Пиково-Трефовые любовные истории.

На улице за окном давно стояла глубокая и тихая ночь. Белоснежная луна нежно обнимала своими лучами целый мир, а алмазы-звёзды были рассыпаны по небу словно жемчужины. Возможно услышать лёгкое дуновение ветра и серенаду прекрасно звучащих цикад. Ветер доносил чудесный аромат молодых сосен и елей, можно было вдохнуть полной грудью этот невообразимо чарующий запах. Ромео стоял около открытого окна скрестя руки за спиной и его губы расплывались в довольной улыбке, потому что ему так нравится сводить кого-то из клонов вместе! Ему казалось бы ничего не нужно для полного ощущения счастья, но нет, всё же нужно — поэзия! Его неотъемлемая часть. Откуда-то с других миров к нему неожиданно пришло вдохновение и он сочинил небольшой стих о Пиковом Короле и Правителе дождливой Зонтопии:

И снова те глаза встретятся вдруг

Тет- а-тет, совсем без посторонних.

Зонтопия замкнёт Пиковый круг

Никто не будет знать о тех сердцах сведённых.

Лишь луна их тихо обнимает

Голубоглазый вновь безумно рад.

Пиковый к себе нежно прижимает,

А рядом слышно пение цикад.

Сольются души те в одно мгновение

Пожар на сердце — нежность на губах.

О, как приятно времяпровождение,

Хотя вчера казалось лишь в мечтах.

Заберут с собою Морфо на свободу

Два юных сердца, что горят как свечи.

Они — невидимо слияние с природой!

И красотою пахнут эти речи.

Ему самому очень сильно понравилось то, что он с таким удовольствием написал. Он не спал, хотя время позволяло уснуть. И всё же что-то мешало. На сердце юного романтика лежала лёгкая нотка грусти, но чему был тот повод? А повод такой. Ромео конечно нравилось сводить клонов вместе, но ему самому было уже неудобно это делать. Потому что сводит их, сводит вместе, а сам уже устал от этого всего. Ну случается же моральное выгорание! Вот и у него та же ситуация. Лишь в поэзии парень стал находить успокоение. Ну сейчас вот он сведёт Пика с Зонтиком, а что дальше? А самому как выбираться из такого состояния? Красавец 23-х лет высказал свои мысли вслух сам себе. Он просто был уже не в силах молчать: «Теперь я не буду сводить их! Пускай совмещаются вместе как хотят! Уже без моих на то усилий. Я — устал. С меня довольно! Моей душе несносно больно! Хоть я и романтик, но у всего есть свой предел. К себе в Верону вернуться бы хотел. Я не могу уже постоянно прикрываться счастливым лицом. Никто из них не ведает, что ночами моя душа загоняется в истерику. Просто возьму и уйду от них из этого проклятого особняка! Если Феликс будет присылать мне письма — буду отвечать на них со всей искренностью. А так, пусть как хотят без меня! Сами разберутся. Вмешиваться который раз не хочу! Они находят радость друг в друге, а моя светлость постоянно сидит в своей комнате и мечтает о той свободе, которая была отнята у меня с переездом в особняк. Клоны влюбляются друг в друга, но ни от кого ещё не последовало признание в любви к моей личности. Габриэль даже не шарит в этом. Сейчас же соберу все свои вещи и завтра утром попрошу Пика отвезти меня к аэропорту. Скажу, что решил полететь на небольшой отдых. А на самом деле смоюсь в родную Верону. Чувство, будто моё сердце и разум навечно остались там и лишь тело уехало вместе с клонами куда-то.» Закончил свои мысли вслух Ромео и на него накатила волна сна. Он залез в свою кровать и укрывшись тёмно-розовым пледом с белыми звёздами наконец-то провалился в мир Морфея, чтобы дальше не накручивать себя. Для романтиков моральное страдание сильнее, чем физическое. Больнее всего для их ранимой души то, если возлюбленный или возлюбленная откажет им в тактильности. Вот тогда считай всё — прощай спокойное состояние романтика. Ромео дико скучал по свой стране и не находил себе места. Всё это время, пока Король Червей высказывал свои мысли, за дверью его комнаты был Валет Треф и всё прекрасно слышал. Зонтика это ввергло в небольшое потрясение, что Червовый принял столь грустное решение. Трефовый мог его прекрасно понять, хотя и не был влюблён в него. На его чувствительном сердце остался грустный отпечаток слов седьмого клона, которые подобны свежему шраму. В таком состоянии голубоглазый пошёл в комнату Пикового Короля, чтобы согреться и избавиться от грустных мыслей в обществе тайного возлюбленного. А Пик только этого и ждал. — «Пик, можно к тебе?», — робко спросил парень с голубыми волосами и приоткрыл дверь в комнату. Та зловеще заскрипела. — «Зонт, заходи конечно. Что случилось?», — ответил Пик и лишь алые глаза сверкнули в непроглядной тьме. — «Пошли прогуляемся. Мне очень одиноко в эту тёмную ночь. Недавно стало плохо морально. Ромео собрал все свои вещи и завтра утром желает уйти от нас. Хочет, чтоб ты утром отвёз его на аэропорт», — грустно сообщил новость шестой клон и нашёл к темноте грудь Пика. Уткнулся в неё лицом и затем же крепко обнял своего друга за талию. — «Знаешь, вроде пофиг и вроде нет. Ну и кто тогда будет для меня личным любовным психологом? Феликс? Он шарит только за добро», — слегка с сожалением в голосе сказал Пиковый и обнял Зонтика в ответ. — «Ну так что, пойдём гулять?» — спросил нежный парень и уткнулся носом в шею алоглазого. — «Конечно. Пойдём, хороший мой!», — сделал комплимент представитель Пиковой масти. Зонтик начал немного думать над тем, что сказал ему восьмой: «Как он мог сделать мне комплимент? Это несвойственно восьмому клону. Он по всей сути грубый, дерзкий и как пуля — резкий. Но тут такое. Или же я для него являюсь чем-то особенным?» И правильно думал. Они оделись, вышли из дома и ушли в глухую звёздную ночь по безлюдной и безмашинной трассе. Туда — вдаль к скалам, где их вообще никто не сможет достать. Пик там протоптал специальную тропинку, по которой удобно подниматься и безопасно спускаться. Властный мужчина ласково взял за руку своего возлюбленного Короля Грусти и посмотрел на него. Лишь серебристая переливающаяся луна освещала всё вокруг и не было ни души. Только эти двое высоко на скале и лишь тёмная-тёмная ночь, когда не видно ни одного огонька. Тихое пламя двух влюблённых сердец не способен затушить даже самый сильный ураган, пока они находятся вместе и смотрят друг на друга нежными взглядами. Им хоть что: хоть огненный дождь, хоть смертельный тайфун — для любви ничто не может быть преградой. Добравшись до самой вершины они сели в обнимашках и Пик стал согревать собой Зонтика, так как встречный холодный ветер старался укутать собою идеалов двух разных мастей. Шестой клон сидел на ногах восьмого и обнимал его, словно тот является чем-то самым близким и родным. Пик прижимал его к своей груди так крепко, словно очень боялся потерять навсегда это невинное создание. Но затем, ослабив хватку, златоглазый прижался своей щекой к щеке Трефового валета и почувствовал, что щёчки возлюбленного пылают. Сердечный ритм Герцога Суровости стал таким учащённым, что сердце грозилось выпрыгнуть из массивной груди и улететь к звёздам. Голова кружилась, словно он недавно слез с карусели, из области живота к сердцу подлетали ошалевшие от чувств бабочки, случилась резкая потеря сна (хотя по дороге до скал его вырубало спать), в организме забурлил целый коктейль веществ влюблённости. Его Величество стал прикасаться томным взглядом, который был буквально прикован к губам Зонтика. Он хотел, он давно жаждал этого момента! Ему буквально снилось это. Находясь рядом с ним Пиковый Король незаметно тяжело вдыхал и выдыхал воздух, так как его сердце было преисполнено истомой и жаждой. Пиковый не хотел травмировать психику шестого, но никуда не деть то, что давно старалось быть подавленным. — «Зонтик, ты ведь любишь меня, не так ли?», — неожиданно для себя спросил Пик и сильно смутился. — «Пик.я.ты очень нравишься мне! И без тебя моя жизнь не была бы такой чудесной. Ты много раз защищал меня от прошлых нападок твоего валета, спасибо большое. Кроме того, влюбившись в тебя по самое некуда я стал постепенно забывать о чувствах к Вару», — высказал как на духу Голубой Зонт и тоже смутился от того, что ему хватило смелости это сказать. Он с волнением и трепетом посмотрел на него. — «Приятная неожиданность, милый. Теперь я буду нежным только с тобой, о моя любовь. Твоя кожа настолько нежная и мягкая, что её так и хочется коснуться губами и обдать жарким дыханием», — высказал Пик и потянулся губами к гладкой шее возлюбленного. Вот уже его губы едва коснулись шеи, Зонтик стал пылать всем телом, так как ему было непередаваемо приятно. — «Пик, ты очень нежен со мной. Ещё немного и я потеряю сознание», — специально предупредил Зонтик и обнял возлюбленного одной рукой за спину, а вторая рука лежала на груди 25-ти летнего мужчины и можно было почувствовать, с какой бешеной скоростью нарастает сердечный ритм. — «Зонтик, сейчас прошу тебя, держись. Будет головокружительный полёт твоих бабочек. Мои давно освоили высший пилотаж. Очередь за твоими», — произнёс алоглазый и с осторожностью накрыл своими устами столь желанные и нежные губы Валета Треф. Сердце 16-ти летнего юноши словно замерло в груди и в чувствах смешались трепет и эйфория одновременно. На собственное удивление голубовласый податливо ответил на поцелуй. Губы Пика были для него слаще мёда и этот вкус дурманил так, что погружал в состояние неземного счастья и лёгкого трасна. Тысячи вкусовых рецепторов пробуют на вкус любовь. Наверное поэтому любовь называют «сладкой». Их сердца успокоились и стали стучать в одинаковом ритме. Когда Пик отстранился и посмотрел на Зонтика, то тот был красным от эйфории, как будто два варёных рака. — «Как твои бабочки, любимый мой?», — спросил алоглазый и погладил голубоглазого по голубым шёлковистым волосам. — «Торнадо, а то и больше чем торнадо. Пик, я испытал непередаваемую эйфорию, проще говоря — бесконечный кайф. Давай чаще проводить такие встречи именно что здесь?», — ответил 16-ти летний. — «С радостью. И всегда в ночное время», — произнёс Пиковый. — «Мы же остановим Ромео, чтобы он никуда не уезжал от нас?», — задал вопрос парень. — «Конечно же. Надеюсь, что он не уедет от нас», — дал ответ мужчина и взял за руку любимого нежного красавца. The Happy End!