Часть 1
4 февраля 2023 г., 23:46
Взгляд расторопно отрывается от собственного измученного отражения в стеклянной двери. Дыхание сбивается. Незаметно. Так, что грудь лишь едва подрагивает от напряжения, когда на деле-то хочется пасть на колени и захлебнуться громко-оскорблённым «это не правда! Не правда!».
Уэнсдэй смотрит на него привычным ей созерцанием. Таким она обычно смотрит на остальных людей. Не столь важно, живых или мёртвых.
Тишину прерывает только лязг печатающей машины на заднем плане и нажимающие на кнопки телефона пальцы.
Уэнсдэй замирает. Так, как если бы её бросили во второй раз в клетку с шакалами (впрочем, эта перспектива кажется куда более прельщающей, чем то, что она уже получает). Тайлер, думает, замечает, как от накалившейся атмосферы зрачки, окаймлённые и без того тёмным кольцом радужки, подрагивают.
Она проигрывает.
Проигрывает так же, как и на чёртовом фехтовании, когда Бьянка довольно-гаденько улыбается ей и разрезает бледную кожу до первой кровавой полосы.
— Каково это? — Тайлер делает шаг ближе.
Уэнсдэй же думает, что он сейчас заплачет. Из-за неё. Из-за её попыток решать всё без попыток анализировать и хвататься за руку помощи вовремя.
Хочется подавить это ощущение и проглотить вместе с желанием молча уйти, оставив его в отделении.
И не видеться больше.
Не в этой жизни, по крайней мере.
— Что именно? — как можно холоднее откликается Уэнсдэй, как если бы…
И мысли прерываются.
Как если бы что, Уэнсдэй?
Как если бы он ей был никем.
Простым мальчишкой из старого кафе в богом забытом маленьком городке и каждый день готовящий ей четыре шота эспрессо. Не первой якобы-влюблённостью, взрощенной на основании всего трагизма возникшей в Джерико ситуации.
Тайлер смотрит на неё незряче. Даже не моргает.
— Проигрывать.
Она сглатывает противный ком в горле.
Проигрывать — ужасно, и Уэнсдэй знает это так прекрасно, что подходящие эпитеты просто теряются по пути и кажутся самыми ужасными для наилучшего описания.
Но она знает: этот проигрыш — не спонтанное поражение в фехтование.
Это нечто большее. Равносильное тому, что теперь она абсолютно слаба и никчёмна.
Перед ним. Перед каким-то юношей, которого она видит всего несколько месяцев.
И он, видя этот миг слабости, подходит настолько близко, насколько это позволительно.
— В первое время, — почти без эмоций проговаривает Тайлер, — я просыпался голым. Весь в крови. Без понятия, что произошло. Пока не начал вспоминать.
Уэнсдэй даже не дышит, как будто один неправильный выдох нарушит весь момент. Как будто он перевоплотится в безжалостное чудовище, уничтожит всех в этом участке и тут же возьмётся за неё.
Она и правда проигрывает.
Впрочем, для неё любой поворот был бы проигрышем.
Но она молчит об этом точно так же, как умалчивает в этой жизни и о многих других вещах.
— Ты даже не представляешь, что грядёт.
Тайлер Галпин отвечает ей ухмылкой, которой отвечают только победители, и она строптиво игнорирует то, что в уголках его глаз едва заметно скапливаются мелкие-мелкие слёзы.
Тайлер разворачивается и уходит, оставляя её где-то позади давиться собственным бессилием и застывшим горечью на языке язвительными возгласами.
Её.
Слабую. Потерянную. Проигравшую.
