момента Гермиона, с непониманием и страхом в глазах разглядывающая своего профессора, отмерла и теперь недовольно смотрела на мужчину.       — Какого черта вы творите?! — воскликнула она, гневно сверкая глазами.       Снейп неспеша повернулся к ней, отметив большие, недобро блестевшие, карие глаза, пушистые ресницы и слегка нахмуренный сдвиг бровей. Против воли он скользнув взглядом ниже, задержавшись на её наряде, которое в Большом зале оценить не успел. В этом году девушка облачилась в прелестное длинное платье цвета чайной розы, что придавало столь хрупкой особе мягкость, ещё большую привлекательность. Каштановые кучерявые волосы она решила оставить распущенными, что только завершало её облик. Она вся притягивала к себе взгляд, и Северус не удержался от комментария в её адрес:       — Вы сегодня прекрасно выглядите, мисс Грейнджер.       Её лицо вытянулось, а рот приоткрылся, она, вероятно, совсем не ожидала от него таких слов, однако довольно быстро собралась.       — Если это всё, что вы хотели сказать, то я, пожалуй, пойду, сэр. — но её попытка обойти его обрушилась, когда он сделал шаг в ту же сторону, что и она, тем самым загородив проход. — Прекратите сейчас же! — произнесла она, закипая от поднимавшейся внутри ярости.       — Я вас ещё не отпускал! — в тон ей воскликнул Снейп и оттеснил ученицу внутрь комнаты.       Лицо, почти полностью лишённое косметики, покраснело, только неясно от чего больше — раздражения или смятения. Гермиона спиной почувствовала внезапную преграду в виде стола, когда сделала ещё один короткий шаг назад и подняла в испуге свои ореховые глаза, встречаясь с омутами напротив.       Профессор был в непростительной близости от неё — это понимали оба. А ещё зельевар понимал, что женские пухлые губы захватывают его внимание. Он тяжело дышал, сдерживая себя от совершения непростительной ошибки и в следующее мгновение опустил глаза, дабы не искушать себя, обессиленно прошептав:       — Не отталкивай меня.       Гермиона не поверила своим ушам, поражённая не то фамильярному обращению, не то с какой беспомощностью это было сказано. Вид мужчины, который предстал перед ней совершенно разбитым заставлял произнесенные им слова вновь и вновь врезаться в сознание.       Образ всегда строгого, неприступного, как скала, профессора канул в лету, и Грейнджер стало интересно — был ли кто-то ещё, перед кем разбивалась маска холодности этого человека. Но внезапно вспомнив, как тот оскорбил её, она посчитала свои мысли глупыми и совершенно неуместными.       — Простите, профессор, но меня ждёт Драко... — неуверенно пробормотала девушка, предприняв попытку протиснуться между ним и столом.       — Которого вы оставили в Большом зале, сославшись на срочные дела?! — пресек её попытку к бегству Снейп, резко выставив руки по обе стороны от неё, отчего девушка ещё сильнее вжалась поясницей в дерево.       — Вы ещё и следили за мной?! — возмущённо произнесла она и посмотрела с укором ему в глаза, пытаясь отыскать в них хоть каплю совести, но увидела лишь боль.       — Да, — спокойно признался Северус, не видя смысла скрывать сей факт, и, вздохнув, перешёл к тому, из-за чего завёл этот разговор. — Я знаю почему ты так ведешь себя, и я искренне раскаиваюсь.       У него слишком малы шансы заслужить её прощение. Но он не теряет надежды.       — Профессор...       — Прошу, прости меня. — он впивается пальцами в поверхность стола так сильно, что, кажется, на нём должны остаться вмятины. Гермиона молчит, уткнувшись взглядом куда-то ему в сюртук, и это молчание натягивает и без того напряжённые нервы мужчины. — Мисс Грейнджер...       Гермиона поднимает голову от смены обращения. Снейп стоит, наклонившись к ней, однако разница в росте по прежнему остается внушительной.       Северус снова опускает взгляд к её губам и чертыхается про себя. Он сглатывает, прикрывая глаза — желание поцеловать её переходит все возможные грани. Он видит, как она вздрагивает от неожиданности, когда его теплая рука аккуратно заправляет прядь непослушных волос ей за ухо и наклоняется ближе, вдыхая чертовски приятный запах её тела.       Грейнджер отводит голову в сторону, в попытке отстраниться, но понимает, что это бесполезно. Она чувствует его дыхание на своём виске и не может адекватно реагировать на его близость, не сейчас, когда он так часто и сбито дышит. Это сводит её с ума.       Она никогда не думала, что способна вызывать такое поведение у представителей мужского пола. Тем более у своего профессора. «Может, он просто выпил?» — оправдывает его действия девушка, однако чуткий нюх не находит и намека на алкоголь в его дыхании.       «Остановись же, она этого совсем не хочет!» — взмаливается зельевар, стараясь выкинуть навязчивые мысли из головы. Но собственное тело не слушается. У него кружится голова от одного её нахождения рядом с ним.       — Ты всё ещё злишься на меня? — шепчет Снейп, касаясь носом нежной шеи, моментально вызывая тонну мурашек.       — Профессор, мне... — она обрывается на полуслове, когда сухие губы оставляют горячий поцелуй на открытом участке её кожи. Глухой стон сам собой срывается с её рта, а тонкие руки моментально находят мужские плечи, но скорее для опоры, нежели с целью оттолкнуть. — Сэр, мне нужно идти... — она не узнаёт собственный голос — он звучит хрипло, неуверенно, но эта мысль вытесняется из её головы, когда, не в силах терпеть больше, Северус прижимается к её губам.       В этот момент вся мнимая оборона девушки летит к чертям.       Зельевар подхватывает Грейнджер под ягодицы, не разрывая поцелуй, и усаживает на стол, наплевав на бесчисленные пергаменты учеников, чьи работы он так и не проверил. Обхватывает в кольцо её тонкую талию своими большими широкими ладонями и удовлетворенно рычит, когда чувствует с её стороны ответные действия.       Северус отчаянно прижимается к её сладкому рту своим, пытаясь напиться, раствориться в её вкусе и запахе. Целует со всей страстью, что таится в нём, обрушивая на Гермиону всю свою горесть этих дней. Словно показывая, как тяжело ему приходилось без неё всё это время. Как она нужна ему.       Грейнджер запускает пальцы ему в волосы, притягивая к себе за затылок. Ближе. Не уступая в накале, отвечая с той же страстью, пылом, теряясь в мужских прикосновениях.       Снейп не даёт ей ни малейшего шанса вырваться, улизнуть — не сейчас, когда Гермиона дала ему надежду, разожгла безудержный пожар у него внутри.       Поцелуй бесконечно долгий, выболенный, заставляющий забыться на мгновение в огне обоюдного желания дать волю эмоциям.       Зельевар крепко зажмуривает веки, словно девушка может исчезнуть, раствориться у него на глазах, точно видение. Он боится её потерять. Мерлин, как же он боится!       — Прости меня, — повторяет мужчина между поцелуями, и у Грейнджер от его отчаянья в голосе дыхание замирает, а из головы вышибает начисто все мысли.       Он хватается за неё, как за последнее, что есть на земле, наклоняется ниже, утыкаясь носом в пульсирующую венку на шее.       — Молю тебя.       Гермиона прерывисто выдыхает, стоит ему это сделать во второй раз. На шее у неё слабое место, и Снейп, поняв это, опаляет нежную кожу своим горячим дыханием, проводит носом до уха, наблюдая, как девушку от такого незамысловатого поступка охватывает дрожь.       Она впивается пальцами в его сюртук на плечах, когда мужские, слегка обветренные, губы скользят вдоль шеи, больно покусывая.       Зельевар ничего не слышит от неё в ответ на свои слова, и это порождает бессилие в нём, однако до слуха доносятся её рваные вздохи и всхлипы, и движение в паху оттесняет эту мысль на задний план.       «Черт возьми! Что ты со мной делаешь, девочка?»       Снейп утробно рычит, прижимаясь к ней вплотную, заставляя почувствовать собственное возбуждение. Жар отдается везде, во всём теле, в каждой клеточке. И Северус ставит на её шее новую метку, будто заявляя на неё свои права. Будто обозначая, кому она принадлежит, в то время, как Грейнджер запрокидывает голову назад, захлёбываясь в ощущениях. Будто не против его клейма на ней, будто так и надо. Будто она и в правду только его.       «Ну же! Скажи уже что-нибудь! Иначе я просто сойду с ума. Мерлин...»       Зельевар вновь склоняется к её рту, застывая в миллиметре от столь вкусных, как оказалось, губ. Он никого прежде не целовал. Не приходилось. Сначала влюблённость в Лили, из-за которой не мог себя заставить переключиться на кого-то другого. Потом роль двойного агента, отводящая мысли об отношениях на второй план. Ему всё время было не до того и даже предположить было сложно, что однажды он поцелует её. Более того — она ответит на его порыв.       Он поднимает взгляд выше, отмечая её слегка раскрасневшуюся кожу щёк и мягко мерцающие глаза и хочет было сказать, какая она красивая, как вдруг все мысли разом вышибает из головы одной единственной фразой:       — Я выхожу замуж за Рона, у нас скоро свадьба, профессор.       Снейп стоит, как громом поражённый. Он ведь ослышался, да? Она не может сказать того, что навсегда разрушит по крупицам и без того расшатанный его внутренний мир. Не после того как долго и кропотливо он его строил. Она ведь не всерьез?       — Что? — только и сумел выдавить из себя Северус, не в силах сказать больше.       Он не верит своим ушам, её слова попросту не укладываются в голове. Он искренне не понимает что происходит. Такой исход дел он явно не предусмотрел.       Зельевар тщетно пытается сфокусировать взгляд на девушке, в то время, как внутренний демон смеётся над ним, выдавая:       «Ты и вправду на что-то надеялся? До чего же самонадеянно, Снейп! На тебя жалко смотреть.»       Северус изо всех сил сдерживает себя — из-за накатывающей безысходности ему хочется выть.       Ещё этот взгляд. Глаза Гермионы выражают превеликую муку и глубокую печаль. Влажные губы дрожат от подступающих слёз, и это разрывает мужчину на куски.       — Не шути так со мной! — Снейп срывается. Встряхивает Грейнджер, крепко хватая за плечи. Словно это что-то изменит. Словно она решит, что сказала глупость и заберёт свои слова обратно. — Не смей играться такими вещами, слышишь?              — Но, профессор... — Гермиона видит его взгляд — полный тревоги и отчаяния — и сама не замечает, как слёзы катятся по щекам. — это... правда.       — Не смей! — его голос — неожиданно громкий — в стенах кабинета отдаётся звенящим гулом. Он заглядывает ей в глаза, дабы убедиться, что она его слышит. — Не смей говорить такое!       Он не вынесет осознания того, что рядом с ней всегда будет кто-то, что она будет носить чужую фамилию и вынашивать чужого ребёнка.       Ему невыносима мысль о том, что её будут касаться руки этого рыжего недоумка, что он будет целовать её где и когда пожелает.       — Через полгода ты заканчиваешь школу, ты выпускаешься, и больше не вернёшься сюда! И хочешь обречь себя на жизнь с ним? — ему итак горько осознавать, что он может больше никогда её не увидеть, так ещё она решила стать женой этого болвана!       — Почему вы так говорите о Роне, сэр? — чуть нахмурив брови, спрашивает она.       — Прекрати выкать! — он срывается на крик. — Не после того, что сейчас было между нами! — Снейп прерывисто выдыхает и продолжает уже более спокойно. —  Он недостоин тебя. — в этом он, как никогда уверен и хочет, чтобы она тоже поняла это, посмотрела на мир его глазами.       — Да как вы... как вы можете? — её недовольство чувствуется в её дрогнувшем голосе и сердитых глазах. — Я люблю его!       От последней фразы внутри всё обрывается. Все его хлипкие надежды, держащиеся на одном лишь взаимном поцелуе, оборвались и с глухим шумом полетели вниз. Она любит Уизли. Ну конечно. Как можно устоять от сопливого мальчишки, который был с тобой на протяжении всей школы? При любых раскладах.       — А как же мы? Ты что же...       — Вы сами на меня накинулись! — Снейпу остаётся только открывать и закрывать рот в немом шоке. Он старательно игнорирует её слова и продолжает:       — Гермиона, — звук собственного имени заставляет её вздрогнуть. — Не выходи за него. — взмаливается он.       Хватит лезть в её жизнь! Ты ей не нужен, неужели ты этого не видишь?       Он выдыхает и смотрит на Грейнджер внимательным взглядом.       — Пожалуйста, — зельевар берёт её лицо в свои ладони, гладя большими пальцами мокрые от слёзных дорожек щёки.       — Это не вам решать.       — Тогда что это было, чёрт возьми?! Наш поцелуй... ты ответила!       Она убирает его руки с себя и серьезно смотрит в глаза.       — Минутная слабость, не более. Вы взрослый человек, профессор, должны это понимать.       Северус молча прожигает её взглядом, не в силах сказать и слова. Все мысли и эмоции смешались в единую кучу и он попросту не знает как реагировать на её реплики.       — Я раньше испытывала к вам чувства и подойди вы ко мне раньше, быть может, ответила бы взаимностью. Но вы сами оттолкнули меня, сэр, я поняла, что вовсе не интересна вам, и... меня стали поддерживать Рон с Гарри, мы стали общаться как прежде, и спустя некоторое время Рон предложил мне отношения, а я хотела заполнить дыру в груди, поэтому... согласилась.       — Но ты же знаешь, что это неправда. Теперь знаешь. Ты небезразлична мне. И за тот день, в который тебя обидел, прошу прощения. Я... — он запнулся, обдумывая стоит ли продолжать мысль. — приревновал тебя. К Драко. Мерлин! Ещё не поздно всё изменить! Если твои чувства ещё не остыли, мы могли бы...       — Не могли. — всего два слова, а действуют сильнее Круцио. В который раз за вечер его убивает её одна единственная фраза. — Я не хочу.       — Не хочешь... — он поворачивает голову в сторону и кусает собственные губы, на которых ещё сохранился её вкус. Снейп в бессилие. Он сжимает кулаки, в попытке не разрыдаться перед ней на манер тринадцатилетнего мальчишки.       — Я не хочу делать ему больно. Не после того, что он сделал для меня.       Чувство беспомощности накатывает на него с головой одновременно с мыслями о том, как всё могло бы сложиться, не будь он таким идиотом.       Гермиона шмыгает носом, замечая, как глаза вновь наполняются слезами. Она смотрит в такое знакомое и любимое лицо человека, о котором мечтала с начала пятого курса, и, подходя ближе, утыкается в иссиня-черный сюртук мужчины, заводя руки и обнимая его за спину.       — Простите, профессор. — выдает она, всхлипывая и прижимаясь теснее, а после поднимает взгляд и, опираясь на плечи зельевара, оставляет короткий поцелуй на его щеке. — Прощайте.       Одна большая слеза всё же скатывается по его щеке, когда за Грейнджер закрывается дверь, и Северус яростно стирает её ладонью, в бессилии опускаясь на пол.       Больше ничего не имело значения.       История повторилась.       Гермиона, подобно Лили, покинула его, предпочтя другого мужчину.