Навеянное грёзами

— О, не ожидал увидеть тебя здесь в такое время суток. Гипнос приоткрыл глаза, щурясь от слишком яркого солнца, пробивавшегося сквозь листья винограда. Он и сам не знал, почему сегодня не вернулся в свою обитель на краю мира и вместо этого улёгся отдохнуть от трудов ночных в тени прекрасного сада. — Я случайно ступил на твои земли, винодел? — спросил он невинно. Судя по лёгкой усмешке Диониса, ещё как ступил, вот только хозяин не имел ничего против этого. — Тебе бы переместиться, парень, — заметил он, кивая в сторону раскидистых апельсиновых и лимонных деревьев. — А то кто знает, может, ты на солнце таешь, как утренняя дымка. — Пока, как видишь, не растаял, — принимая его руку и поднимаясь с земли, ответил Гипнос. С Дионисом беседовать всегда приятно, пока тот трезв. Застать его в этом состоянии, правда, бывает трудно. Чаще всего Гипнос сталкивался с Дионисом хмельным, загулявшим и вовлекающим в распутное пьяное веселье всех окружающих, всю свиту и всех жителей близлежащих городов. И тогда белокрылый бог со вздохом перемещался от одного повалившегося гостя к другому, спешно накрывая их глаза ладонями и жалея, что не может дать их пропитавшимся вином душам лучшего отдыха, чем сон без сновидений. Но в этот полуденный час Гипносу повезло. — И что же, вернёшься к сладкой дрёме? — поинтересовался Дионис, когда Гипнос, сев, прислонился спиной к тонкому стволу. — Или составишь мне компанию? — Как можно отказать тебе, благосветный Ойнос, — посмеялся Гипнос. Под сенью лимонов льётся молодое вино — не то тягучее и терпкое, что плещется в чашах пирующих по вечерам, а лёгкое, светлое, сладкое. Дионис не пьёт первым — мягко подталкивает чашу к губам Гипноса, следит за его лицом, пока бог сна пробует «сонное зелье». — Ты ведь никогда и капли в рот не брал на моих торжествах, — заметил он. Гипнос, поднимая к нему взгляд, качнул головой. — Мне не близки дикие пляски и безумства. Предпочитаю тихое уединение. Наедине с Дионисом пить его вино куда приятнее.