Бескрылые птицы

Эндрю зажмурился во сне, когда услышал чьё-то тяжёлое дыхание неподалёку. Открыв глаза, Миньярд попытался присмотреться и увидеть источник звуков, но тщетно, поэтому он потянулся к светильнику и включил его, освещая комнату светом. Ники зажмурился и перевернулся на другую сторону, пытаясь игнорировать звуки вокруг. Эндрю взглянул в сторону кровати Аарона. Он во сне тяжело дышал, сильно сжимая в руках простынь, в то время как его грудь тяжело поднималась и опускалась под одеялом. Эндрю встал и подошёл ближе к брату, присаживаясь на край чужой кровати. — Мама… Шёпот близнеца заставил Эндрю покрыться мурашками. Аарон всё ещё называет её матерью… Старший не понимал этого в своём брате. Что Тильда сделала такого хорошего в своей жизни, чтобы хоть на долю заслужить такого сына, как Аарон? И нет, Эндрю не считал себя её сыном, хоть и считал Аарона братом. Парадокс… — Мама… не надо… А вот это уже серьёзно. Эндрю настороженно сузил глаза, когда рука брата крепко вцепилась уже в край чужой футболки, а не простыни. — Аарон… — прошептал Эндрю, не решаясь прикоснуться. Тот лишь тяжелее задышал. — Аарон, проснись! — жёстче сказал Миньярд, но всё ещё полушёпотом. Никакой реакции. — Аарон! — НЕТ! Аарон резко разлепил глаза и поднялся, приняв сидячее положение. Его трясущиеся руки крепко вцепились в футболку брата, а глаза рассеянно забегали по лицу напротив. — Эндрю? — удивился Аарон и осмотрелся. Вся подушка была мокрая от холодного пота, простынь смята, а брат смотрел так, словно перед ним призрак. Эндрю же вовсе не испугался, просто сейчас он увидел своего брата совсем новым взглядом. Карие глаза смотрели на него так наивно, что хотелось взять в охапку, обнять и никогда не отпускать, защищая от всего на свете. Но Эндрю не мог… Он убедился в этом в тот вечер в клубе. Если бы Дрейк не позволил, то Аарон бы сейчас не сидел перед ним целый и невредимый. От этого на душе Миньярда было неспокойно как днём, так и ночью. — Тебе приснился плохой сон, — сказал очевидную вещь Эндрю, только бы брат не заметил его заторможенность. — Прости, что разбудил… — тихо произнёс Аарон. Эндрю округлил глаза. За что он извиняется? Может, он и не создавал образ обаятельного и милого мальчика, но уж точно не изверга, который прибил бы его просто за то, что тому приснился плохой сон. Хотя… — Не извиняйся, — просто ответил Эндрю и, взяв с тумбочки стакан воды, протянул его младшему. — Спасибо. Отпив пару глотков, Аарон встал с кровати и подошёл к стулу, на котором висела куртка. Он взял её и накинул на плечи. — Куда? — спросил Эндрю. — Пройдусь, подышу воздухом. Сон пропал. Эндрю лишь слабо кивнул. Аарон обул красные кеды и, не меняя серые пижамные штаны, побрёл к выходу, не забыв захватить со стола ключи. — Если хочешь, то возьми машину. Это заявление потрясло Аарона. Он повернул голову и изумлённым взглядом посмотрел на брата. — Не смотри так. Просто на машине безопасней. Аарон кивнул, но так и не взял ключ от Мазерати. Развернувшись обратно к двери, он не сдержал улыбки. — Будь осторожен, — еле слышно прошептал Эндрю, когда дверь за братом закрылась. Лишь Ники, неподвижно лежащий лицом к стене, услышал его слова.

***

На улице было прохладно и, кажется, немного моросил дождь. Это Аарон заметил, лишь дойдя до выхода с территории общаги. Но сейчас ему слишком сильно хотелось пройтись, поэтому погода его не остановила. Аарон побрёл, на удивление, в сторону поля. Сейчас ему просто хотелось побыть в тишине с самим собой. Самое странное, что этому не было повода, просто хотелось. Душа была будто не на месте. Голова плохо думала, а мысли совсем не собирались в кучу. Это всё Миньярд за собой заметил на парах. Он стал более рассеянный, а голова совсем плохо усваивала информацию. С этим надо что-то делать. Поначалу хотелось обратиться к психологу, но что он скажет? Что ему показалось, как ему пишет какой-то человек и фоткает его со стороны, но спустя секунду сообщения исчезают? Да его, не разбираясь, отправят в дурку. Аарон махнул головой и ускорил шаг, словно убегал от собственных мыслей.

***

Эндрю не спал. Сразу после ухода брата он тоже взял куртку и направился на крышу. Усевшись на край, он тяжело выдохнул, когда обратил внимание на бездну под ногами. Кожа покрылась мурашками, но это стало неважно, когда он увидел блондинистые волосы Аарона, который всё больше отдалялся от здания общежития. Эндрю закурил первую сигарету и поставил подбородок на одно согнутое колено. Эндрю любил Аарона. Действительно любил. Несмотря на то, что они не были друг с другом с самого детства, как и положено у всех близнецов, но они почти смогли наверстать то, что им необходимо. Они не держались за руки, когда учились ходить, не ходили в один детский сад, их не путали учителя в школе. Эндрю всегда будет ненавидеть Тильду за это. В этом их главная разница с Аароном. Последний считает, что каждый человек заслуживает шанс, может измениться, стать лучше, он в каждом человеке пытается видеть хорошее, даже если не показывает этого. Эндрю же, напротив, не видит в этом смысла. Он не считает, что люди меняются. Жестокость в крови. Насильник останется насильником, педофил останется педофилом, гей останется геем, натурал останется натуралом, убийца останется убийцей, белое останется белым, а чёрное — чёрным. Просто есть люди, которые смогут это скрывать за масками, но личность никуда не денется. И Эндрю не считал наивность Аарона глупостью. Вовсе нет. Его брат далеко не глуп, просто жизнь заставила его видеть всю жестокость только в одном человеке. И это была его родная мать. Сегодня она его избила, а завтра скажет, как он ей дорог. Ребёнок не может не верить единственному человеку, который был с ним рядом. По этой причине Эндрю боится за Аарона. Когда-то его самого погубила наивность, но он не может позволить, чтобы его брат стал таким же. Пусть Аарон будет наивен до конца жизни, но доля света в его глазах не погаснет так, как погасла у Эндрю. — Эндрю. Голос за спиной заставил вздрогнуть и обернуться. Голубые глаза с беспокойством смотрели на блондина, сильно ушедшего в свои мысли, а рыжие волосы приводил в беспорядок ветер. — Ты почему здесь в такое время? — спросил Эндрю, оборачиваясь обратно. Чёрт, сигарета уже дотлела, а сделана была всего одна затяжка. Выкинув окурок, Миньярд достал из пачки новую сигарету. — Вообще-то это я должен был спросить, — ответил Нил и подошёл ближе. — Разрешишь? Эндрю посмотрел на рыжего, который взглядом указал на место с собой. Получив кивок в качестве разрешения, Джостен сел рядом и свесил ноги. — Как ты понял, что я здесь? — спросил Эндрю, разглядывая парковку. — Услышал чьи-то шаги, проснулся, выглянул в коридор, а там ты идёшь к выходу, — спокойно объяснил Джостен. — Ты такой параноик, что просыпаешься от шагов в коридоре? — У меня чуткий сон, — ответил Нил и посмотрел на Эндрю. — Но перед тобой ушёл кто-то ещё. — Аарон, — после того, как он произнёс это имя, в душе стало неспокойно. — Вы поругались? — Тебя ебёт? — Я любопытный. — Ты бесхребетный. Нил усмехнулся. Их разговоры всегда были бессмысленными, но они и не думали заканчивать. — Так поругались или нет? — переспросил Джостен. — Нет, — коротко и ясно. Хотя, нет, не ясно. — Тогда почему ушли из комнаты? Логичный вопрос в 2 часа ночи. Вот только Эндрю не знал ответа. Потому что у них обоих болит душа без причины? Пожалуй, да, но звучит глупо и по-детски. Поэтому ответом для Нила послужило обычное пожатие плечами, мол, не знаю и иди нахер. — Ладно, вас, близнецов, хрен поймёшь. А потом Нил достал свои сигареты и закурил вместе с Эндрю. Сделав первую затяжку, он покрутил сигарету в руках, а Миньярд, в свою очередь, внимательно следил за каждым чужим движением. — Сегодня пришло смс от Рико. Он снова предлагает вступить к воронам. Подметил, что пока что это добровольно. — Снова отказался? — спросил очевидную вещь Эндрю. — Если бы я согласился, то не сидел бы здесь с тобой. — Почему? — спросил Эндрю, смотря на свою относительно новую мазерати. Он всё ещё помнит, во что вороны превратили его прошлую машину. И представляет, во что они могут превратить человека. Эти люди не особо сговорчивые. Они просто делают. — Почему сижу с тобой здесь? — Почему отказался? Вопрос ударил Нила под дых. Почему Эндрю спрашивает такие очевидные вещи? — Может, потому что хочу на поле выходить целым и невредимым? — Будто здесь ты часто выходишь таким… Нил вопросительно посмотрел на Эндрю. На лице голкипера было что-то, что невозможно прочитать. Его глаза были сосредоточены на парковке, а на лице полное отстранение от мира. Словно он был не здесь, а глубоко в своей голове, в проблемах и прошлом. И только сейчас Нил вспомнил, что Эндрю боится высоты, но сейчас сидит и смотрит с высоты шести этажей вниз. — Эй! — Нил взял его за край рукава куртки и слегка потряс, привлекая внимание к себе. Это сработало, и Эндрю вопросительно посмотрел сначала на собственный рукав, а потом и на самого Нила. — Возможно, иногда я правда выхожу на поле с ссадинами и синяками, но я это делаю с гордостью, являясь лисом, — произнёс Нил, пытаясь донести до Эндрю свою правду. Эндрю долго смотрел в глаза напротив и не мог от них оторваться. Стоит один раз на них взглянуть и уже не выберешься из их оков. Нил как-то говорил, что ненавидит свои глаза, из-за их схожести с отцовскими. Но Эндрю этому не верил. Не могут у убийцы и психа быть такие чистые и яркие, как небо, глаза. В них читалась только жизнь, в них нет места смерти. Дождь всё-таки усилился. Мелкая морось стала полноценными каплями, которых становилось всё больше, а затем и вовсе вдалеке вспыхнула молния. В этот момент Миньярд и оторвался от чужого взгляда, полного ожидания. Эндрю посмотрел в сторону, куда побрёл 20 минут назад его брат. Оставалось надеяться, что он найдёт место, чтоб спрятаться от дождя. Аарон ненавидит грозу.

***

Вернувшись в общежитие по просьбе Нила, Эндрю сбросил мокрую куртку на стул и молча направился к кровати. С тех пор он так и не сомкнул глаз. Он ждал — когда вернётся взбешённый, промокший до нитки Аарон. Но ни через час, ни через два, ни даже через три брат так и не появился. Ники проснулся раньше обычного — из-за звонка Эрика, живущего в другом часовом поясе. Хэммик взял трубку, ворча что-то невнятное, а после, уже проснувшись окончательно, нахмурился, переводя взгляд с одной пустой кровати на второго кузена. В ответ Эндрю лишь равнодушно повёл плечом, молча сменил футболку и вышел из комнаты. В голове глухо билась одна мысль: Аарон. Нужен кофе. И надо ехать искать его. На кухне уже сидели Нил и Кевин. Ничего удивительного — пять утра, время их тренировки. — Аарон ещё не вернулся? — первым нарушил тишину Нил, едва Эндрю появился в дверях. Он понял сразу: что-то не так. Миньярд не из тех, кто приходит на кухню в такую рань. — Нет, — коротко бросил Эндрю. — В смысле? Его нет в комнате? — уточнил Кевин. — Нет. — Ты звонил? — Телефон выключен. Вопросы раздражали. Логичные — да. Но от этого только хуже. Проблема была не в вопросах. Проблема была в ответах. Кевин обменялся взглядом с Нилом, приподняв бровь. — Он вышел ночью. Подышать. И не вернулся, — тихо пояснил Нил за Эндрю. На лице Дэя тут же проступило ещё десяток несказанных вопросов. Эндрю молча сделал шаг к чайнику, залил кипяток в кружку с растворимым кофе. Вернул чайник на подставку — и в тот же миг телефон в кармане завибрировал. В голове промелькнула холодная, почти машинальная мысль: «если это Аарон, я его убью». Но на экране высветился незнакомый номер. Эндрю повернулся, прижимая к себе горячую кружку, и поднял трубку. — Здравствуйте. Эндрю Джозеф Миньярд? — прозвучал спокойный женский голос. — Вас беспокоят из городской больницы номер сорок восемь. — Слушаю, — его голос остался ровным, но тело напряглось мгновенно. — Ваш брат, Аарон Миньярд, находится у нас. Произошла авария. Его состояние оценивается как тяжёлое. Пальцы разжались сами собой. Кружка выскользнула из руки, ударилась об пол и разлетелась на осколки вместе с кипятком и тишиной.