В горящем пламени

— Мы... можем быть друзьями? Рыжеволосый протянул руку. Кнайф был ошарашен таким заявлением. — Ты думаешь, мы можем быть друзьями вновь? Ты думаешь, я прощу тебе всё то, что ты мне говорил и делал?! — Мне правда жаль. Похоже, сероволосому не показалось. Голос был насквозь пропитан болью и настоящим сожалением. — Неужели тебе правда жаль, Курасан?.. Рыжеволосый кивнул. Его светло-карие глаза отчаянно блеснули. Кнайф был в растерянности. Это могла быть очередная, очень подлая шутка. Шутка, которая могла вновь ранить доверчивое сердце, что всё ещё надеялось на счастливый исход. Спустя вечность молчания "нож" всё же протянул руку в ответ, сжимая чужую. Такая тёплая... И как её не хватало. — Я снова верю тебе... Курасан, не проронив в ответ ни слова, обнял новоиспечённого друга, утыкаясь лицом в грудную клетку. — Спасибо за то, что спас меня... — вырвалось из уст Кнайфа. *** Лето кончается, постепенно загнивая. — Почему так рано?.. — вырывается из уст сероволосого. Рядом стоит его друг, что когда-то был врагом. Ответа не последовало. Солнце краснело, уходило из этого дня навсегда. Курасан внезапно взглянул на Кнайфа. — ...А прикинь, если бы мы курили, а не просто пялили бы на это ебучее солнце. — Мы и так вредим себе, убивая свои глаза... — ...Чтобы не видеть этих кошмаров, что происходят в шоу? — Курасан ласково улыбнулся, не переставая смотреть карими глазами на парня выше. — ...Когда-нибудь мы сбежим, Курик. — И тогда я смогу смело называть тебя Кнайфи. Каждый день. Рыжеволосый тихо засмеялся, а парень выше посмотрел на него. Последние лучи солнца блестели в светло-карих глазах и ласкали кудри, освещая каждый вьющийся волос. Да ещё и эти рога... они действительно настоящие, что-ли? Кнайф никогда не задавался этим вопросом, на понимал, что теперь ему нравится его общение с Курасаном. Неужели это и было то, чего он хотел?.. Верно? *** — Я люблю тебя. Произнёс "нож". Когда он успел понять эти чувства?.. Те чувства, что были очень приятны и нежны, те чувства, что стали для него удовольствием. Неужели восхищение внешностью и лидерством его друга стали для него чем-то большим, чем простое восхищение?.. — Что?.. Ответил тихо "круассан". Он никак не ожидал услышать это от того, с кем он однажды пошёл на вражду. Отступился и подал повод дружбе, решив вернуть былую теплоту. Но, так уж вышло, что Кнайфи не было комфортно в кругу новоиспечённых друзей Курасана. Неужели он имел ввиду что-то иное, когда предлагал чаще уединяться?.. Несмотря на всё это, Кнайф был Курасану другом. Другом... А больше? Мог бы он быть чем-то большим, чем другом?... Ответ старшего поразил сероволосого в самое сердце ледяной и ужасно больной стрелой страха. Стрелой остаться отвергнутым. — Пожалуйста, отпусти меня. Тихо слетело с губ рыжеволосого. Душа рухнула куда-то вниз. На что он вообще рассчитывал, когда говорил о своих чувствах? — Но я так люблю тебя... — Пожалуйста, отпусти меня. Я не готов... Кажется, душа сейчас была готова распасться на мелкие осколки, режущие внутренности в кровь. Почему?.. — Я ведь так люблю тебя... — из серых глаз потекли слёзы. Рыжий ничего сказал, лишь дрожащей рукой начал утирать их. — Пожалуйста... *** Здание охватывает пламя. Яркие, напоминающие то самое солнце языки пламени покрывали изнутри здание и вылазили из окон, выпуская после себя огромное количество дыма. «Пару вдохов — и ты труп». Возможно, что-то с уроков безопасности жизнедеятельности Курасан и запомнил. Рыжеволосый ведёт за собой сероволосого, оба идут на корточках, держась за стену. Из-за дыма ничего не видно. — Держись, Кнайфи, держись... Главное, плотнее марлю держи... Кнайф ничего не говорил в ответ, лишь осторожно шёл и тяжело дышал сквозь намоченный платок. Шёл и держал за руку Курасана. Этого ли ты хотел?.. Прямо перед лицом падает горящая дверь, блокируя доступ к выходу. Курасан, сжимая чужую руку и прижимая влажную марлю к носу, в панике бегает глазами по коридору. Далеко позади завален выход. Окон нет. Двери заблокированы. — Это не может быть конец... — приглушённо зарыдал Курасан. К большому ужасу, рыжий только сейчас понял, что его тряпка рядом с окном становилась всё суше и суше, да и к тому же он недостаточно её намочил. Чужая рука внезапно прижала ко рту парня мокрый платок в красную клетку. Светло-карие глаза расширились. — Ты что натворил, придурок?! Кнайф слабо улыбнулся, чувствуя, как немеют конечности. Курасан не знал, что делать, отчего отчаянно закричал в марлю и зарыдал: — Я люблю тебя! Сероволосый слабо обнял возлюбленного: — Пожалуйста... отпусти меня... Спустя всего несколько секунд рыжеволосый понял, что Кнайф больше не дышит. Он без сознания. Закричав в марлю, Курасан зарыдал и обнял бессознательное тело. — Я ведь так люблю тебя... В бессилии, Курасан отбросил марлю прямо в огонь, что почти подкрался к ним. Обняв лежащего на полу Кнайфа, парень почувствовал, как сильно его клонит в сон...