Remember me: Winter is coming

4:18

Джисон никогда не был поклонником сна ночью, ему хотелось творить, рвать и метать даже тогда, когда было совершено скучно или неуместно. Джисон без ночных клубов не был Джисоном. Джисон без ночных клубов не жил вообще. Он уже стал частью этих неоново-розовых стен и абсолютно тёмного коридора, который выводил к танцполу. И именно там Хан заново рождался. Всегда в центре слэма, всегда кричит громче всех, даже когда еле стоит на ногах. Но у Джисона всегда было одно правило: никогда не пить алкоголь. Сегодняшний день не был его выступлением, он просто решил оставить всю сложную и безумную неделю позади, чтобы оторваться и отдохнуть как следует. В школе на его прогулы всем далеко до лампочки, а для него это лишь очередной способ получить нужную дозу эндорфина. Но только сейчас он не идёт на танцпол. Настроение было не то, как говорила мама, "плохое предчувствие" – Джисон, куда ты? Сейчас будет твой любимый трек,– Чанбин хватает младшего за плечо, нагло разворачивая его к себе,– Да что с тобой вообще такое? С того дня ты сам не свой. Почему ты не хочешь ничего мне рассказать? – Чанбин, не сейчас,– аккуратно стараясь выбраться из чужой хватки, Хан отходит в коридор,– давай я сам со всем сначала разберусь, а потом... Младший замолкает. На горизонте появляется светлая макушка, которая находилась непривычно высоко. Джисон же без капли сожаления мчит навстречу ей, довольно грубо сбрасывая чанбинову руку с плеча, за что он потом ответит. Но сейчас его волновало что-то иное. – Хёнджин, что ты тут делаешь?– у Хана глаза совсем глупые, но взволнованные. Он обещал Хвану не ходить в клубы. Соврал, получается. – Нет времени объяснять. Минхо,– чужое имя бьёт по мозгу слишком сильно, младшему приходиться отступить назад. – Ч..что с ним? Он тут? Он может меня увидеть? Я с Чанбином, если что, он сможет мне помочь. – У него передоз,– и Джисон оступается, летя со свистом в обрыв, из которого так долго выбирался. Всё разрушено. Это был конец. – Какой передоз, Хёнджин, ты же... Ты же следил за ним, говорил, что он завязал. Хёнджин, почему ты врал мне? Ты обещал, что больше этого никогда не повторится, почему же опять... Он не договаривает, а буквально летит к заднему выходу. Он помнить это место слишком болезненно сильно, несмотря на то, что прошло три года. И Хан не забудет это место никогда. Бледное, практически бездыханное тело становится для него настоящим триггером. Минхо лежит на полу в неестественной позе, а свет через стеклянную дверь падает прямо на сгиб локтя, на котором красуются небольшие красные пятнышки и синяки. Он никогда не попадал в вену с первого раза. План действий Джисона всегда был оттачен до безупречности: в самой настоящей истерике он вытягивает Ли на улицу, на задний двор, где их никто не побеспокоит, и укладывает его голову к себе на колени. В горле стоит тяжёлый ком, который Хан пытается откашлять, поднимая голову наверх, но из-за этого слёзы быстро скатываются по подбородку и капают вниз. Он пытается их вытереть, параллель трогая Минхо за плечи и тихо называя его имя. И чувствует, как быстро начинает биться сердце в его груди, как ускоряется его пульс. Живой. – Я знал, что ты никогда меня не забывал,– Ли произносит это совсем тихо, меняя позу так, чтобы облокотиться о каменный фасад здания и положить голову на чужое дрожащее плечо,– Я скучал по тебе, Хани – Мне было всего 16, когда ты испортил мою жизнь,– его голос холоден, прямо как первый снег, падающий с неба. Уже светало,– Ты вернулся, чтобы допортить всё окончательно?

***

Минхо собрал последние силы, чтобы подойти к огромному, нетипичному для его квартиры, окну. За ним чертовски темно, туманно. Кажется, совсем недавно растаял первый снег. В неглубоких лужах отсвечивают яркие огни панелек, делая вид менее серым. Город всегда был красивым только лишь утром, а ночью превращался в удушающий серый лабиринт, который вгонял в отчаяние лишь одним своим видом, напоминая ему о том дне, когда он обрёл и потерял все краски в своей короткой жизни. Допивая какие-то жалкие остатки из бутылки, стоящей на подоконнике, он делает шаг вперёд, устремляет немигающий взгляд прямо на серые облака, стараясь разглядеть в них что-то, что неподвластно человеческому взгляду.

Но больше он ничего не увидит. А Джисон наконец-то станет засыпать без кошмаров.