Забытая история

      Звон колоколов сотрясает и заставляет меня крепче сжать минею. Поворачиваю голову — большая инкрустированная надпись на алтаре гласила: «Omnis anima potest emundari a peccato et a peccato per gratiam Sanctorum», что в переводе означало, что всякая душа может быть очищена от грехов и греховности благодатью Святых. Эта надпись мне никогда не нравилась, потому что словно символизировала необходимость подчинения и дисциплины.       Кто-то сильно дернул меня за рукав рясы. Я обернулась и наткнулась на предупреждающий взгляд наставницы. Теперь она смотрела на меня, приподняв бровь. Видно было, что она поражена моим поведением – я поспешно отвернулась, выпрямив спину и шепча молитву. От Гелланаиды тоже не укрылось это движение – она не переставая молиться прожгла меня взглядом, не обещавшим ничего хорошего. Я закрыла глаза, раз за разом повторяя молитву во славу богов. Но в голову почему-то лезла одна и та же мысль – я была уверена, что еще немного, и я загрызу кого-нибудь из собравшихся здесь святых.       Я открыла глаза, тихо вздохнув. Раздались удары колокола – уже не семь, а девять, и в воротах появилась небольшая процессия. Впереди в паре со священником шли два алебардщика в синих рясах с короткими металлическими наплечниками. Оба были в золотых масках и с одинаковыми апостолами в руках. За ними следовала еще одна группа святых – они шли друг за другом в масках и одинаковых красных рясах, подпоясанных широкими золотыми поясами, из-под которых выглядывали золотые сандали.       Я нахмурилась и проследила взглядом, до каменной арки, где они скрылись. Медленно я повернулась к наставнице и опустив глаза прошептала:       -Наставница, прошу меня простить, тут слишком душно, можно ли мне чуть подышать воздухом?- мои глаза упирались в спинку скамьи.       -Хорошо, только не задерживайся там,- наставница положила два пальца мне на лоб, давая свое разрешение и благословение.       Кивнув, я не поднимая взгляд, скользнула к выходу, но затем свернула и забежала туда, где недавно скрылись священники. Накинув тонкую чёрную вуаль, я тихо пошла, пытаясь уловить, в каком направлении они двинулись.       Оказавшись возле стены, окружавшей трапезную, я посмотрела вверх. Солнце было ещё даже не в зените, но его лучи заливали розовым сиянием комнаты, с хрустальным потолком. Я направилась к окну, ведущему во внутренний дворик – моя рука потянулась к бархатной портьере. За ней было просто огромное окно, из которого открывался прекрасный вид на внутренний дворик, но это меня интересовало сейчас в последнюю очередь. Взглядом я нашла служителей храма, они стояли ко мне спинами и о чём то беседовали.       Стараясь двигаться как можно тише, я потянулась за ручкой, открывающей окно. Раздался тихий щелчок. Я закрыла глаза и прислушалась к собственным ощущениям.       Все будет хорошо... Свободной рукой я потянулась к звезде на шее, нежно сжав её.       Открыв глаза, я сосредоточилась на священниках, стараясь разобрать их голоса.       -Что же вы предлагаете, Блаженнейший? Оставить, этих неверующих на милость господню?- голоса были ели слышны, поэтому я наклонилась ближе к окну.       -Мы должны искоренить это зло! Ему не место среди нас!- послышался другой, более грубый голос. Я прикусила губу, крепче сжимая звезду в руке. Если меня так поймают, закончиться все очень плохо.       -Спокойнее, отец Юлиан. Не впервой нам бороться с нечестивыми. Все это закончиться быстрее, чем вы думаете. От этих людей не останется и пепла, мы сожжем их завтра ночью.       Резкий  вздох сорвался с моих губ, и я отступила, отпуская портьеру.

      "Они сожгут людей. Не важно, верующих, или нет".

      Думаю, за такие высказывание тетушка Гелла меня бы выпорола, но мне все равно. Развернувшись, я поспешила обратно в молельный зал. Мысли в моей голове, не давали мне сосредоточиться.

«Мы должны искоренить это зло!»

«Не впервой нам бороться с нечестивыми...»

«Мы сожжем их завтра ночью...»

      Слова раз за разом звучали все громче. Я схватилась за голову, но голоса продолжали преследовать меня. Я остановилась, глубоко вздохнув и подняв взгляд на стеклянный потолок. Солнечные лучи ласково легли мне на щеки, согрева своим теплом. Постепенно мысли начали приходить в порядок.  Вздохнув еще раз, я пошла в молельный зал.       Наткнувшись на вопросительный взгляд своей подруги Дэнис, я кивнула и поспешила на свое место. Мне пришлось сильно напрячь мышцы лица, чтобы изобразить подобие улыбки для наставницы. Мне удалось, наконец, собраться с мыслями. Теперь в первую очередь следовало заботиться о собственной безопасности и сидеть покладисто.       По завершению службы я осталась в храме, сказал, что еще немного хочу помолиться трехликим богиням. Дэнис, конечно, не поверила. Когда она выходила из храма, то провожала меня взглядом до самой дороги.       Войдя обратно в модельный зал, я уселась на скамейку и задумалась, что делать дальше. В храме все ещё оставались другие служители, потому я просто поднялась и по коридору прошла в соседнюю комнату. для трехликих богинь тут имелся собственный зал. хоть он и был небольшим, но поражал своей красотой. стены и своды были расписаны сценами из битв, а в самом центре находился высеченные из цельного куска серого гранита богини, держащие на коленях лук и колчан со стрелами.       Едва я вошла в зал, как заметила, что не одна. Тут были священники. Не поднимаясь с пола, они трижды прижались к древним иконам в массивных золотых и серебряных рамах. Я тоже опустилась на колени перед статьями богинь. "Молчи. Прощай. Верь"       Три главные заповеди богинь, нарушать которые не имеет право никто, кто посвятил себя в монашество.       Нужно молчать о неудобства.       Наслаждаться тем, что дали боги и надеяться на их милость.       Нужно прощать и не иметь врагов. Это оскверняет богов.       Нужно верить. Верить беспрекословно отцам и матерям божьим. И конечно, верить в Богов и божеств.       Опустив голову, я накинула вуаль и начала шептать молитвы.       Вуаль носили только женщины, священники говорят, что если женщина будет молить не покрытая, то наведёт на себя и свою семью гнев богов.       Отогнав ненужные мысли, я продолжила молиться, но продлилось это не долго. В голову постоянно лезли другие мысли.

«Мы сожжем их завтра ночью...»

      Я закусила губу раздумывая. Одна половина меня боролась со второй. Я знала, что, то, что задумали священники – преступление против жизни, но… но выступать против святых опасно. Если хоть кто-то узнает о том, что я даже подумала не так, как говорит церковь - мне не жить.       Выбрать справедливость или подчинение? Непроизвольно мне стало смешно. Если я выберу справедливость, то вероятно, я не смогу выбрать больше ничего, так как окажусь в одной могиле с нечестивыми. Это было не простое решение.       Хотя, если честно, я приняла его почти сразу. Я знала, что я сделаю завтра ночью.