Экстры к «Терновым хроникам»

Виноград спит на своей койке, прикрыв одеялом талию и совершенно гладкую грудь. У кафкаальцев нет волос, поэтому и у Винограда они частично не растут. Плющ стоит над его постелью, невольно чувствуя боль в груди. Винограда слишком вытянули, сломали ему колени в обратную сторону — а потом вправили обратно ещё мягкие, полужидкие кости. У него теперь длинные ноги, совершенно неходячие. На пальцах — шрамы от срезания остатков кожистых перепонок. Всё его тело покрыто шрамами и пятнами белой кожи — мутация после бульона. Плющ осторожно садится возле Винограда на кровать и берёт в руки его слабую ладонь, покрытую бинтами с плотно присоединёнными в них палочками — кисть едва ли не разжижилась, но её успели спасти. Почему-то Плющ тянется к лицу Винограда. Поправляет мягкую зелёную прядку волос, очерчивает пальцем контур пятнышка-сердечка надо лбом. Затем мягко касается густых мелких кудряшек на макушке. Виноград вдруг поднимает руку и придавливает ей ладонь Плюща. — Ты чего, не спишь? — спрашивает Плющ. — Нет, — негромко отвечает Виноград. — Навряд ли я когда-нибудь смогу ещё поспать. Когда он говорит, видны изуродованные острые зубы. Завтра Винограду будут делать операцию на них — он сам попросил вернуть его зубам человеческий вид. Навряд ли он будет драть ими чьи-то глотки. Всё равно прыгучесть ног кафкаальцам повысить не удалось, и они оставили всё как есть, ослабив Винограда и сделав его беспомощным. Плющ не сопротивляется негласной просьбе Винограда, запуская руку поглубже в жестковатые волосы и гладя их. Виноград переворачивается так, чтобы лечь на его колени. Прикосновения, может, не убаюкивают его, но успокаивают. Это не липкие лапки кафкаальцев. Виноград наконец-то дома. Среди тех, кто любит его и ценит.