Скука.

      Юджи проснулся уже утром. Он помнил все, и за все ему было дичайше стыдно. За свои выебоны, слова, действия, эмоции, за все. Он помнил все. И то, что Сукуна сам его выгнал, тоже. Ладно, хотя бы поспал. Но это был первый раз, когда Ремён так выгнал Юджи из своих владений. Раньше Сукуна просто убивал шамана различными способами. Самый частый был отвал башки посредству разреза. Самый запоминающийся — подрыв стрелой ашуры. Вот это фейерверк был.       По какой-то причине, на протяжении дня стояло какое-то неприятное ощущение. Как будто вырвали пару органов, и оставили огромную рваную рану. Она не болит, но там все сырое, из-за чего было до одури холодно склизко и неприятно. В добавок, промозглым ветер без единого лучика солнца заставлял ёжится и шмыгать носом.       Мёрзло не только где-то в зоне живота или грудной клетки, нет. Все тело. Просто было дико холодно. Руки, ноги, уши, кончик носа, шея, всё. Не спасала никакая одежда. Даже у работающих на честном слове батарей теплее не становилось.       Присутствовало и чувство опустошенности. Пусто, холодно. Это не больно, но противно. Ужасно.       Самое неприятное, что Ремён замолчал. Не шел ни на какой контакт. Ни подъебов с ровного места, ни критики к чужим действиям, ничего. Если Юджи сам пытался что-то спросить, то Сукуна молчал. Будто до этого ничего не было. Будто он был лишь игрой больного воображения. Будто последние пол года были обычным сном. Но если бы это был сон, то он не был бы сейчас в, вроде как, заброшенном отеле посреди смертельной миграции; так что бессмысленно беспокоиться по поводу того, здоровая башка у него или нет. А вот то, что Сукуна активно игнорировал его, не смешно. Какого хера происходит?       Ближе к вечеру, когда с неба уже немного капало, Юджи поспешил зайти к внутреннему чёртику, и выяснить, что там с ним. Какого же было его удивление, когда ничего не получилось.

Тревога.

      — .. Что?.. — пронеслось в голове Юджи.       Дождь усилился. Не будь они с Мегуми в оставленной кем-то квартире, уже промокли бы.       Тревога в груди с каждой секундой билась всё сильнее и сильнее. На лицо, непонятно почему, заползла кривая улыбка. Хотя, казалось бы, чему тут улыбаться? Да нечему, просто это уже нервный тик дышит Итадори в спину. Уголки губ то и дело дёргались. Юджи нахмурил брови, и попытался войти ещё раз.

Тревога.

      Результат такой же.       — Сукуна?.. — это было похоже на погоню за неведимкой. Юджи оставалось только звать его снова и снова, на дозволенной ему громкости, чтобы не помешать другу, и ждать ответа.

***

      Хуй знает, сколько там прошло времени с того момента, потому что Юджи даже не считал. По предположениям, около пары недель. Хотя, учитывая то, что последнее время каждый день лъет дождь с малыми перерывами, превращая всё в однотонную кашу, могло пройти и больше.        Да, первые два дня он пытался докричаться до двуликого, но сейчас ему оставалось только ждать не понятно чего и выживать в смертельной миграции, что у него получалось с божьей помощью, учитывая его рассеянность.       — Итадори, мать твою, сосредоточься! — десятый раз на дню кричит Фушигуро другу. Юджи уже который раз во время битвы с проклятьем задумывается, не замечая окружающих событий напрочь. На него с рёвом проклятие летит, он дай бог заметит его до удара. В чувства его иногда приводил только хороший удар.       — а, да. Прости. — флегматично сказал Юджи. Он сам не знал, что с ним, но в последнее время он стал более неуклюжим, потерял концентрацию, больше спал, почти не ел, стал каким-то нелюдимым. Подозрение, что это связанно с Сукуной, но.. блять. Сукуна то, Сукуна сё, Сукуна-Сукуна-Сукуна. Один Сукуна в голове. Бесит. Он ударил пару раз себя по щекам, и вернулся в бой.       Всё шло неплохо, почти хорошо, пока Мегуми не отлетел в стену, ударившись головой и отключившись. Шикигами пропали, защищать Фушигуро некому, кроме самого Итадори. И вот, он сейчас наблюдает за тем, как два гигантских гусеницо-образных проклятий уже стремились к парню в отключке.       — Фушигуро! — крикнул Юджи, и не долго думая, рванул к нему, оставляя за собой брызги от луж. Итадори отпихнул и подставился под удар сам. Отбиться от двоих, не навредив Мегуми, у него не получилось бы чисто физически. Эти хрени слишком огромные, места для размаха нет, в арсенале только старый добрый пиздюль в стиле школьной стрелки за гаражами. Один червь вцепился ему в голень, второй в живот. У них были не зубы, а буровые установки, иначе Итадори не понимает, какого черта их зубы крутились и превращали его в фарш. Было до ужаса больно. Так больно, что он охрип, пока кричал. В глазах темнело от боли и недостатка крови, но он пытался отбиться, что не сильно то и получалось. По ощущениям, пиздишься с пьяными амбалами с ножевым в пузе. Хотя, не далеко от правды.       Спустя три мучительных минуты ему удалось изгнать проклятия. Лёжа в луже, он наблюдал за тем, как снова сгущаются тучи. Опять дождь. Ледяные капли попадали на раны, вымывая кровь и даря неприятные ощущения липкой одежды. Не так уж и плохо. Если получится подняться и разбудить Фушигуро, возможно, Юджи сможет выжить. Правда, было несколько минусов. Первое, нога держится на добром слове. Второе, его кишечник превратился в кашу, которая стремится поскорее свалить из этого дурдома. Третье, он орал слишком громко, и теперь на подходе ещё несколько проклятий второго ранга и выше, которые идут явно не обниматься. Четвертое, он потерял слишком много крови, и не в состоянии даже встать. Перед тем, как он потерять сознание, Юджи услышал до боли знакомый голос.       — идиот.

***

      — Тупой идиот! Как можно быть настолько неосмотрительным?! Скажи, ты специально?! Хватит пытаться сдохнуть на каждом углу, ты, несусветный долбаёб! — яростно кричал Сукуна, сопровождая каждое слово ударом по башке. Он выглядел настолько злым, что, казалось, вот-вот вспыхнет, да так, что подкурить не удастся, лицо сожжёт. С начала пропал на несколько дней, потом выговаривает. Вопрос, а не ахуел ли он часом? Ну да, Юджи почти умер, при чем на зря, всё равно Фушигуро не проснулся бы до прибытия других проклятий, но всё же!       — Су-, черт, -куна! Хватит уже! Я понял! — в такт ударов говорил Юджи, пытаясь увернуться от ударов, но Ремён и не думал останавливаться. Тогда Итадори схватил его за запястья. Он взглянул ему в глаза, и заговорил на грани крика: — я понял, что поступил глупо, потому что сразу мог убить их! Но это не повод сейчас бить меня! И вообще, хер ли ты меня игнорировал эти дни?! Я звал тебя, но ты не отвечал! Знаешь, как мне херово было?! Я чуть не сломал себе мозги, пока пытался понять, что я сделал не так! И вместо того, чтобы поговорить, ты решил игнорировать меня! Ох, какие мы гордые! Как раз под стать статусу короля! — под конец его голос почти сорвался. Снова. Глаза ужасно шипало, почти наворачивались слезы. Всхлип.       Сукуна, мягко говоря, был в шоке. Он чувствовал, как чужие ногти вонзались ему в кожу, но сейчас было не до этого. Это был первый раз, когда Итадори проявлял подобные эмоции при нём. Чужая обида и злость почти оседала на языке. Когда Юджи почти заплакал, его хватка ослабла, и Ремён сделал единственное, что мог в подобной ситуации. Убрал чужие руки и обнял.       Он в поддержке нолик без палочки, так что пришлось помозговать, чтобы вспомнить, как там сам Итадори успокаивал других в подобных ситуациях. Воля короля, и он был бы у Итадори единственным.       Конечно, он почти пообещал себе, что не будет сближаться больше с Юджи, что сбежит, потому что итак переступил черту дозволенного, но когда шаман вот так рыдает в его объятиях, вымещая обиду на нем в виде избиения его груди, решает, что это подождёт. Он не может ничего сделать сейчас. Этот парень слишком сильно влияет на него.       Во первых, пробудил такие забытые чувства, как сострадание, и что-то ещё. Сукуна понятия не имеет, что это за чувство. Даже описать с трудом даётся. Он просто хочет оставить Юджи рядом, чтобы он не уходил, и оставался таким же добродушным по отношению к таком ублюдку, как Ремён.       Во вторых, заставил чувствовать его на своем фоне куском дерьма. Иногда Сукуна невольно сравнивал Юджи с собой, и понимал, какой же он ублюдок. Невольно задумываешься, почему же такой как Итадори не ненавидит такого, как короля проклятий.       В третьих, сломал ему уже три ребра и ключицу. Вообще-то, больно. Может быть, он и сильнейший шаман в истории, но его нервы ещё не сгнили, чтобы он перестал чувствовать боль.       — Юджи, блин, больно уже. — сказал Сукуна, когда пик истерики названного остался позади. Сильно позади. Остались одни всхлипы. Да и бьет он уже не так сильно, как ранее.       — ты заслужил. — пробубнил Итадори в плечо Ремёна, попутно шмыгая носом. Уже почти успокоился, что не могло не радовать. Хотя не понятно, почему же Сукуна всё таки рад. Ему должно быть похер, вроде бы.       — я знаю. — вздохнул король, поглаживая парня по голове. Учитывая нынешнюю ситуацию, ни о каких играх в игнорщика речи идти не может, если хочет оставить три четвёртых души в живых. Да и за парнишку печенка трясется. Ну, да, может, ему не так уж и похуй на него. Вас это не должно волновать.