Так ли крепок дубовый стол из Снежной?

После стольких скитаний, стольких встреч и расставаний, она неизменно возвращалась туда, откуда веяло шелковицей, где тихо качался бамбук, где её ждали. Люмин возвращалась в то место, где ей было комфортно, и после стольких путешествий по регионам этим местом покаяния чужеземки стал Ли Юэ. Портовый город не был выбран случайно. Блондинка влюбилась в резные фасады, причудливые лепнины, крыши под углом — всё это стало для неё чем то родным, некий свой уголок в чужом мире. И конечно не обошлось без случайных, но полезных знакомств. Ах, да чего стоила одна Сян Лин со своими блюдами, ради которых не жалко и пересечь весь Тейват? А господин Чжун Ли, чьи рассказы стоит слушать лишь с чашечкой чая и вкусной едой, ибо эффект от таких действ невероятный, будто ты находишься на представлении в театре. А вот и Юнь Цзинь со своим театром, а с ней и Синь Янь, со своей потрёпанной, но сильной волей гитарой. Прибавьте к этому лёгкий бриз от бухты и сразу поймёте нашу героиню. Однако причина такой привязанности была не только красивая панорама и полезные знакомства, но и одна большая рыжая макушка, которая ой как много повидала. Эта макушка видела эквузию, гнев Цисин и даже, что самое страшное, гнев Люмин. И самое смешное то, что именно её гнев положил начало их достаточно странным отношениям. Почему странным? Нормальными их тяжело назвать, ведь встречаются они редко, как правило, в местных магазинах или ресторанах Ли Юэ, вблизи побережья с ракушками или в Золотой палате. И говоря о Золотой палате, стоило бы упомянуть, что сама девушка ещё ни разу не пропустила их еженедельную встречу, из разу в раз тестируя на бедной рыжей голове все виды боли и унижений ради проверки своего урона. А теперь представьте что в один день они.. поженились. Дело в том, что хоть поиск брата и составлял основу жизненного строя Люмин, но в эту самую основу метко вклеился глуповатый снежнянец, чьи голубые глаза то и дело хвостиком мелькали на пути молодой девушки. Сейчас они счастливые и довольные, осматривают новые комнаты обители адептов, параллельно что-то бурно обсуждая. — Я думаю, тут хорошо бы вписалась кухня, детка, ты бы точно не пожалела поставив это сюда. — Смеёшься? Да кому же нужна кухня, когда у меня есть эта переносная плита? Мне что, зря давали чертеж на эту ерунду? Кажется, рыжик отставал в споре, а стол, что он принес сюда пару минут назад, рисковал быть унесенным на другое место. И как ему было объяснить ей, что настоящий житель Снежной всегда имеет кухню и большой крепкий дубовый стол для себя, и семьи? Люмин чуть было не тронулась с места, как Аякс машинально прижал девушку к столу, замерев с лицом удивления на пару секунд. — Аякс?.. Из транса его вывел тонкий голос его жены, что во всю ворочалась, в попытках встать со стола. Только сейчас он заметил какая она красивая — подтянутая фигура, пышная грудь и гладкая шея, обкусанная Аяксом прошлой ночью, так вульгарно выглядывавшая из под домашней кофты. Всё это создавало некую атмосферу дома, уюта, от чего Аякс младший встал по стойке смирно. — Ох, что такое, любимая? Тебе так понравился этот стол, что ты решила оставить его? Я прав? — Это не.. АХ! И снова, снова он так делает. Снова оглаживает её чувствительную киску пальцами, задирая и без того небольшое боди-платье в сторону. Какой же мерзкий. Грязный, грязный Аякс. А сам Тарталья, к слову, ни о чем не думал. Он думал лишь о том, как ахуенно его Люмин смотрится на столе, с раскинутыми в похоти стройными ногами, словно трофеи висящие на плечах Аякса. Почему то он поддается ниже, к самой промежности блондинки и аккуратно обводит её носом, трёт чувствительные зоны и принимается за ублажение своей девочки по высшему разряду. Вскоре комната заполнилась стонами, что время от времени переходили в жалобный скулеж и мычание, прерывали их только хлюпанье сильней снизу. «Наконец-то она готова». Рыжая макушка ещё раз улыбается, отпрягает назад от кормилицы и подставляет свой член, направляя его в партнёршу. — Мм..А..А!—Ая-якс!~ Становилось жарко, громко было до такой степени, что Люмин мысленно молилась всем богам Селестии, дабы звуки из чайника не проникали во внешний мир. Член касался эрогенных мест и это сводило с ума. Сводило до криков и расцарапанных в кровь плеч, ругательств и молитв по типу "быстрее", "глубже", "сильнее". Толчки ускорялись, настигали и приближали оргазм обоих Но всему есть конец, и сегодня этот конце пришелся на животик Люмин. Её аккуратный, промутненный шрамами пресс вздымался вверх как и ее грудь. Девушка тяжело дышала, прикрывала веки и пыталась подняться, но её остановили крепкие руки Тартальи. Парень секунды три ещё просто стоял, любовался своей работой, сжимая мягкие, как пух, кисти своей милой Люмин, а потом тихо наклонился, шепча ей короткое: — Ну а стол то оставляем?