комод в глубине сердца

Для Арсения быть счастливым, вовсе не означает чувствовать радость, и прыгать до потолка от тех или иных новостей. Счастье, в понимании мужчины, это таинственное чувство, спрятанное в комоде на чердаке его организма, то, что давно позабыто, и не имеет такого значения как раньше. «Раньше и жить было лучше», твердят старшие, пока Арсений вяло слушал родителей, когда они узнали о его ориентации, уж лучше, она бы хранилась все в том же комоде, все на том же чердаке, и было бы намного проще. Но закрываться от близких безумно не хотелось, и хоть Попов уже не маленький, даже в свои 30, он так же болезненно воспринимает слова. – Арсений, ну почему? Почему именно ты? – чуть ли не плача, твердила мать, пока отец молча смотреть в стену. Его молчание убивало, и доводило до мурашек, от чего становилось страшно, а слушать собственную маму и не хотелось вовсе. – Так получилось. – сухо отвечал мужчина, не желая продолжать диалог, его дело – сказать, остальное само решится. И хоть врожденное желание импровизировать, побудило смелость, Арсений вовсе не знал, что он будет делать дальше. Кажется, он не хотел этого знать. Ушел Попов вечером, когда стемнело настолько, что цвет деревьев было не различить, все они черные, тусклые, а настроение ухудшалось с каждым мгновением. Дорога скользкая, на улице март, снег растаял, что делало передвижением еще труднее, а сломать себе поясницу вовсе не хотелось. Квартира не казалось теплым и безопасным местом, она была холодной, ведь отопление отключили, серой, ведь Арсений не хотел сделать ремонт более ярким, одинокой, ведь остался мужчина совсем один. Кофе не согревал, лишь злил, поэтому его пришлось вылить, оставляя желание, выпить горячего, все так же не исполненным. А утро хоть и светлее, но жизнь от этого все равно не стала интереснее. Тогда Попов и подумал, что время, что-то менять, в этот момент же, он и вышел на улицу, не забывая закрыть дверь на замок. Несколько раз поскользнувшись, Арсений добрался до места назначения. Это был дом, обычная хрущевка, ни чем не отличавшиеся от других, все такая же тусклая, а вокруг нее много грязи, что в принципе соответствует весне в хмурой стране. Площадка, только, яркой была настолько, что глаза болели, поэтому мужчина старался не смотреть на нее столь часто. Остановившись, ему оставалось лишь глубоко вздохнуть, собраться с мыслями и позвонить в домофон. Секунды молчания, казались вечностью, но все же, некий принял звонок. – Кто там? – Услышав сонный голос, Попов слегка удивился, после чего мигом посмотрел на время. 7:30. – Извини, что разбудил. – Арсений смеется, тихо, ласково, а человек по ту сторону хмыкает, нажимая на открытие. Парадная пахла перегаром, разрисованные стены, грязные ступеньки, но несмотря на весь ужас, Попов не мог скрыть свое волнение и улыбку, вид его вовсе не волновал. Квартиру, на третьем этаже, открыли быстро, парень потирал глаза, стоя в футболке и штанах, хрипло поздоровался, пока Арсений заходил. – Шаст, привет, я по делу. Точнее, сказать кое-что хотел. – Попов шустро стал разуваться, оставляя Антона в недоумении закрывать двери, и уходить на кухню. Тут же послышался щелчок, и чайник был поставлен на плиту, мужчина в это время снял пальто, и двинулся за собеседником. – Ну-ка, поведуй. Чего в такую рань? – парень сел за стол, Арсению оставалось лишь виновато улыбнуться, и сесть напротив. – Я как то проснулся, не смотрел на время, сразу к тебе пошел. – Шастун молчал, заглядывая в глаза напротив. Отросшая щетина, морщинки у глаз, и покусанные губы, вовсе не идеальный вид парня, который так полюбился мужчине. – Вчера я был у родителей. И раз им я признался, пора тебе тоже. Арсений переживал, Арсению вмиг стало страшно, и эти чувства пугали, скрыть их было невозможно. Антон все видит, но молчит. Чайник вскипает, и поэтому продолжить признание не вышло, ведь Шастун тут же скочил, выключая газ. Когда в чашках уже вместился кофе, и одна из них попала к Арсению, он наконец почувствовал тепло. Кофе согревал, или сама квартира была теплой, а может и хозяин ее сделал такой своей солнечностью. – «Сейчас или никогда» – думает Попов, ставит чашку на поверхности, и действительно говорит. – Я, в общем то, гей, и ты мне жутко нравишься. Даже не так… – Арсений помалкивает несколько секунд, не смотря на возлюбленного. – безумно нравишься, до боли в голове, мне нравится твои волосы, губы, глаза, руки, мне нравится твой смех, твои шутки, твоя речь, мне нравится твой характер, и каждая частичка тебя находится в моем сердце, заполняя его полностью любовью к тебе. И погрузились парни в молчание. Шастун молчал, Арсений видел лишь его руки, что теребили кольца на пальцах. Он не поднимал голову, ждал, словно сейчас его расстреляют. – Арс, слушай… – слыша тихий голос собеседника, Попов вовсе потерял надежду. Это конец. – я не думал, что ты скажешь когда нибудь эти слова. – Следует тихий смешок, и Арсений решается приподнять голову, будь он собакой, его ухо бы поднялось, вслушиваясь в каждую интонацию и букву. – Ты сейчас своими руками сломаешь мой стол, не волнуйся так. – Антон лишь рукой погладил мужчину по голове, заставляя того покрыться мурашками. – Ты мне нравишься, сильно, даже я бы сказал, что влюблен в тебя. Арсений тут же поднял голову, не веря своему слуху, может ему показалось. Парень улыбался, покрываясь румянцем, и это вовсе не смешило, ведь сам Попов, кажется, был красный как помидор. – Ты серьезно? Если это шутка, она не смешная. – Антон лишь улыбнулся, после чего встал со стула, он шустро подбежал к Арсению, садясь на карточки напротив него. – Нет, сижу, блять, байки рассказываю. – Парень не дает ничего ответить, потому что тут же накрывает своими губами губы Попова, обхватив плечи руками, стараясь не свалиться задницей на пол. Арсений не успевает и подумать, как тут же отвечает, поддаваясь эмоциям и чувствам, стало легче. Антон до безумия нежный, после чего остается только таять от его поцелуев и прикосновений. И кажется, кто-то сумел открыть комод на чердаке.