Непогребенная

1980 год. Сельская свадьба. Идут кадры черно-белой любительской съемки: во двор въезжает украшенная шарами и лентами «Волга», с куклой на капоте. Из нее выходят счастливые новобрачные. Жених - высокий, крепкий мужчина, не очень молодой – лет тридцати пяти, уже начавший лысеть, глаза немного навыкате, однако внешность его все же нельзя назвать отталкивающей, так как он улыбается широкой белозубой улыбкой и на лице его выражение эйфории. Невеста – тонкая, изящная брюнетка лет около тридцати, роста чуть выше среднего - всего на полголовы ниже жениха, черты лица милые; она тоже все время улыбается, но немного смущенно. Видимо стесняется такого внимания к себе, толпы, съемки и оттого движения ее немного скованны. Она держит в руках букет из калл, руки в белых перчатках, вместо традиционного венка с фатой у нее на голове белая шляпа с широкими полями. Свадебное платье ее длинно, в пол, и потому она подбирает его рукой при ходьбе. Как водится, новобрачных встречают родители. Растроганная мать подносит каравай и произносит какую-то речь. Звука нет, слышится только шум мотора при съемке. Следующие кадры - в столовой, где по стенам развешены традиционные плакаты вроде « Совет да любовь». Молодые поднимаются из-за стола и целуются под крики «Горько!» Затем уже следующий день – супруг вносит новобрачную в новый дом на руках. Тут пленка обрывается. Темнота. Тишина. И вот слышится стук молотка. Уже не любительская съемка, а изображение как в реальности: тот самый мужчина, в котором каждый узнает бывшего жениха, однако сильно изменившийся, в грязной порванной майке, с сигаретой в зубах, с красными воспаленными глазами, небритый, с каким-то зверским выражением лица забивает гвозди в пол… Спустя сорок лет. Тоже свадьба. Вечер. Красиво освещенный и украшенный павильон в летнем саду. Нарядные гости пьют коктейли, прохаживаются, беседуют. Свадебный торт уже разделен и его начатые куски с фигурками жениха и невесты лежат на тарелках перед новобрачными. Они шепчутся и смеются. На лицах обоих написано такое увлечение друг другом, что все остальные кажутся им просто лишними. Потом они танцуют, прильнув друг к дружке, сплетясь руками, лишь иногда поднимая головы, чтобы встретиться любящим взглядом. Жених – темноглазый, смуглый красавец, широкоплечий и высокий. Невеста – стройная светловолосая девушка с выразительными серо-голубыми глазами, тоже очень хороша собой. Уже за полночь. Некоторые гости тоже еще танцуют, подвыпившие где-то в стороне шумно прощаются. Мать невесты – моложавая, подтянутая женщина, с белыми, тщательно уложенными волосами провожает до машины подругу. - Молодцы ребята! – говорит ей подруга мечтательно, - Очень красивая пара. И видно, что любят друг дружку. Рада за вас, Надежда! Искренне рада! И надеюсь, что Оленька будет счастлива в браке! - Так-то оно так, но на душе у меня все равно как-то тревожно. Уж слишком быстро у них все развернулось. И месяца не повстречались, как решили пожениться. А ведь мы его даже толком не знаем! - Ох, Надежда, ты в своем репертуаре! – подруга со смехом садится в машину, - Ищешь проблемы там, где их нет. По-моему это просто ревность. Ты ревнуешь дочь к жениху! Еще бы! Любимая единственная доця, всегда при тебе, а тут вдруг какой-то тип неизвестный явился и ее у тебя похитил. Что, не так разве? – Мать невесты ничего не отвечает, она стоит погруженная в свои мысли. – Ну, прости, ладно! Спасибо тебе за все! Пока! – Она заводит машину и уезжает, а та, помахав рассеянно на прощанье подруге, еще какое-то время стоит на месте, что-то соображая. В это время невеста прощается со своей подружкой. Подружка невесты – высокая шатенка с карими глазами, приятной улыбкой, слегка полноватая, обладательница шикарных длинных, от природы вьющихся волос. Обе возрастом чуть-чуть за двадцать. В полумраке сада поблескивают кристаллы на корсаже свадебного платья, легкий ночной ветерок колышет фату и локоны невесты. Подружка: - Я очень рада за тебя, Оля, но все равно мне как-то не по себе. Ведь мы так мало знаем Влада! Невеста недовольно морщится: - Ну вот, и ты туда же! Совсем как моя мама говоришь. Вам просто не нравится мой избранник, вот и все. Он не такой богатый и успешный, как она мечтала. А я ему верю! Он меня любит! По- настоящему любит, понимаешь? Такой, какая я есть, со всеми моими недостатками. И я могу с ним не притворяться, а быть сама собой. - Я это все понимаю, подруга! И не хочу с тобой спорить, но я лично так не смогла бы. Пусть ты ему доверяешь, но почему он не рассказывает о своем прошлом? - Что именно? – Оля нервно подергивает плечами, - я знаю, что он не учился в вузе, что был на заработках заграницей, что он строитель-каменщик, ему 28 лет, и он не был женат до меня. - А его родители? Ведь их не было сегодня. И никаких родственников тоже, только пара его друзей. - Родители Влада погибли в автокатастрофе, когда ему было семь лет. Дедушка с бабушкой вырастили его, но тоже уже умерли. Он фотографии показывал. Ну ладно, пока! Мне некогда! – Невеста чмокает подружку в щечку и убегает. Та стоит озадаченная, вертя пустой бокал в руках. Спустя месяц после свадьбы. Молодые супруги едут в автомобиле по сельской неровной дороге. За рулем Влад. За окном мелькают поля с подсолнухами. Солнце клонится к закату. У Оли недовольный вид, она ворчит: - Почему ты раньше не говорил мне про этот дом? - Я и сам не знал. Родственники позвонили, сказали. - Что ты наследник? - Ну да! - А ты был там хоть раз? - Нет. - Как странно! Едем неизвестно куда! И неизвестно зачем! - Послушай, Зая, мы месяц отдыхали на море, как ты и хотела. А теперь пора мне и за работу приниматься, дом в порядок приводить. Собственный дом! - Я никогда не жила в селе. - Ничего, когда-то все приходится делать впервые. - Например, что? Корову доить? Разводить кур, огород? Поливать капусту? Влад смеется: - Ну, хотя бы что-то из этого! Тем временем они въезжают в село под названием Любимовка. Оля с интересом смотрит в окно. Мелькают заброшенные дома, поросшие бурьяном дворы, покосившиеся заборы, пасущиеся козы; встречаются и добротные заборы, ухоженные дворы и новые дома, но гораздо реже, чем дома сельских бедняков с их убогим бытом и детишками на велосипедах, едущих посредине улицы. Они останавливаются почти в самом конце длинной улицы, Влад просит Олю подождать немного в машине, а сам идет к соседям за ключом. Возвращается. И они въезжают в соседний двор без ворот. Без всякого энтузиазма, с унынием жена осматривается. Кирпичный дом цел и снаружи выглядит неплохо, но его окна заколочены фанерными щитами и это портит вид, двор весь порос сорной травой и крыльцо разрушилось от времени. Муж отпирает дверь, и они входят в темное помещение, где не сразу можно сориентироваться. Он просит посветить фонариком на телефоне, Оля выполняет просьбу и он включает электричество на счетчике, потом свет во всем доме. Первое помещение – это прихожая, где нет ничего кроме какой-то старой обуви и истертого пыльного коврика на полу. Затем кухня, она же и столовая. Чуть просторнее, чем прихожая, но все равно мала. В ней стол под старой клеенкой со стертым рисунком, несколько табуретов, холодильник советских времен, радио на стене, тюлевая занавеска на окне. - Здесь как будто время остановилось… - шепчет Оля. Он молчит, что-то сосредоточенно обдумывает. Тогда она замечает громко: - Какой затхлый воздух! Здесь нечем дышать! Давай проветрим что ли? - Давай. Держи открытыми двери, а я пойду снаружи отколочу окна. Затем они вносят в дом коробки с вещами, достают в первую очередь еду и наспех перекусывают бутербродами, запивая их чаем из термоса. Молча. Оля ни о чем не спрашивает. После перекуса принимаются за уборку: вытирают пыль, подметают найденным на кухне веником пол, моют его какой-то найденной тряпкой. И так до полуночи. Потом Оля, кое-как наведя порядок в маленькой спальне с содранными обоями, выключает свет и валится в изнеможении на топчан у стены. Влад в это время вешает на стену соседней комнаты большой плазменный телевизор и усаживается с пивом на старый диван смотреть какой-то американский боевик. Посреди ночи Оля внезапно просыпается от какого-то звука. В ни чем не завешенное окно светит ущербная луна, но она освещает только полкомнаты - там, где кровать, остальное во мраке. Пробудившись, девушка отчетливо слышит чье-то тяжелое дыхание и стон в комнате. - Влад, это ты? В ответ еще более тяжкий стон. - Кто здесь?! – Оля поднимается с постели, инстинктивно прижимаясь к стене. Слышится голос, гулкий, как из колодца, со стоном: - Похорони меня!.. В полоске лунного света вдруг оказываются худые, грязные ноги, связанные цепями и кусок оборванной сорочки. Оля истошно кричит. На ее крик вбегает нетрезвый муж, тут же включает свет. В комнате никого. Он зол: - Ты чего орешь, как ненормальная?! Мышь? Паук? Оля (на выдохе): - Привидение! Он презрительно смеется: - Ты издеваешься? Ради дурацкой шутки надо было орать посреди ночи? - Я клянусь, честное слово! - Хватит делать из меня идиота! – он еще более злится, - наснилось ей тут и орет! Психопатка! Ложись спать! - Я здесь не лягу! - Ну, иди, там ложись! Оля дрожит и со страхом смотрит на мужа, она впервые видит его таким. Покорно идет и ложится перед включенным телевизором на диване, поджимает ноги, чтобы не мешать Владу, укутывается простыней и пытается заснуть. Он еще какое-то время тупо смотрит в экран осоловевшими глазами, допивает свое пиво и заваливается спать за спиной Оли. Через минуту уже слышится его громкий храп. Утро. Оля в майке и шортах, в косынке выходит во двор осмотреть хозяйственные постройки, проходит и в заброшенный сад. - Доброго здоровья! Вы наши новые соседи? – она вздрагивает и оборачивается на голос. За забором-сеткой стоит молодая женщина с копной рыжих волос, одетая в вылинявший домашний халат с миской в руках и приветливо улыбается. - Здрасьте! – Оля немного растеряна и не знает, как себя вести. Но соседка сама продолжает разговор: - А я тут помидоры собираю и вижу, кто-то ходит. Дай, думаю, спрошу. Ну, как вам тут, нравится? - Да, если честно, пока не очень. Работы здесь очень много, я смотрю… - О, это точно! Село есть село! Дать вам помидоров? У нас хорошие. - Нет, спасибо. Мы вчера в супермаркете купили. - Так то супермаркет, а то свои, - она смеется, - ну, как знаете. - Подождите, - Оля боится, что соседка уйдет, - у меня есть вопрос. Женщина смотрит на нее с интересом. - А кто здесь жил раньше, в этом доме? Та задумывается: - Да вроде бы последние годы никто. Но я тут всего два года живу. Вот дедушка мужа с нами живет, он – старожил, все про всех знает. Хотите спросим? Меня кстати Лена зовут. - Меня Оля. - Очень приятно! - Взаимно. И Оля идет следом за новой знакомой через садовую калитку во двор. Они входят в тесную, заставленную бидонами прихожую. Слышится плач малыша. В кухне сидит седой бородатый старик лет восьмидесяти, еще довольно крепкий, с натруженными руками. Он, видимо, присматривал за ребенком – полуторагодовалой девочкой в коротком платьице и памперсе, со смешными рыжими хвостиками на голове, в веснушках, похожей на мать. Лена быстро подхватывает ее плачущую на руки, говорит на ходу: - Представляете, до сих пор кормлю! Щас, не капризничай! Цыц! – и обращается к деду громко, - Деда, тут к Вам пришли! Соседка наша новая, хочет поговорить! – и Оле тихо, - Он у нас плохо слышит. Услышав заветное слово « поговорить», старик оживляется и смотрит на пришедшую дружелюбно и с любопытством выцветшими серыми глазами. Оля садится на предложенный стул и начинает смущенно: - Здравствуйте! Мы вчера приехали в соседний дом, Вы мужу ключи давали. Наша фамилия – Колесник… Дед перебивает, хрипит прокуренным голосом: - А наша – Ковалевы. Мы с вами дальние родичи. Моя мать – родная сестра была бабушки твоего мужа. - Я хотела узнать, кто раньше в нашем доме жил? Он откашливается и потом начинает рассказ: - Самые первые тут жили одни молодые, Бутко была их фамилия. Лет сорок назад. Но недолго жили. Только поженились, как она пропала…Он сам дом этот строил, а потом тоже куда-то уехал. А жена-то так и не нашлась! Как сквозь землю провалилась, понимаешь! Милиция к нему приходила, вопросы задавала, как, мол, и что. А он говорил, что поссорились, и она завербовалась на север работать. Кстати тогда на вокзале и нашли ее сумочку с документами. Решили, что погибла. Несчастный случай или убил кто. Дом достался племяннику того Бутко, который уехал. Тот любитель был выпить и потому, когда он говорил про привидение, ему никто не верил. А мне думается, дыма без огня не бывает… Ведь другие-то родственники отказались там жить, говорили: проклятый дом, жить нельзя. А ты может тоже видела что? Оля кивает, покраснев. - Освятить вам надо дом, вот что. Батюшку пригласить и освятить. - Да я бы с радостью, но муж – неверующий, не желает. Венчаться тоже отказался, хотя я и предлагала. - Это плохо, - резюмирует старик, - плохо, да… Но ты не расстраивайся, может все еще переменится. Мало ли что! Да и мертвых бояться не надо, по-моему, надо больше живых бояться! – Оля задумывается над его словами. Потом решает задать последний вопрос: - Скажите, а мой муж в каком родстве с тем Бутко, у которого жена пропала? Которые были первыми жильцами в этом доме? - Племянник того племянника, что выпивал и помер. Короче тот Бутко был ему по отцу двоюродный дед. - Ясно. Спасибо Вам за информацию! Теперь буду знать! – Оля собирается уходить. Лена провожает ее до калитки, приглашает в гости: - Заходите как-нибудь к нам, когда уборочная закончится. Муж мой сейчас у фермера работает, занят. А потом давайте устроим во дворе пикник, шашлыков нажарим, а? - Заманчивое предложение! – Оля улыбается. Лена быстро выносит из летней кухни банку молока: - Берите. Козье. Утрешнее. - Ой, спасибо! Да зачем же? Слушайте, мне так неудобно, я ведь без гостинца, с пустыми руками. - Да ну, ерунда! – Лена машет рукой. - Я потом баночку верну. – Они расстаются. Оля не без страха входит в дом. Заспанный, с помятой физиономией муж уже что-то делает в кухне. Она показывает ему молоко и старается говорить весело: - Вот, соседка дала! Козье. Ты же любишь! Он косится на банку, кивает, а когда она ставит ее на стол и собирается выходить, вдруг резко хватает за руку, притягивает к себе и шепчет на ухо злобно: - Еще раз ты пойдешь туда без меня – будет плохо! Пожалеешь о том, что на свет родилась. Что тебе тот дед про меня наговорил? - Ничего! Клянусь, ничего не говорил! – Оля плачет. – Что с тобой случилось? Ты изменился! Ты раньше так со мной не разговаривал… Вместо ответа Влад берет жену за лицо обеими руками, она смотрит на него испуганными, полными слез глазами, и с силой отталкивает от себя так, что она еле удерживается на ногах. Садится на стул, закрывает лицо руками и рыдает. Он стоит над ней все с тем же злобным выражением и чеканит каждое слово: - Твоя мать – богатая женщина, магазин имеет. А на свадьбу подарила нам копейки. Задавила жаба?! Слушай меня внимательно: завтра она приезжает нас проведать. Проси, умоляй, на коленях стой, но чтоб вечером у меня были на руках десять тысяч долларов. Поняла? Не слышу! Поняла?! Она отвечает сдавленным голосом сквозь рыдания: - Да. - Вот и хорошо. Десять тысяч долларов. Для начала. На следующий день к ним во двор въезжает синий «Форд». Выходит мама Оли. Молодые встречают ее на крыльце с делаными улыбками. Дочь приглашает скорее в дом, не давая осмотреться. Та недовольна: - Что вы, ребята, в такую глухомань забрались? Еле вас нашла! Интернет не ловит, даже мобильная связь в вашей округе плохая. Навигатор постоянно вис. Оля накрыла на стол: чай, пирог со сливами, варенье. Мама удивляется: - Сама пекла? – Та кивает, улыбаясь. - Осваиваюсь потихоньку. Сливы в саду нашла, а старая духовка неплохо печет. Варенье из слив тоже сегодня сварила немножко. - Молодчина! Настоящая хозяйка! – Надежда Николаевна ободряюще похлопывает дочь по плечу. - Она и порядок навела во всем доме, умница вообще, - говорит Влад с притворной улыбкой, прихлебывая чай из кружки. После чая он, поблагодарив, идет на улицу. Наступает время для серьезного разговора матери и дочери. Улыбка сразу исчезает с лица Оли. Мать замечает: - Ты что-то неважно выглядишь, доця. Бледная и круги под глазами. Устала? - Да есть немного. - Тебе надо больше отдыхать. Оля набирает в легкие побольше воздуха: - Мама, мне нужно с тобой серьезно поговорить. - Я слушаю тебя внимательно. – Она всматривается в лицо дочери и ее все больше и больше охватывает тревога. - Послушай, ты не беременна? Та отрицательно машет головой. - Мам, не могла бы ты дать нам денег на ремонт этого дома? Ты сама видишь, в каком он состоянии. – Бросив случайно взгляд в окно, Оля видит мужа. Он делает вид, что измеряет рулеткой подоконник, а на самом деле слушает их разговор. Слова хорошо слышны через форточку. Это еще больше выбивает ее из колеи. - Что с тобой, Оля? – Мать берет ее за руку, - Ты чего-то недоговариваешь. Влад обижает тебя? Это он заставляет просить деньги? – Та не решается даже кивнуть. Она лишь низко опускает голову, чтобы скрыть набежавшие слезы. Но мать истолковывает это по-своему, она не видит зятя в окне и не знает истинной причины дочкиных слез и потому говорит с обидой в голосе: - Упрямишься! Покрываешь Влада! А он, между прочим, подлец! Как можно?! Привезти в глушь, не иметь никаких средств и жить за твой счет! – Нервничая, она заходила по комнате, - Пойми, Оля, для тебя мне ничего не жалко. У меня с собой мало наличных. Вот, оставлю тебе все, что есть, а потом переведу деньги на карточку. Лично тебе! Поняла? Для него у меня нет ни копейки! - Мне нужно десять тысяч долларов, - чуть слышно говорит Оля. - Что-что? Она повторяет. - На ремонт дома? Это он так сказал? Так, понятно! За эти деньги в селе можно купить отличный дом с удобствами, ты это знаешь? - Влад не хочет. - Да, я так и думала! Знаешь что, дорогая, собирайся! Поедем домой! – Парализованная страхом Оля не двигается с места. - Какая я дура! Согласилась на этот брак! Зачем?! Оля, ты можешь в любой момент вернуться домой, знай это. Не держись за такого мужа. Позвони мне и я приеду тебя забрать. – Оля молчит. Мать уходит, слышно, как заводится и уезжает машина. Тут же в комнату входит с недоброй усмешкой Влад. Он одевает наручники жене и тащит силой в ту комнату, где ей явился призрак, чтобы приковать к батарее. При этом он говорит: - Жила-была одна глупая девочка. Единственная и горячо любимая дочь у своей мамочки. Но мамочка избаловала ее и плохо воспитывала. Дочка выросла и вышла замуж за Синюю Бороду. И тогда он занялся ее воспитанием! Ха-ха-ха! «Влад – подлец!» И она даже не знает, до какой степени! – Он уходит, оставляя свою жертву в отчаянии. Проходит время. Несколько раз звонит Олин телефон – это Катя, подружка со свадьбы. Но дотянуться до телефона Оля никак не может, он лежит в другой части комнаты. Она беззвучно плачет. Потом с надеждой вглядывается в окно: может удастся позвать на помощь соседей, попросить вызвать полицию? Но форточка крепко заколочена, и окно выходит на глухой задний двор, поросший высокой сорной травой и старый полуразрушенный сарай, никакого просвета. Надежда угасает. В голове звучат слова старика-соседа: «Живых надо больше бояться, чем мертвых…» Да, обезумевшего мужа она теперь боится куда больше, чем явившееся в этой комнате привидение! На подоконнике лежит пожелтевшая, двадцатилетней давности газета, которой видимо бывший хозяин-алкоголик закрывал стекло. Оля обращает внимание на напечатанное там изображение Казанской иконы Божьей Матери с молитвой. Она читает много раз и молится своими словами, со слезами, горячо молит о помощи. День клонится к вечеру. Влад больше ни разу не входит в комнату. В это самое время Катя звонит Олиной матери. Та на автозаправке. Голос Кати в трубке крайне взволнован: - Алло! Надежда Николаевна? Здравствуйте! Это Катя. Не могу никак дозвониться до Оли. Она номер не поменяла случайно? - Нет, не поменяла. А что случилось? - У меня есть очень важная информация о ее муже. Мои друзья нарыли. Этот Влад Колесник, оказывается, был судим за убийство. - О Господи!.. - В драке убил какого-то мужчину, но получил срок условно. Мне кажется, что Оля в опасности. Ее надо как-то предупредить. Пусть будет с ним осторожна и при первой же возможности уйдет от него. - Ох, Катюша, я сейчас же разворачиваюсь и еду к ним. И не одна, а с полицией. Сейчас всех на ноги подниму. Есть у меня в органах хорошие знакомые! Его надо проверить. А вдруг за это время… О нет! Только не это! И почему я ее днем не забрала?! Ночь. На кухонном столе стоит початая бутылка водки. Влад-маньяк, весело насвистывая, проверяет ножи. Выбирает один и точит его. А измученная Оля сидит, прикованная за левую руку к батарее, сидит тихо, без слез и криков. Страх перед призраком отступил, и она больше всего боится безумного мужа. Голос из темноты не пугает ее. Все те же слова: - Похорони меня! Оля решается вступить в разговор с призраком: - Кто ты? - Татьяна. - Тебя убил муж? - Да. Мое тело здесь, под полом. Молю, похорони меня по-христиански! - Я помогу тебе, если ты поможешь мне. Сейчас сюда явится мой муж, чтобы убить меня. Помешай ему и я сделаю то, о чем ты просишь. – Призрак не отвечает. Слышится только тихий шорох в углу. В этот момент открывается дверь, и маньяк намеревается войти в комнату, но не может. Что-то мешает ему. Он недовольно бормочет: - Что за… И тут видит перед собой Призрак женщины. Лицо как будто размыто, его черты не видны, чернеют только две дыры на месте глаз. Темные слипшиеся пряди волос свешиваются на лоб. На Призраке обветшавшая ночная сорочка, руки и ноги связаны цепями. Он беззвучно надвигается на Влада. Мгновенно трезвея, тот начинает истошно орать. Выбегает на улицу, роняет нож, на улице его хватают приехавшие вместе с Олиной матерью полицейские: - Иди сюда, голубчик! – Влад невменяем. Среди истошных нечленораздельных криков можно разобрать лишь: «У нее нет глаз! Нет глаз!» Мать с полицейским входят в спальню, включают свет и находят Олю. Надежда Николаевна вскрикивает и бросается к дочери. Та спасена. На следующий день в этой комнате срывают полы. Кроме Оли и ее матери присутствуют полицейский и представитель местной власти. Работают двое специально приглашенных рабочих. Под полом оказывается старинный сундук, в котором раньше в сельских домах принято было хранить одежду и белье. С него сбивают проржавевший навесной замок и обнаруживают скелет, застывший в скрюченной позе, связанный цепями в полуистлевшей сорочке, (той самой, что была на Призраке), на голом черепе пряди темных волос. Оля вскрикивает и теряет сознание. Кладбище. Свежая могила с крестом и табличкой: « Бутко (Чернышова) Татьяна Федоровна. 1951-1980» Священник служит панихиду. Со свечами стоят Оля, ее мать, подруга Катя и соседи Ковалевы – дед и Лена. По окончании службы Оля кладет на могилку цветы – красные розы. Все тихо уходят. Олина уютная спальня. После всего пережитого она наконец крепко спит. Но тут вдруг вздрагивает и просыпается. В комнате становится светло, как от лампы. Стелется какой-то мягкий, теплый свет. Среди этого света становится видна женская фигура: в белом платке, светло-бежевом платье, улыбающаяся, такая, какой была при жизни - Татьяна. Оля понимает, что она пришла поблагодарить и проститься. Руки живой и умершей на секунду соприкасаются в прощальном жесте. Татьяна шепчет: «Благодарю». Слышится тихий шелест, она подходит к окну. Оля шепчет: « До свиданья». Татьяна исчезает. На востоке горит заря.