Игра с отражением

      Коридоры, освещенные мягким огнем факелов, всегда казались Гермионе более волшебными, чем были на самом деле. Сколько бы лет ни прошло, а таинство этого места все равно вызывало трепет в душе, только теперь приправленный горечью. Последний раз она возвращалась в Хогвартс пять лет назад. Тогда последствия войны еще были заметны, но сейчас величественный замок выглядел лучше, чем в первый год ее обучения.       Получив сову с приглашением, Гермиона испытала странное сочетание чувств. Она не хотела возвращаться в это место. И все же, страстно желала заглянуть в одну единственную комнату, найденную совершенно случайно, когда желала спрятаться от собственных страхов, а замок подарил ей новый, ужасающий, в виде необходимости возвращаться раз за разом. Хоть на один миг, но это было ей необходимо.       Цокот каблуков, эхом отражающийся от каменных стен, сопровождал ее до того самого коридора. Стоило трижды пройти из стороны в сторону, задумавшись о необходимом месте, как дверь, массивная и немного пугающая, призывно блестнула металлической ручкой в огне десятков факелов.       Оглянувшись по сторонам и убедившись, что никого нет поблизости, Гермиона вошла в комнату, плотно прикрывая дверь за собой, отрезая себя от всего прочего мира, вдыхая удушливый запах своего прошлого, который плотным горячим кольцом сжимался у горла. Пять лет прошло с момента, когда она была здесь в прошлый раз, и ей необходимо было убедиться, что за прошедшие годы она изменилась, избавилась от страхов и зависимости, начала жить с чистого листа.       У левой стены, возвышаясь до самого потолка, накрытое тканью от пыли и случайных, излишне любопытных глаз, все еще стояло то самое зеркало. Когда-то Гермиона проводила возле него часы, а порой и бессонные ночи, погружаясь в недостижимые мечты. Она знала, насколько зеркало опасно, знала, что если не прекратит приходить сюда, рано или поздно сойдет с ума. Но продолжала тайком от друзей пробираться в выручай-комнату, порой забывая о времени и реальности, которая вынуждала ее быть сильной и отказываться от собственных чувств.       Как можно было противиться, если именно здесь, в идеальной зеркальной глади, она видела того, кто в жизни не просто сторонился ее, а презирал, уничтожал, ненавидел. Самое сокровенное желание Гермионы было на грани ее погибели, ведь в отражении она на протяжении всех последних лет обучения видела Драко Малфоя. Сколько раз она касалась холодного стекла, в надежде ощутить жар его кожи хоть на мгновение, столько же раз зеркало издевалось над ней, позволяя утонуть в омуте своих несбыточных желаний.       Тот, кто изо дня в день так и норовил задеть и унизить, подчеркивая ее статус «грязнокровки», «заучки», здесь всегда смотрел на нее с восхищением. Любуясь отражением, она видела, как он любовался ею. Как гладил тонкими пальцами по щеке, настойчиво, но нежно сжимал в объятиях, покрывал губы и кожу поцелуями. Пока отражение получало желаемое, она лишь чувствовала холод комнаты кожей и ненависть к себе.       Гермиона мечтала, чтобы он взглянул на нее иначе, без ненависти и презрения, без таящейся внутри брезгливости. Она мечтала, что однажды он увидит на дне ее печального, полного отчаяния взгляда свое отражение.       Уезжая из школы пять лет назад, она поклялась себе не вспоминать о нем больше. И старательно выполняла обещание, отгоняя непрошеные мысли об этом наглом, обожаемом ненавистном человеке. У Гермионы получалось. Она отвлеклась на работу, полностью отдавая себя тому, что приносило пользу магическому сообществу, уставшему от войны. Но стоило в руках оказаться плотному конверту с оттесненным на сургуче гербом школы, воспоминания накатили вновь, заставляя окунуться в отражение собственных страхов и печалей, воскресить давно погребенное чувство собственной никчемности.       Она согласилась приехать на эту встречу выпускников с одной лишь целью, убедиться, что она изменилась, что ее истинные желания больше не связаны с одним, чертовски для этого не подходящим человеком. И именно поэтому, несмотря на то, что главный зал был полон гостей, она ускользнула оттуда при первой же возможности. В глубине души понимая, что причины уйти две: зеркало и страх столкнуться с ним.       Опасливо стянув ткань с огромного зеркала, Гермиона держалась в стороне, не решаясь заглянуть. Глубокий вдох и медленный выдох помогли взять себя в руки, а потому, сделав шаг, она уверенно подняла взгляд на собственные страхи и пороки.       Казалось, что напротив Гермионы не волшебное зеркало желаний, что таит в себе жуткую опасность, а обычная стекляшка, ведь в отражении она видела лишь себя. Повзрослевшую за прошедшие годы, похорошевшую, но, как и пять лет назад, растерянную. И хоть многие знали ее как уверенную в своих силах и знаниях волшебницу, здесь она оставалась все той же школьницей, страшащейся заледеневшего от безответных чувств сердца.       Внимательно вглядываясь в отражение, чувствовала, как учащается дыхание от осознания: как бы далеко она ни бежала, отражение раз за разом будет показывать ей только этот фрагмент ее фантазий. Самый греховный, самый недопустимый. Гермиона заметила, как дверь сбоку от нее приоткрылась, впуская того, кого она надеялась не увидеть в живую, а только лишь в зеркале, вновь напоминая, что забыть, не значит стереть… Драко, возмужавший, ставший шире в плечах, легко и невозмутимо прошелся ладонью по волосам, откидывая светлые пряди с лица и с ухмылкой разглядывая девушку перед собой. В тусклом освещении комнаты Гермиона видела его горящий взгляд, не желающий унизить или оскорбить, только присвоить. Он и раньше смотрел на нее с этим вызовом? Или ей сейчас это только казалось?       Тяжело сглотнув образовавшийся в горле ком, Гермиона зажмурилась, не желая больше видеть своего мучителя. Она надеялась, что за пять лет полностью вытеснила его из своей головы, но зеркало не врало, он все еще оставался пределом ее истинных желаний и потребностей.       — Что ты видишь?       Голос, прозвучавший за спиной Гермионы, заставил ее вздрогнуть и широко раскрыть глаза, оборачиваясь. Она молилась о том, чтобы за спиной стоял… да кто угодно, но стоило повернуть голову, встречаясь с внимательным взглядом, как надежды рухнули.       Драко Малфой. Тот, кого она не хотела видеть, но страстно желала заполучить. Вернув взгляд зеркалу, Гермиона вдруг поняла, что именно сейчас видит перед собой не собственные мечты, а реальную картину происходящего. Вот он стоит у двери и наблюдая за ней, ждёт ответа. Магия зеркала закончилась? Или она все же сошла с ума и фантазии смешались с реальность?       — Ничего, — голос дрогнул, а губы пересохли от неясного жара во всем теле, который магмой растекался по венам, заставляя дыхание участиться, а щеки покраснеть.       — Так не бывает.       Шагнув вперед, он встал за спиной Гермионы, всматриваясь в отражение. Она знала, что каждый видит свое в этом зеркале, и не опасалась, что ее тайна будет раскрыта, но холодок все равно прошелся по коже, вынуждая покрыться мурашками открытую кожу предплечий. Прохладный воздух комнаты контрастировал с внутренней температурой, вынуждая сжать бедра плотнее, пытаясь прогнать эти ощущения.       — Я вижу лишь наше отражение. И ничего больше.       — И что мы делаем? Снова.       Именно в этот момент Драко из отражения шагнул ближе, пальцами касаясь повисшей вдоль ее тела руки, очерчивая колючие мурашки и поднимаясь все выше. Преодолев закатанный рукав блузки, ощутимо прошелся по ткани до самого плеча, задевая голую кожу шеи над воротником. Это произошло там, в отражении, но не здесь, в реальной жизни, а она все равно, против правил, чувствовала эти прикосновения на собственной коже.       Дыхание Гермионы сбилось, то, что она видела в зеркале, вынуждало дышать глубже, в то время как реальность буквально кричала: «держи себя в руках». Она видела нечто подобное тысячи раз, с той лишь разницей, что тогда объект ее желаний не стоял за спиной.       — Стоим. Разговариваем.       Выдавив с трудом из себя ответ, Гермиона проследила за тем, как Драко шагнул к ней ближе, прижимаясь широкой грудью к спине, и провел носом по краешку уха. Управлять собой было все сложнее, ведь каждый новый жест там, в зазеркалье, становился все более личным и интимным. Нос щекотали свежесть мяты и аромат нового пергамента, заставляя Гермиону задохнуться, как сейчас помня запах своей амортенции. Его запах.       — Ты врешь.       Гермиона вздрогнула от стали, прозвучавшей в голосе Малфоя, и обернулась, отводя наконец взгляд от разыгрывающейся в отражении картины. Драко смотрел ей в глаза, так внимательно и пристально, что казалось, пытался заглянуть в самую душу, чтобы увидеть все ее тайны, которые легко считывались сейчас просто по ее покрасневшим щекам и сбитому дыханию. Гермионе хотелось отвести взгляд, спрятаться, скрыться, но она не могла себе этого позволить, ведь проиграть эту битву значило бы признать поражение в давно проигранной войне с собственными чувствами.       — Я знаю, что ты видишь там на самом деле.       Теплые пальцы коснулись ее дрожащих ладоней, мягко поглаживая кожу обеих рук и медленно, как там, в отражении, поднимаясь выше, оставляя невидимые ожоги прикосновениями. Потерянная, удивленная, не верящая в происходящее, Гермиона смотрела в его глаза, переводя взгляд на манящие губы, не имея возможности сосредоточиться ни на миг.       — Что ты делаешь?       Голос прозвучал глухо, но это не мешало Драко расслышать вопрос. На одно мгновение он перевел взгляд ей за спину, глядя в зеркало, и странно усмехнулся, вновь возвращаясь к Гермионе.       — И близко не то, что ты увидишь там.       Резким движением заставив девушку развернуться, он обхватил ладонью ее подбородок, заставляя смотреть в отражение, прихватывая в это время губами мочку, выдыхая горячий воздух.       Гермиона, опьяненная новыми ощущениями, не знакомыми прежде, ведь с другими было совсем не так, впилась взглядом в глянцевую поверхность зеркала, задыхаясь от того, что там происходило. В отражении Драко целовал ее, нагло, жадно, требовательно, с силой прижимая податливое тело ближе, в то время как она отвечала ему, прогибаясь в пояснице, впиваясь пальцами в шею.       Здесь же, в реальности, он очерчивал губами кромку ушной раковины, выдавая сбитое дыхание. Она чувствовала спиной, как громко стучит его сердце, заполняя давно покинутую комнату ударами жизни, и до сих пор не верила в то, что происходило. Он не мог целовать ее, не мог одаривать ласками. Это не правда.       — Что в отражении видишь ты?       Отдаваясь на власть безумству, бурлящему в крови, Гермиона прикрыла глаза, облокачиваясь затылком о его плечо. Верить было страшно, знать ответ тоже, но она не могла промолчать, пустить на самотек. Ей важно было знать правду, понимая, что они оказались в точке невозврата. Завтра она в любом случае проснется другой, сломленной или окрыленной, но точно иной.       — Я следил за тобой тогда, в прошлом. Видел, как много раз ты скрывалась за этой дверью и нестерпимо хотел узнать твою тайну. Что ты скрывала? — горячий шепот заставлял сходить с ума. — Я должен был тогда еще понять, задуматься, откуда взялся этот нездоровый интерес, но всячески уверял себя, что это простое любопытство. Я продолжал следить, пока однажды не смог зайти в комнату сразу за тобой, пока дверь не успела раствориться.       Нежно поглаживая тонкую талию, Драко поддел край блузки, приподнимая его, касаясь пальцами голой кожи на животе, трепетно и осторожно. Выдохнув, Гермиона накрыла его руку своей, прижимая ее ближе.       — Ты смотрела в зеркало, краснела, я слышал, как дыхание сбилось, но не мог понять, что же такое ты видишь в отражении. Пока не услышал, как ты позвала меня.       Распахнув глаза, Гермиона в страхе хотела оглянуться, вырваться из кольца его рук, только бы он не узнал то, что она так долго скрывала. Но взгляд зацепился за зеркало, в отражении которого Драко настойчиво расстегивал ее блузку, припадая губами к аккуратной груди, закрытой лишь тонким кружевом белья.       — Я много думал тогда, не верил, что такая, как ты, могла увлечься мной. Мы ведь слишком разные. Я не заслуживал даже капли твоего внимания, понимал это, но в глубине души надеялся, что мне это не привиделось.       Драко из отражения оттянул кружево бюстгальтера, захватывая в плен губ заостренный сосок, от чего здесь, в реальности, Гермиона едва сдержала стон.       — А потом я решился, заглянул в это чертово зеркало, увереный, что не хочу знать о собственных желаниях. Но меня так и влекло к нему, и я оказался слабее собственных желаний.       Покрывая кожу шеи поцелуями, Драко прихватил зубами место над пульсирующей веной, следом зализывая укус. Происходящее было за гранью понимания, за гранью самых смелых фантазий Гермионы.       — Что ты видишь в отражении?       Повторив вопрос, Гермиона нашла в себе силы обернуться, накрывая руками широкие плечи и заглядывая в пронзительные, такие манящие глаза. Он стоял здесь, перед ней, впервые такой открытый и до невозможности желанный.       — Я вижу в отражении то же, что и ты.       И будто в качестве подтверждения, Драко склонил голову, впиваясь губами в ее губы, целуя с напором, требовательно, будто боялся, что она уйдет, или окажется лишь миражом, игрой в отражении зеркала.       Почти сдавшись, Гермиона заставила себя отстраниться, недоверчиво глядя на него. Очередная шутка? Жестокая и бессердечная. Оглянувшись, она ждала, что в комнату ворвутся другие слизеринцы, что будут смеяться над ней, как прежде, но ничего не изменилось. Они все так же были одни и слишком близко друг к другу.       — Ты врешь.       Выдохнула, желая уйти прочь, забыть об этой встрече, вытеснить из воспоминаний, как ночной кошмар. Он просто хочет добить ее, доломать, но она давно поломанная, не умеющая дышать полной грудью девушка, вынужденная скрывать собственные страх и желания даже от себя. Вот только Драко не готов был отпустить ее, теснее захватывая в кольцо своих рук и вынуждая посмотреть в глаза.       — Как считаешь, почему Макгонагалл решила собрать эту встречу выпускников?       Растерянно глядя на Драко, Гермиона не понимала к чему он вел. Какое это имело значение сейчас?       — Все эти пять лет ты не выходила у меня из головы, — Малфой прикрыл глаза, выдыхая. — Я хотел встретиться с тобой, убедиться, что то видение ошибка, не больше. Я не знал где найти тебя в Лондоне, никто ничего про тебя не мог мне сказать, ты будто намеренно скрывалась от внимания. Написать тебе письмо — глупость? Даже сегодня я не был уверен, что поступаю верно и честно по отношению к тебе. Ты все еще отличница, когда я заклейменный преступник в прошлом. Я надоедал Макгонагалл предложениями об организации встречи, только чтобы убедиться, что все это плод разбушевавшейся фантазии. Вот только сейчас ты здесь. И я не могу от тебя оторваться, Гермиона.       Впервые он назвал ее по имени, а не выплюнул с отвращением фамилию. Впервые он держал ее в своих объятиях и не хотел отпускать. Гермиона чувствовала, что это правда. Кожей ощущала его волнение, но боялась поддаваться. Что, если все это лишь игра?       Вот только подумать об этом она не успела. Малфой поцеловал ее. На этот раз нежно, осторожно, давая время решить для себя, нужно ли ей это вообще. Готова ли она принять и себя и его? Нужно. Готова. Отражение в зеркале было тому подтверждением. А потому, притянув Малфоя ближе к себе, она приоткрыла рот, впуская горячий язык, и забывая о всех страхах и сомнениях, которые она старательно прятала за маской безразличия последние пять лет.       Драко заметил перемену сразу, улыбаясь сквозь поцелуй. Нежность, хоть и продолжала сопровождать нетерпеливые ласки, уступала место страсти, горящей в груди обоих волшебников.       Мельком глянув на отражение, что жило собственной жизнью, Драко шагнул назад, представляя за своей спиной широкий и просторный диван, зная наверняка, что выручай-комната подстроится под это маленькое желание и даст им необходимое. Так и случилось, и, уперевшись ногами в мягкую обивку, он развернулся, помогая Гермионе сесть. Ненасытные поцелуи лишали возможности дышать, от чего голова кружилась, а томление и желание скапливалось внизу живота.       Расстегивая пуговицы на блузке, Драко изучал каждый миллиметр открывшейся кожи, оставляя на ней розоватые следы зубов и влажные, вычерченные языком дорожки. Гермиона прогибалась в спине, стремясь оказаться ближе к его губам, подставить больше кожи под поцелуи, она жаждала этой близости больше, чем только могла себе представить. Сейчас это было по-настоящему.       Время перестало отмерять свой бег, стоило Малфою коснуться языком налитого кровью соска. Стон, сорвавшийся в этот миг с ее губ, был сродни песни сирен, манящий, затягивающей в свои глубины. Желание обладать этой девушкой болезненной пульсацией давило на брюки, лишая рассудка.       Драко прикусывал соски, втягивал шелковистую кожу, оставляя пока еще бледные засосы, которые позже расцветут фиолетовыми бутонами безудержной страсти. Он сжимал ее тело, впивался пальцами, задирая узкую юбку к самой талии. Резинка чулок, опоясывающая оба бедра, дразнила его ничуть не меньше всхлипывающих стонов.       А Гермиона отвечала, торопливо стягивая пиджак, а следом за ним и рубашку, желая касаться горячей кожи, приникнуть к ней всем своим телом. Она больше не хотела терзать себя страхами, не хотела думать о том, что правильно, а что нет. Она хотела Драко. Целиком, без остатка.       Снова сливаясь в поцелуе, она забывала о годах без него, ведь чувствовала себя сейчас на своем месте, а главное, с нужным человеком. Ей было правильно. Хорошо. Каждое касание его пальцев увеличивало возбуждение, а стоило ему накрыть ладонью влажную ткань трусиков, как все тело пробила дрожь предвкушения. Настойчиво рисуя узоры на тонком кружеве, Драко ловил губами ее стоны. Он сам едва держал себя в руках, желая сорваться в омут наслаждения, и поддавался этому желанию.       Прижавшись пахом к стянутому капроном бедру, он толкнулся, показывая, насколько сильно хочет ее. Небольшое трение сорвало хриплый стон теперь и с его губ, а стоило женской ладони сжать ткань брюк, лаская налитый кровью член, как у него буквально потемнело в глазах от удовольствия.       Как и Гермиона, он не ощущал такого прежде. Ни одна девушка не заставляла его забыться, ни одна не возбуждала так сильно, что он был готов рычать, преклоняться, добиваться, ждать. Только она. Та, кого он так страстно желал и надеялся забыть.       Звякнула пряжка ремня, а после, с тихим шорохом расстегнулась «молния», позволяя глубже вдохнуть от уменьшившего давления. Секунда промедления, и прохладная ладонь кольцом обхватила горячий пульсирующий член, пальцем аккуратно размазывая смазку по головке. Драко сдавленно простонал, на секунду отвлекаясь от поцелуя, любуясь горящими глазами напротив. Он видел себя в их отражении и это было лучшее доказательство реальности происходящего.       Отодвинув ткань трусиков, Драко прошелся кончиками пальцев по влажным складкам, собирая смазку и размазывая ее по клитору, выводя неведомые руны, запечатывая наслаждение, стремительно приближающее девушку к оргазму. Описав несколько раз окружность по чувствительной точке, он опустился ниже, без сопротивления вводя два пальца в Гермиону, едва дыша от мысли, как хорошо там внутри.       Поцелуи очертили скулы Гермионы, спускаясь все ниже, терзая грудь и соски. Он покусывал выступающие ребра, оставлял засосы возле пупка, стремился ниже, туда, где скручивалось натянутой пружиной блаженство.       Пальцы скользили внутри, старательно массируя чувствительные стенки, в то время как губы накрыли клитор, от чего Гермиона прогнулась в спине, едва ли не до хруста позвоночника. Наслаждение заставляло напрячься все мышцы, лишало возможности мыслить и чувствовать собственное тело. Она терзала руками светлые пряди волос, виляла бедрами, подстраиваясь под ласки, стремясь приблизить оргазм, но Драко будто дразнил, замедляясь в самый неподходящий момент.       — Хватит…       Вымученно простонав, Гермиона толкнула его от себя, наблюдая, как блестят от ее влаги припухшие губы, как язык проходится по нижней, слизывая смазку. Он почти промурчал от вкуса, заставляя ее щеки заливаться краской еще сильнее. Она не хотела смотреть на него в этот момент, стыдясь своих желаний, но решаясь поддаться им хоть раз в своей жизни.       Вынуждая Драко сесть, облокотившись о спинку дивана, она стянула с него брюки вместе с бельем, торопливо, рывками, желая скорее открыть полностью желанное тело. Проведя ладонями от коленей выше, к паху, Гермиона любовалась тем, как подрагивает в ритм колотящегося сердца влажный от смазки член. Его член.       Облизнув пересохшие губы, она накрыла ими головку, сразу, захватывая плоть во влажный омут своего рта, наслаждаясь прозвучавшим над головой хриплым рыком и зарывшейся в волосы пятерней. Он не давил, не направлял, пока что, словно проверяя, на что она способна. А потому, желая раскрыть себя полностью, Гермиона проскользнула губами по члену, утыкаясь носом в гладкую кожу паха, не обращая внимания на выступившие в уголках глаз слезы и отсутствие кислорода. Она не хотела останавливаться, стараясь как можно глубже раз за разом протолкнуть член в горло, доставляя наслаждение Драко.       Ладонь на затылке крепче сжала каштановые пряди, пресс на животе напрягся, показывая, насколько хорошо ему было в тот момент. Осознание данного факта вызывало в Гермионе чувство ликования, восторга, и еще большего желания. Терпеть собственное возбуждение больше не было сил, оно пульсировало и стекало по бедрам.       Отвлекаясь от члена, она торопливо забралась на диван, грудью прижимаясь к его груди и жадно целуя. Елозя влажными складками по горячей плоти, она жаждала получить ее в себя, но не торопилась, наслаждаясь захватившей тело страстью.       Первым сдался Драко, не имея больше сил сдерживаться, он придержал член у основания, направляя его внутрь, и почти рыча от жара и тесноты, что окружили чувствительный орган, стоило Гермионе чуть податься назад и вниз. Стоны слились в музыку наслаждения, играя в подсознании мелодию для них двоих.       Медленно и плавно рисуя бедрами окружность, Гермиона привыкала к ощущению наполненности, подстраивалась под угол и глубину проникновения, искала верный и нужный обоим ритм. Движения ускорились, амплитуда увеличивалась, они целовались безудержно, шепча в забытии имена друг друга, сжимая руками кожу до розовых пятен.       Стоили годы терзаний того, что происходило между этими двумя сейчас? Достаточно было оглянуться к зеркалу, чтобы увидеть именно то, что происходило на диване, точное отражение, слившихся желаний и реальности происходящего. Вот только им обоим было вовсе не до зеркала, они упивались друг другом, и плевать было на то, что происходило вокруг.       Напрягшись в одно мгновение, Драко поднял Гермиону с себя, заставляя ту широко распахнуть глаза от удивления. Но уже через секунду, стоило ему помочь встать на колени на мягкое сидение дивана, и упереться грудью в спинку, она прогнулась в спине, призывно качнув бедрами, мечтая о продолжении.       Очерчивая ладонями позвоночник, он задержал их на талии, утопая большими пальцами в ямочках на пояснице, и притянул к себе, резко, одним движением, насаживая на член. Гермиона сходила с ума от глубоких и жестких движений, дугой гнула спину, изворачиваясь, находя его губы для поцелуя.       Драко сжимал ее грудь, оттягивая пальцами соски, гладил впалый живот. Целовал шею и плечи, продолжая вбиваться в податливое тело. Скользя ладонью ниже, к эпицентру ее возбуждения, он накрыл клитор, ощутимо надавливая. Он был уже на грани, удовольствие захватило до той степени, что контроль был утерян напрочь.       Обхватив сильное, покрытое вздувшимися венами запястье, Гермиона прижала его руку еще теснее, вынуждая вырисовывать окружности и восьмерки, напрягаясь всем телом, а после содрогаясь в оргазме, проходящемся спазмами по всему ее телу. Громкий стон, вместе с невыносимой пульсацией внутри, заставили Драко сдавленно прошипеть и толкнуться глубже, проваливаясь в пучину наслаждения вместе с ней.       Не имея сил стоять на ногах, он оперся на спинку дивана, наваливаясь всем телом на девушку и тяжело дыша. Удовольствие все еще прокатывалось волнами по телу, голова кружилась.       В этот момент на Гермиону вновь напал страх. Что, если все это ложь? Обычная игра, чтобы трахнуть одну из самых неприступных девушек школы. Что, если уже завтра в «Пророке» появятся грязные новости о ней? Вот только Драко теснее прижал к себе ее дрожащее, теперь уже от страха, тело, целуя покрытое испариной место за ухом.       Усаживаясь на диван, он притянул ее к себе, зарываясь пальцами в густую шевелюру и заглядывая в глаза. В нем не было насмешки, не было презрения или ненависти. Его взгляд грел счастьем и ощущением покоя. Казалось, будто он наконец получил желаемое.       — Я приезжал сюда порой за эти пять лет, — голос Драко звучал хрипло, ему все еще не хватало дыхания, а потому он постарался вдохнуть поглубже. — И каждый раз я приходил в эту комнату, смотрел в зеркало и видел тебя.       На глаза Гермионы наворачивались слезы. Она верила ему, хоть и безумно боялась обжечься. Но разве можно не поверить тому, о ком мечтаешь одинокими ночами?       — Прости, что тянул так долго…       Он накрыл ее губы в медленном, чувственном поцелуе, давая клятву им обоим, что с этого момента их жизни изменятся раз и навсегда.