Гарри Поттер и темный блеск

В своем кабинете в Хогвартсе Дамблдор читал письмо от Хмури. На подоконнике открытого окна топталась сова министерского окраса, ожидая, что ее отпустят. Директор дочитал до конца, тряхнул головой и начал снова: «Альбус! Сегодня в 7-30 в кабине гостевого лифта Министерства был обнаружен подросток, имеющий внешность Гарри Поттера. Не могу утверждать, что это именно он. Нужна проверка. Обнаружил его посетитель. Он сообщил дежурному аврору, но пока тот докладывал начальству, набежала толпа — из них половина члены Малого Визенгамота. Боунс тоже там была. Мгновенно появилась пресса, так что через час-другой жди срочных выпусков газет. Я в это время замещал Кингсли, так что на место пришлось посылать Тонкс. Она сообщила, что подросток находится без сознания, магических следов на нем не обнаружено. Отправили его в Мунго. Министр тотчас же направился туда. Будут проводить проверку личности и пытаться привести его в сознание. Хмури». Только этого не хватало! Неужели выжил? Слабак этот темный Лорд! Хотя, могло быть и так, что хоркрукс оказался маловат для того , чтобы справиться с молодым растущим организмом. Но ведь его увезли в морг! А потом тело исчезло! Нет, тут что-то не чисто. В любом случае, срочно туда! Директор со словами: «Ответа не будет», — спихнул сову с подоконника, закрыл окно, вошел в камин и бросил пригоршню Дымолетного порошка: «Мунго!» Через несколько секунд он уже выходил из камина приемной больницы Святого Мунго, на ходу спрашивая оробевшую целительницу, куда поместили Поттера. Та, запинаясь от волнения, сообщила главе Визенгамота, что подростка поместили в отделение Отравлений Зельями. Дамблдор быстро поднялся на третий этаж и подошел к палате, вход в которую осаждала кучка людей с блокнотами и Самопишущими перьями. Их с трудом сдерживали группа Авроров с желтыми нашивками на форме. Взмахом палочки Директор отодвинул от дверей и зароптавшую было толпу, и скривившихся авроров. Еще бы, глава Визенгамота имел право пройти в любое помещение, включая спальню министра Магии. У кровати рядом с окном несколько колдомедиков о чем-то жарко спорили шепотом. В нескольких шагах от них стояла группа высших чинов министерства, включая Фаджа и Кингсли, который послал директору предостерегающий взгляд. Дамблдор и сам знал, что министр будет совсем не рад его видеть. После всенародного унижения в атриуме министерства, Фадж окончательно возненавидел Дамблдора, хотя официально признал его правоту и даже содействовал его возвращению на утраченные ранее посты. И действительно, министр обернулся на звук открывшейся двери и на мгновение скривился как от зубной боли: «Дамблдор! Приперся, пердун старый». «Да, это я. Хотя пердуном себя не считаю», — подумал в ответ глава Визенгамота. Мысли министра были, как обычно, настолько громкими, что только стекла в окнах не дребезжали. Дамблдор прислушался к спору колдомедиков, мнения которых явно разошлись. Двое молодых напористо отстаивали точку зрения, что у пациента стерта память, а древний убеленный сединами целитель возражал, считая, что случай очень похож на отравление магловскими лекарствами, которые действуют на сознание. Воспользовавшись колебаниями запутавшегося в терминологии Фаджа, Дамблдор немедленно вмешался в разговор. Он посоветовал воспользоваться услугами консультанта-магла. Такие были — из числа сквибов. Они знали о магическом сообществе, но жили в мире маглов и имели, соответственно, магловское образование и профессии. Один из колдомедиков удалился и спустя пятнадцать минут вернулся с несколько растерянным человеком, одетым, почему-то, в белую хламиду. Тот осмотрел подростка и сказал, что надо срочно сделать анализ крови. Колдомедики развели руками, но сквиб заверил их, что сделает все сам. Он вытащил из кармана небольшую блестящую шкатулку, внутри которой стояли пузырьки и лежали непонятные свертки. Магловкий медик взял руку подростка и, приглядевшись, ахнул — внутренний сгиб локтя в том месте, где просвечивали вены, был покрыт многочисленными точками от проколов, и под кожей разлился обширный синяк. Медик что-то вполголоса объяснил своим коллегам-магам. Те поначалу с недоверием слушали. Потом осматривали слизистую во рту у пациента. Потом оттягивали веки и всматривались в зрачки. Магловский медик протер сгиб локтя подростка какой-то жидкостью и воткнул ему в вену иголку, из другого конца которой в подставленную пробирку потекла темная кровь. Когда треть пробирки наполнилась кровью, медик ловко зажал вену, выдернул иголку и согнул руку пациента в локте. Закупорив пробирку, он убрал ее и свои странные инструменты и вопросительно глянул на колдомедика, который его привел. Тот кивнул, и они быстро вышли из палаты. Оставшиеся целители нерешительно переглянулись и повернулись к высокому начальству. — Ну? — с ноткой нетерпения в голосе спросил Фадж. — Странная история, господин министр, — поколебавшись, ответил пожилой маг, — наш коллега-магл утверждает, что, судя по всему, пациент находится в наркотическом трансе. — Что это такое? — потребовал объяснений Фадж. Дамблдор потемнел лицом — ему значение этого термина явно было понятно. — Ну, в мире маглов это распространенное явление, — ударился в объяснения целитель, — молодежь часто принимает вещества, которые действуют на мозг, снимают социальные ограничения и доставляют приятные ощущения. Но если принимать их неоднократно, то возникает зависимость, психика постепенно разрушается и личность деградирует. Вещества эти называют наркотиками, а людей их принимающих — наркоманами. Когда доза наркотика очень велика, человек может впасть в бессознательное состояние и даже умереть. — Да вы что, охренели? — заорал Фадж. Кингсли срочно кинул на дверь заглушающие Чары, — что скажут избиратели, если Надежда Магического Мира умрет в Мунго? Да я вас в порошок сотру! Да я вас дементорам скормлю! Делайте что-нибудь! — Господин Министр, — не дрогнул старый целитель, — Укрепляющее зелье мы ему дали. Но пока не узнаем, какое вещество он принимал, дальнейшее лечение опасно. Мы можем его убить. Министр осекся. Затем ухватился за другую мысль: — Что значит, принимал? Он сам принимал эти вещества… как их там? — Да. Коллега сказал, что многочисленные проколы кожи и гематома — признак неумелых инъекций, ну… впрыскиваний этих наркотиков в кровь. Наркоманы обычно делают себе эти… впрыскивания сами. Даже в магловском мире это дело запрещенное. Анализ крови займет несколько часов, потом они вернутся, и мы будем знать, что делать. Вам здес ждать бесполезно — мы сразу известим, когда начнем лечение. — Кингсли, обеспечьте усиленную охрану всей больницы на случай нападения,— приказал Фадж, — да, и замените этих «санитаров» на лучшие силы авроров. В палату никого не допускать без моего ведома. И что бы никакой утечки информации. Кингсли, возьмите со всех Обет Молчания. Фадж поймал недовольный взгляд директора Хогвартса. И непреклонно повторил: — Со всех! Никаких исключений! Дамблдор, нам надо переговорить. Приглашаю вас через полчаса ко мне в кабинет. Глава Визенгамота, поморщившись, кивнул головой.

***

Спустя полчаса в кабинете министра напротив друг друга сидели два лидера магического мира — министр Магии Корнелиус Фадж и Глава Визенгамота Альбус Дамблдор. Первым нарушил молчание Фадж: — Ну и как, Альбус согласуется то, что произошло сегодня, с вашими заявлениями о пропаже Поттера? — А что вам не нравится, Корнелиус? Я заявлял, что в магическом мире Поттер не обнаружен. Как вы сегодня изволили видеть, это правда. Кто-то или что-то удерживало его в магловском мире. — Как я понял из объяснения целителей, эти самые… нарботики… к ним можно привыкнуть. А можно кого-то насильно приучить? — Наркотики, Корнелиус, наркотики, — поправил его Дамблдор, — ты же слышал, что введение делалось по магловски и непрофессионально. — Это ни о чем не говорит! — почти умоляюще сказал министр, — нельзя, чтобы надежда магического мира оказался… нарбоманом! — Наркоманом, Корнелиус, наркоманом, — терпеливо повторил директор, — я понимаю вашу озабоченность и разделяю ее. Но поймите, если мы имеем дело с разрушенной психикой Поттера, то это быстро выйдет наружу. Может быть, сразу поместим его в психиатрическую палату и объявим, что в борьбе с темными силами Поттер получил серьезную травму, от которой вряд ли оправится? Фадж замахал руками: — Такое признание подорвет авторитет министерства. Только не это! Нужна более оптимистичная формулировка. — Не думаю, что совесть позволит мне обманывать магическое сообщество. «На мое место метишь, сволочь!», — злобно подумал Фадж. «Сам сволочь! Мелко берешь! Очень нужно мне твое обосранное место. Я себе другое место присмотрел», — усмехнулся про себя Дамблдор. Собеседники замолчали, мрачно посматривая друг на друга через стол. В кабинет впорхнул самолетик с сообщением. Министр схватил его и развернул. — Пришел ответ от маглов, — сказал Фадж, — пойдемте, Дамблдор, нас ждут в Мунго.

***

— Это неописуемо! — рассказывал молодой колдомедик, — наш коллега из мира маглов дал заключение по анализу крови. Мы ничего не поняли, и он нам кое-что объяснил из практики политических приемов, принятых в магловском мире. Мистер Кингсли тоже слушал. Я расскажу о состоянии здоровья Гарри Поттера, а мистер Кингсли пояснит версию нашего коллеги — магловского врача. — Итак, — продолжил взволнованный целитель, — в крови пациента обнаружены магловские вещества под названиями, — он поднес к глазам пергамент, — аминазин, галоперидол и снотворное сонопак в большой дозе. Последняя инъекция сделана примерно сутки назад. Действие этих препаратов направлены на подавление умственной деятельности, а в сочетании со снотворным приводят к длительной потере сознания с непредсказуемыми последствиями для психики. Набор препаратов, видимо, вводился подростку неоднократно — в целях добиться от него чего-то. Наш магловский коллега применил термин «карательная психиатрия». Он подозревает, что юноша мог попасть в руки спецслужб, которые в целях получения информации кололи ему эти, — целитель вновь поднес к глазам пергамент, — «психотропные препараты и нейролептики». — Кингсли! Объясните весь этот бред! Какие, к лысому Мерлину, психогробные невроплесени!!! Можно этот бред перевести на нормальный язык? — завопил министр. — Сэр, это магловский аналог магических темных зелий, которые подчиняют волю человека. Видимо эти препараты действуют на организмы маглов и магов почти одинаково. — Совершенно верно, — с энтузиазмом подхватил целитель, — мы решили, что раз действие зелий и ядов на организмы магов и маглов схожи, то и противоядие должно подействовать по тому же принципу. Мы немедленно положили пациенту в рот безоар, и за последние полчаса его состояние явно улучшилось. Как только его кровь очистится от этих одурманивающих магловских зелий, мы ждем, что пациент очнется. — Хорошо, — министр резко повернулся к Кингсли, — посадите дежурного. Круглосуточно! Лучше двух! Не отлучаться ни на минуту! Я должен сам услышать первые слова, которые произнесет Поттер!

***

Антонин Долохов — бывший командир всея Темнейшая рать — на карачках полз по заросшему вереском холму. Метку на левой руке нещадно жгло, как огнем. Правая рука, тьфу, щупальце вышло из повиновения и цеплялось за каждый куст, дерево или валун, постоянно задерживая его. Силы Упиванца были на исходе. Он уже проклинал тот день, когда приехал на этот остров в поисках приключений, славы и денег. Вместо развлечений — две кровавые войны с отсидкой в Азкабане в промежутке. И что? Ему уже за сорок. Ни семьи, ни друзей, ни родни. Все осталось там, в далекой Болгарии, где он не был двадцать два года. И теперь он бежит, как загнанный зверь, бежит от смерти. А она догоняет его, хватает за одежду, дышит нестерпимым жаром в левое предплечье. Сзади послышались хлопки аппараций. Долохов обернулся. Так и есть! Упивающиеся. Не меньше десятка. Берут его в кольцо. Ставят противоаппарационный барьер. Они еще не видят его, но это вопрос времени. На склоне, поросшем низким кустарником и вереском, спрятаться сложно. К тому же их заклинания уже показали, что он здесь. Это конец. Защищаться нечем. Щупальце перестало служить ему два часа назад — одновременно с проснувшейся меткой, так что теперь держать палочку нечем и он легкая добыча. Антонин лег в траву и стал наблюдать за приближающимися преследователями. Кто у них главный? Клянусь плащом дементора, да это же Макнейр! Да, этот не упустит случая позабавиться с пленником. К Темному Лорду его доставят гладкого, как отесанное бревно. Все выступающие части тела этот маньяк отрубит. Долохов вспомнил, как Макнейр «обрабатывал» маглов, и содрогнулся. — Петрификус Тоталум! — выкрикнули сзади заклинание. Тело Антонина свело и оно окаменело. Это кто-то из преследователей подобрался сзади и обездвижил беглеца. — Сюда! Сюда! Он здесь, я взял его! Упивающиеся столпились вокруг Долохова. Его перевернули на спину. Старшие стояли поодаль и смотрели на дезертира полупрезрительно-полубрезгливо. Молодые лезли вперед и норовили лягнуть в пах или наступить на пальцы. А подаренная Лордом экзотическая конечность, проигнорировав заклинание Окаменения, свободно двигалась и меланхолично вырывала у Долохова пряди волос из головы. Подошел Макнейр, плюнул Антонину в лицо: — Темный Лорд не зря нарядил тебя шлюхой. Ты и есть шлюха. Продажная. Если бы не приказ Лорда, я порубил бы тебя на лоскутки. Макнейр повернулся к своему отряду: — Снимите щит. Берите его, уходим. Упиванцы сняли щит. Двое из молодых подняли Долохова и приготовились к групповой аппарации. БУМ! Взрыв разметал Упивающихся. Долохова выпустили и он, прямой как доска, грохнулся на землю, врезавшись лбом в камень. Двое Упивающихся остались лежать на земле рядом с ним. Остальные вскочили и стали посылать заклятья в неожиданно появившихся противников числом более десяти человек, которые появились на вершине холма и решительно атаковали слуг Темного Лорда. Было совершенно непонятно, кто они такие. Красные мантии с черной окантовкой по капюшонам, такого же раскраса маски. У каждого в левой руке короткий черный жезл, с помощью которого нападавшие ловко отбивали заклятья средней тяжести. А палочки в правой руке непрерывно атаковали противников, не давая им вздохнуть. Ряды слуг Воландеморта стремительно таяли. Макнейр первым понял, что им не устоять против более многочисленного и диковинно вооруженного противника и попытался аппарировать. Не тут-то было — атакующий отряд, оказывается, успел поставить свой антиаппарационный щит. Мгновения, на которое остановился Макнейр, вполне хватило нападающим. Вместо привычного сжатия при аппарации Макнейр получил два Ступефая прямо в грудь и тяжело повалился навзничь. Бойцы в красных мантиях действовали быстро и слажено. Последние Упиванцы, видя бесполезность сопротивления, подняли руки, их тут же лишили палочек и опутали веревками. Шесть бойцов в красных мантиях, прихватив всех Упивающихся, кроме Долохова, покинули поле боя порталом. Оставшиеся перевернули медленно приходившего в сознание Антонина на спину. Когда кровавая пелена перед глазами рассеялась, он увидел, как старший из бойцов, помедлив, снял маску. Долохов всмотрелся в его лицо. Да это же Люпин. Ремус Люпин, с которым он как-то сражался еще во время первой войны. Он же оборотень! Что он делает здесь, за сотни миль от Лондона? Додумать Антонин не успел. Его непослушное щупальце стремительно нырнуло в складки мантии и вынырнуло из них с палочкой. Один из бойцов Красных плащей немедля ударил по нему ногой и палочка, отлетев, заскакала по камням вниз по склону холма. И тут случилось неожиданное. Щупальце оторвалось от тела Долохова и стремительно извиваясь, как змея, ринулось за палочкой. — Бомбарда максима! — взревел Люпин. Взрыв настиг щупальце уже в десяти метрах. Взметнулся столб пыли, и взрыв накрыл подарок Воландеморта. «Акцио!» — Палочка Антонина влетела в руку Ремуса. — Вот ведь пакость какая. Забирайте его, — скомандовал Люпин, и спустя минуту склон холма опустел. Солнце уже коснулось линии горизонта, когда из воронки на склоне холма вылезло щупальце, созданное Воландемортом, и быстро поползло на запад.