Как я устал ждать тебя и нашёл

      Слава сбросил звонок, раз, другой. Отключил телефон. Ещё раз посмотрел на себя в барную зеркальную стену, но увидел там почти чужого человека - ничего не осталось от того юного паренька: ни горящих глаз, ни наивной улыбки и даже сердце под дурацким свитшотом билось по-другому, подмороженно. Что-то замолчало в нём, погасло, остыло. Но не отболело. Там, внутри, всё сопротивлялось, не хотело верить, что это конец! Так не может быть! Это не честно! Найти и потерять! Он знал, что и Мирон не хотел терять, просто он не понял Славу, не захотел услышать. Решил, что своя, придуманная правда важнее, чем их связь, их отношения. Не побоялся всё разрушить, как будто и не ценил и не дорожил. А Слава дорожил им как самым заветным сокровищем на земле. И решил в какой-то момент уйти. Сам. Чтобы не мешать, не раздражать. Оставить выбор самому любимому человеку на земле - только так и правильно, даже если очень больно. Мирон открыл ему целый мир, в котором Слава был рад утонуть, пропасть, скрыться от всех. Так случилось, что на пороге новой, взрослой жизни Слава открыл дверь аудитории и увидел его, того, кто стал самым главным человеком жизни. Этот стремительный, неправильный, сумасшедший роман, вспыхнув, сжёг Славу дотла, а Мирона - слегка опалил. Хотя в какой-то момент, когда они уже жили вместе и Мирон, не смущаясь, представлял Славу всем как своего партнёра, казалось, что это навсегда. Что и Мирон, наконец-то, отдался этим отношениям, открылся Славе. Слава не любил тусовки, которые устраивал Мирон или на которые приходилось ходить - Мирон прекрасно ходил бы на них и один, но Слава, всё ещё не справившийся со своей ревностью и постоянно опасающийся, что его Мирона обязательно все вокруг будут обольщать и соблазнять, всегда таскался с ним, делая вид, что ему это нравится и, конечно, не раскрывая истинной причины. Но в самих вечеринках, хоть гламурно-литературных, хоть тусовочно-алкогольных, Славе не нравилось всё: толпа едва знакомого друг с другом народа; выряженные девицы, жаждущие полезных знакомств; развязность и снобизм, бессмысленная сеть алкогольного забытья. Но Мирон чувствовал себя как рыба в воде - он наслаждался вниманием, в центре которого всегда был. А Слава присутствовал на этих тусовках как невидимая тень. - Слав, ты опять скучал? - нетрезвый Мирон часто задавал этот вопрос после того, как все разойдутся. - Нет, всё нормально! Я просто устал, у меня же сессия! Мне ещё готовиться надо - пока Мирон освежался и приводил себя в чувство в душе, Слава успел убрать за гостями, помыть посуду и сесть за учёбу, несмотря на позднее время. - Вот я плохо учился в своём Оксфорде и ничего, посмотри на меня! - Мирон завалился на кровать рядом со Славой, чуть не скинув ноутбук, размещенный на коленях прилежного студента - хватит быть заучкой! По моим предметам ты уж точно заработал пять с плюсом! - Напомню, что твои гуманитарные предметы у меня не профильные! - Ой, по остальным я тоже, если что, договорюсь! Мужиков просто попрошу, дамам подмигну - и ты закрыл сессию! Слава скривился. - Ну, давай, заканчивай свою учёбу! Хочу ласки и тепла! Всё время Мирон настаивал на своём, и всю их совместную жизнь определял именно он: как они проводят праздники, выходные, даже какие джинсы Славе купить. Слава был мягким и гибким и в таких, как ему казалось, мелочах был готов уступить и послушать Мирона. Быстро забывал обиды, старался не лезть к Мирону, когда тот был в плохом настроении и легко бросал свои дела, если Мирону что-то было нужно. Если Слава всё-таки пытался с ним спорить, Мирон часто прибегал к манипуляции "хочу ласки и тепла" и всё заканчивалось бурным сексом - ах, если бы он длился двадцать четыре часа! Но ни мягкость и податливость Славы, ни бурный секс не помогли, когда спустя несколько месяцев после первой размолвки Мирон случайно узнал, что Слава всё это время всё-таки ходил, готовился и начал участвовать в баттлах. Слава, поняв ещё тогда, когда первый раз заговорил об этом, отношение Мирона и каждый раз натыкаясь на скептические замечания, держал своё увлечение в тайне и ему удавалось умело развести во времени и пространстве своего партнёра и свою тайну. Но однажды, когда они вчетвером с Ваньками пили пиво, проболтался Светло. Мирон сжал челюсти, но сдержался при друзьях, держался он и в такси, молчал в лифте. Медленно разулся, с особой аккуратностью поставил кроссовки в шкаф, проверив насколько ровно они стоят. А потом он... заорал. Слава понимал, что ему придётся объясниться, ждал, что Мирон будет недоволен, но такого не ожидал. - Какого хуя происходит? Это было неприятно и обидно. - Мирон, послушай! - Нет! Это ты послушай, дружок! Славу передернуло - настолько отвратительно это прозвучало: - Не называй меня так! - А то что? Пожалуешься маме или ректору? Не удивлюсь! Ты за моей спиной... Ничего мне не говорил... Просто взял и сделал по-своему! - С тобой было бесполезно про это говорить, я же пытался! - Пытался он! Ты живёшь со мной, тебя знает мой круг, а он в какую-то хуйню попёрся! - Твой круг? Мне что, надо ориентироваться на твой круг, чтобы выбрать чем я хочу заниматься в жизни? Мирон! Ты сам себя слышишь?! Разве если люди любят друг друга, они не должны уважать выбор другого? - Опять про любовь? Да ты достал! Вот она, твоя любовь! Хуйню делать за моей спиной! Слава нервно сглотнул и попытался успокоиться. Ему было и обидно и горько и он не понимал чем заслужил такое вот отношение. - Я не делаю хуйню, но и не делаю ничего страшного, что было бы равнозначно твоей неадекватной реакции, - Слава очень старался говорить сдержанно и обоснованно. Похоже, справляться с эмоциями из них двоих был способен только один. -Да просто уебывай вместе с твоими баттлами и стишками и всё! - Мирон! Но ведь это же нечестно! Пожалуйста! Поговори со мной спокойно! Почему-то эта просьба возымела противоположный результат. Мирон подскочил к Славе, прижал к стенке и прошептал: - Спокойно? Назови мне хоть одну причину для спокойствия? Что ещё ты способен делать за моей спиной? Писать дебильные тексты на баттлы-уже, изменять мне? Что? Хейтить мои стихи? Я же помню, что ты тогда сказал про мой "Горгород"! Слава дернулся и отпихнул Мирона, да так, что тот почти отлетел. - Ты не в себе! Ты что, серьёзно обиделся, что я не считаю твой сборник - гениальным? Это что, твоя взрослая позиция? Да у тебя просто чсв до небес и эго, раздутое до того, что даже в твоей огромной хате нам двоим тесно! И Слава вышел, хлопнув дверью, оставив там, за захлопнувшейся границей свою любовь, своё счастье, свою сказку! Он сбежал по лестнице и выскочил на улицу на одном дыхании. Потому что боялся дышать - боялся, что не сможет сделать вдох, что просто задохнется! Слава даже не думал, что будет настолько тяжело - он постоянно чувствовал, ощущал почти физически эту боль. Она давила, не давала жить, не давала видеть окружающий мир. Мир стал болью. Одной непрекращающейся болью. Он постоянно боролся с собой, со своими чувствами. Он любил Мирона, несмотря ни на что. Это дурацкая, вросшая в него с корнями любовь - не отпускала. Уже сколько времени прошло с того побега из квартиры Мирона, уже сколько звонков пропущено. Казалось, уже и боли не должно было остаться, но она была - ежесекундно, постоянно напоминая о себе. На лекции Мирона Слава не ходил, решил: что будет, то будет! А зная расписание преподавателя Фёдорова, старательно избегал встреч. Правда, сам Мирон пытался поговорить, но Слава, боясь смалодушничать, старался держаться одногруппников, ведь при них Мирон точно не подойдёт. Ваня Светло не лез - видел, что происходит что-то больное, но старался быть деликатным. Домофон Слава отключил. Однажды, правда, столкнулись с Мироном на крыльце университета, Слава задержался в библиотеке и шёл один, позже всех. На крыльце остановился закурить и застыл. За спиной заскрипела дверь и Слава услышал знакомый парфюм. Руки предательски затряслись. - Слав! Но Слава просто сбежал, просто рванул и побежал. Сам себя, правда, потом за это называл "придурочным малолетним долбоебом". Но в тот момент ощутить Мирона рядом, услышать - это было выше его сил. Конечно, Мирон мог его достать, если бы сильно захотел - можно ждать у дома, на крыльце универа, можно звонить и писать с других номеров, но тут уже, видимо, гордость не позволяла. Или... Или понимание того, что встретятся они всё равно, ведь впереди - экзамен. И это убивало Славу, он придумывал тысячи способов не ходить - от простого "забить" и забрать документы из университета, до заявления в деканат с просьбой сдать экзамен другому преподавателю. Но даже в мыслях это было плохой затеей: "Я не могу сдавать экзамен Фёдорову М.Я., потому что влюбился в него с первого взгляда, добился его внимания, с удовольствием встречался с ним и даже спал с ним, а потом ушёл, гордо подняв голову, потому что он пытался давить на меня, ограничивать мою свободу и не хотел, чтобы я участвовал в баттлах!". Это было смешно и горько! И впервые после ссоры Слава задумался - а прав ли он? А, может, если любишь, то стоит уступить и отказаться от своих интересов? Мирон старше и он точно лучше разбирается - может, Слава и, правда, не умеет работать со словом? Может, его слово - слабое? Ведь Мирон - поэт, он знает! Мысленно Слава метался и не мог понять кто прав кто виноват. Он злился то на Мирона, то на себя, но скучал - всегда. Думал, всё думал о нём. Любил. Любит. Навсегда. Таким потерянным он и пришёл на экзамен. Зашёл в первой пятёрке, чтобы скорее закончилось это мучение. Вспыхнул, сжался и замер, когда подошёл и увидел Мирона. Тот смотрел на него прямо, строго, с непроницаемым лицом: - Карелин, неожиданно! Вы же не посещали мои лекции! Как Вы планируете сдать экзамен? Слава не ответил, сглотнул и вытянул билет. На самом деле, он был готов - так он отвлекался всё это время от своей боли. Учил, читал, готовил ответы. Поэтому ему хватило десяти минут, в течение которых он не смотрел в сторону преподавательского стола, но постоянно ощущал оттуда тяжёлый взгляд. Он вызвался отвечать первым, потому что растягивать эту экзекуцию не было никаких сил. - Слушаю! - Мирон отклонился на стуле и заложил обе руки за голову. Славу трясло, а сердце билось в бешенном темпе. Он не мог справиться, сбивался, хотя отлично знал билет, смотрел на Мирона, не мог отвести взгляд. "Люблю его! Люблю! Люблю!" - стучало в голове. - Что же Вы, Вячеслав, так плохо подготовились? Возможно, стоило попросить моей помощи, если не справлялись сами?! Возможно, иногда самостоятельность - не лучшее решение? - Я хорошо готов, Мирон Янович! Я сейчас настроюсь! - Идите настраивайтесь! Зайдёте последним! - Но почему? Я могу и сейчас! - Слава и так был на грани, он хотел, чтобы это мучение быстрее кончилось. Смотреть на того, кого так сильно любишь и понимать, что ты всё проебал. Даже если и был прав, это ничего не меняет! "Я не хочу быть прав! Я хочу быть с ним!" - стучало в голове у Славы. Мирон наклонился к нему и понизил голос: - Ты мне не оставил других вариантов - не дал мне возможности даже поговорить с тобой, обсудить, сказать что-то! Приходится пользоваться служебный положением. И уже громче добавил: - Карелин, жду вас в последней пятёрке, будет время подготовиться! Слава не вышел, вылетел из аудитории. Светло сразу подошёл: - Всё плохо, да, Слав? - Я не знаю! Не знаю! - Он, что, завалил тебя? - с яростью прошипел Ваня. - Нет, я сам виноват, растерялся. Экзамен прошёл довольно быстро, преподаватель не мучал студентов вопросами, был лоялен и ставил хорошие оценки. Как будто очень спешил. А он и спешил - ему надо было поговорить со Славой. Он даже Светло, несмотря на откровенную враждебность с его стороны, поставил "хорошо" и отпустил. Слава вошёл с последней пятёркой одногруппников, обречённо подошёл к столу, взял билет под внимательным взглядом Мирона и сел готовиться. Билет он знал, как и в целом предмет Мирона, ему не требовалось время и поэтому он просто сидел и ждал, глядя в стол. Мучительно стягивало желудок от переживаний, он сам чувствовал как жар затопливает тело, ему было нехорошо. Мирон, кажется, не слушая студентов, ставил всем "хорошо" без дополнительных вопросов и когда все сдали и вышли, позвал Славу: - Ну что, Карелин, готов? Слава молча поднял глаза и не двинулся с места. - Ты что, тебе плохо, Слав? - Мирон кинулся к нему - у тебя губы белые, а щёки горят! Ты что? Мирон присел около него, потрогал лоб, Слава уже практически не реагировал. - Пойдём со мной, вон там скамейка у окна, ляжешь. Он подхватил как смог Карелина, тот переступал, но скорее интуитивно. - Мне кажется, я сейчас потеряю сознание, - прошептал Слава, когда Мирон его уложил на скамью. - Тихо, тихо! Сейчас, подожди! Он распахнулись окно, схватил со своего стола бутылку воды и побрызгал Славе в лицо, потрепал его по щекам: - Слав! Слава! Ну же! Ты что! Мой маленький! Мой хороший! - он схватил его в охапку и прижал к себе. Из окна врывался прохладный ветер, а в объятьях было тепло. Тело как будто снова начала заполнять жизнь, а кровь как будто побежала быстрее. Тошнота отпускала, а головокружение почти прекратилось. Слава, как ему казалось, незаметно уместил голову на плече Мирона. Он вдыхал его запах, а больше ничего и не было нужно! Вот так остаться рядом, навсегда. Он скорее рефлекторно, чем осознанно, обнял Мирона в ответ. Сколько они так просидели, они не знали. Кажется, весь мир замер, не то, что время - в это самое важное, самое главное мгновение жизни. Когда ты делаешь выбор, окончальный выбор, который даже не зависит от тебя, просто судьба так распорядилась, что когда-то один человек вернулся из Англии, а другой приехал из Хабаровска, чтобы встретиться. Так было задумано где-то там, наверху.

***

- Мирон, да ты чего так нервничаешь, всё он сделает как надо! - Евстигнеев потрепал друга по плечу. - Вань! Это Эрнесто! Он не ноунейм! А для Славы важно победить! - Да победит он, победит! - Вы просто в него не верите! Я вот знаю что победит и не нервничаю. А Вы всё сомневаетесь! - желчно вставил Светло. - Ну Ванечка! Перестань! - шикнул Евстигнеев.       Светло всё не мог простить простить Мирону страдания своего лучшего друга и намеренно пытался задеть. И даже упорно называл его на Вы и по имени отчеству, хотя Мирон давно предложил перейти на ты. Сразу как они помирились со Славой и снова начали жить вместе, а пара Ванечек снова стала завсегдатаями у них в гостях. Но Светло всё злился! - Светло - мелкий сучёныш! - сказал Мирон Евстигнееву, когда Ванечка отошёл. - Просто любит друга, которого ты обижал. - Ой, завалите все!       Весь баттл Мирон внимательно слушал не только своего Славу, но и его оппонента, а после завершения, выдохнув, сказал Ваням: - У Эрнесто были охуенно меткие моменты, но Славка явно был сильнее. 2:1! - Не лопни от гордости! - подколол Ваня. Слава подбежал к Мирону и, как обычно, захватил в свои объятья. Мирон обнял его в ответ и прошептал: - Ты у меня лучший! Самый лучший! И когда Слава пошёл обратно в толпу получать поздравления от других, он подумал, что его Слава уже не маленький неловкий мальчик, каким он увидел его когда-то на первой лекции в университете. Он уже взрослый, уверенный в себе молодой мужчина. Свободолюбивый! Такой же свободолюбивый как сам Мирон! Талантливый! И красивый! А их история, да она только начинается!

***

- Надо было брать тот, другой букет. Этот какой-то маленький! - Мама любит ирисы! - Значит, надо было ирисов побольше! Давай вернёмся и ещё возьмём! - Слав, блять, успокойся, а! Ты своим волнением тут всё затопил к херам! Отличный букет! Маме понравится! Точно тебе говорю! - А торт? Им понравится торт? Они любят сладкое? Ты же не любишь! - В семье не без урода! - Мирон засмеялся - и мама и папа любят сладкое! Ну а "Викторию" кто вообще не любит?! Это даже я люблю! - А я не пробовал никогда! - Ну сейчас попробуешь! Тебе понравится! - А я? Понравлюсь твоим родителям? - Господи, Слав! Да хватит, чё ты как девчонка трясёшься?! Я тебя просто познакомлю с ними, раз уж мы прилетели в Лондон! Не могу же я не зайти к родителям. - Я нормально выгляжу, Мирон? - уже у дома Слава оглядел себя, пытаясь расправить рубашку. - Охуенно, Слав, Охуенно! - разулыбался Мирон, оставив лёгкий поцелуй на щеке. И прошептал, входя за Славой в холл: - Как же долго я тебя ждал! И нашёл! Но Слава его уже не слышал, увлечённо и заботливо поправляя хрупкие ирисы. Синие, как глаза Мирона.