Сквозь призму зелёных стёклышек

      За окном разыгрывалась снежная буря, рождённая неконтролируемой сверхъестественной силой. Рейген, прижав колени к груди, с волнением прислушивался к неестественному гулу метели. Мужчина опасался, что крышу их маленького домика снесёт порывом ветра, и он вновь останется беззащитным — совсем, как тогда.              С тех пор, как город Приправа был уничтожен силами его ученика — Шигео Кагеямы, прошёл год. Рейген, Моб и Экубо всё это время скрывались от правительства в обледенелой лесной глуши. Шигео терял контроль над своими силами и раз за разом обрушивал на ненавистную землю свою бесконечную ярость, свой неисчерпаемый гнев.              Бродячий снежный вихрь не задел и поленья во дворе их прибежища. Он улёгся, стих, а потом поднялся к самому небу в другом месте. В перерывах между выплесками чудовищной силы в дом небрежно ввалился Экубо. Он уже привык к тому, каким неспокойным и уязвимым иногда делался Моб, и даже предугадывал его неконтролируемые вспышки.              Эту его форму Рейген называл просто — дровосеком. Ямочки на щеках Экубо покрывала жёсткая щетина. Глаза у него были совсем молодые, и только ядовитый изумрудный блеск выдавал в нём духа. Экубо аккуратно повесил свою куртку с меховым воротником на крючок и остался в зелёной фланелевой рубашке. От него пахло свежестью и хвоей.              Экубо прижался своей колючей щекой, усыпанной льдинками, к щеке Рейгена и потёрся, царапая нежную кожу. Ощерился — ящерица проклятая — и кинул тому на колени маленький радиоприёмник.              — Гля, что добыл, — произнёс довольный и примостился рядом.              — Какой в этом толк, если эти проклятые бури не стихают ни на минуту? — нахмурился Рейген. — Опять воруешь вещи у несчастного мужика?              — Стараюсь для другого несчастного мужика, — усмехнулся Экубо. — Я тут покрутил, пошерудил. С помехами, но работает.              В подтверждение своих слов он расправил антенну на радиоприёмнике и повернул колёсико, отвечающее за включение/выключение. Радио захрипело и запросило пощады, но Экубо не собирался бросать начатое на полпесне.              — Дай сюда, — не выдержал Рейген.              Экубо давно не видел его таким энергичным. Честно говоря, и радио-то он притащил ради того, чтобы Рейген хоть немного приободрился. Жизнь в постоянной тревоге и страхе совсем его измотала. Рейген носился по комнате, карабкался на спинку дивана, вставал на стулья и тумбочки, пытаясь поймать верный сигнал. Когда музыка, разделённая шипением и шумами, смогла, минуя бурю, войти в их печальный дом, глаза Рейгена радостно зажглись.              Экубо подбросил поленьев в огонь и нежно глянул на торжествующего Рейгена. Тот держал радиоприёмник над головой, боясь пошевелиться. Экубо подошёл к нему и обхватил его дрожащую ладонь с музыкой — своей. Осторожно разжал его пальцы и поместил радиоприёмник на пыльную антресоль. Другую ладонь он положил на талию Рейгена, приглашая.              — Будто ты умеешь танцевать, — проворчал Рейген, обнимая, однако, мужчину за плечи.              — О, Рейген, Рейген, Рейген… — протянул Экубо. — У меня превосходный контроль тела.              Хрустальные капли мелодии разбились о тишину. Звуки вальса, ритмичные и повторяющиеся, разлетелись мягкими пружинками. Экубо ступал уверенно, ведя и направляя, не давая Рейгену навсегда затеряться в этой снежной буре. И пусть вьюга свирепствовала за окном, в их дровяной избушке пылал огонь и лилась музыка.              Экубо кружил и кружил Рейгена, и половицы прогибались под их весом. Танец человека и духа был похож на расходящиеся по воде круги. Сколько неверных решений они приняли за последний год?.. И им пришлось столкнуться с последствиями, живя в постоянном страхе за Шигео и друг за друга. Но решение быть вместе освободило Экубо и Рейгена и подарило надежду.              Экубо ясно видел, как они сталкиваются с Рейгеном в разных жизнях и разных формах. И их танец повторяется в прошлом, настоящем и будущем.              В прошлом Рейген танцует один, и в него вселяется Экубо, сбивая спесь и путая ноги. Дух насмешлив и самодоволен. И он не признаётся в том, что когда-то был отличным танцором.              В настоящем Экубо опускается на одно колено и смотрит за тем, как Рейген изящно обходит его. Искорки их смеха переплетаются с мелодией и разбавляют её лиричные нотки.              В будущем они двигаются в ритм музыке на своей свадьбе: Рейген в белоснежном костюме, у него бутоньерка, а Экубо в классическом чёрном. Первый танец принадлежит им, и гости завороженно смотрят, мечтая о такой же большой любви, что сильнее смерти.              В других вселенных в этот же самый момент они танцуют: в уютной квартире Рейгена, в их рабочем офисе, в забытой богами пещере, на песчаном берегу океана и крыше, тронутой последними лучами солнца*. Экубо-дух, Экубо-бог и Экубо-человек. Рейген-человек, Рейген-человек, Рейген-человек…              Наступает кульминация: мелодия гремит и становится громче. Экубо сжимает всё увереннее и сильнее. Рейген запинается, льнёт к чужой груди и подлезает к самим губам. Экубо целует и крепко обнимает Рейгена, утаивая его и пряча от всех несчастий и невзгод в этом мире.              Мелодия затихает, и музыки больше не слышно: её растворяют назойливые помехи. Рейген и Экубо одновременно поворачиваются к окну. Снежный вихрь подбирается к их дому совсем близко, и Шигео уже не может его остановить.