бездна.

никите сложно. сложно слушать песни о любви, отношениях, красивых сказках и лжи. все вокруг лгут; даже тогда, когда сами того не замечают. прикрываются за тенью своей любви, тихо разрезая тем временем твое беззащитное сердце, только-только налитое кровью. тяжело. пиздецки тяжело видеть рядом в кровати по утрам юру, который, кажется, и не догадывается о том, что никите рассказали все. вообще все о том вечере в чужом доме. хоть и скомкано. все уже и без того, блять, понятно. забыть можно. только нужно ли забывать такое? иногда он задумывается, а не был ли юра таким всегда? вроде, знакомы уже более десяти лет, но такого никита никогда не замечал. или все-таки то был всего лишь образ? который он сам создал. и тут же разрушил. любовь к парню жжет, оставляет шрамы и убивает. шаг за шагом он приближается к верной смерти. в один момент его сердце так и не выдержит… или нервы? и вот он снова один в пустой квартире в центре родного города. ночь окутала, обдала своим холодом, как обычно остужая батареи и трубы. дома холодно. ровно также как и где-то глубоко внутри, рядом с сердцем. пустота. апатия. безразличие. вот он финал. шрамы на сердце не зарастают и остаются где-то там навсегда. и даже внешне не так больно и морозно как внутри. лежать поверх одеяла, сложив руки на сердце и подпевая, захлебываясь в слезах, песню — сейчас не лучшее решение. но больше никак. только так он удержится на плаву, проговаривая каждое обещание песни и утирая очередную слезу, скатившуюся по скуле. хочется только уткнуться в чужой бок, завернуться с головой в одеяло и лежать в объятиях, боясь пошевелиться. принесите цветы на его могилу. он очень-очень любил хризантемы. больше только юру. глаза уже опухли. от слез, от бесконечного прожигания взглядом потолка. спать совсем не хочется, особенно после таких слов в его сторону. тяжело принимать, что для любимого человека ты — последнее, о чем он вспоминает. может, и не заслуживаешь на деле? может, только казалась вся эта дребедень любовью райской, а сейчас все порастворялось без следа? были ли те мечты реальными? дом, собака, теплый плед? все ложь. ложьложьложь. в руках то и дело мелькает телефон. никита проверяет телеграмм каждую минуту, но ничего не пишет. статус «в сети» от него давно-давно скрыт, никакого смысла в проверке не было. хотелось просто увидеть пару букв в ответном сообщении. или написать хотелось больше? вопреки всему, текст оставался в только заметках. отправлять все еще страшно. «я все понимаю, юра. вернись, поговорим. я не должен был так реагировать на все это, виноват. просто знаешь, мне не хватало тебя. полгода ты пропадал каждым вечером, и бог его знает, на работе ли. твои друзья рассказали мне обо всем уже на следующий день. я думал, что сдохну, мне было так плохо. больно, будто кочергой в сердце херачат. ты тогда так и не понял, почему я пытался с собой покончить.» пустота на сердце отзывалась острее даже, когда рядом оказывался его любимый юра. юрочка. вроде тут, близко совсем, но такой далекий. не его мальчик, не его парень, уже даже не друг. в ту ночь он приехал. заметки на два телефона, общий доступ. стоять на балконе еще холоднее. по разным углам, то и дело опуская взгляд, одному с целью не заплакать, другому — отвлечься. никита, обнимая себя руками поперек тела и пытаясь согреться, следит за каждым движением напротив и отмечает излишнюю тяжесть на сердце. «что снова не так? юра же рядом.» юра курит. выдыхает в открытое окно кучу серого дыма, пересохшими губами обхватывает фильтр и затягивается опять. кажется, что сигарета в его руках никогда не кончится. — что ты там стоишь? иди сюда, — юра впервые за вечер не кричит, говорит вполне спокойно, тихо подзывая к себе, — может покурим вместе? или ты завязал? никита отводит взгляд и мотает головой из стороны в сторону, но все же идет на сближение. считанные секунды. юра притягивает к себе еле-еле передвигающееся тело и аккуратно обнимает. он не знает, сколько времени понадобится второму, но терпеливо выжидает, пока тот обмякнет и сам прижмется ближе. совсем похолодало на маленьком балкончике. особенно сейчас. обнимает крепче, чувствуя, как бешено забилось у никиты сердце. любит. юра выдыхает этот дым-яд через плечо и сбрасывает фильтр куда-то в окно. как-то неважно даже, куда он там падает. юра знает, что никиту сломал он. понимает, что его поцелуи с другими, хоть и в шутку (видимо только для него самого) совсем не радовали парня, что дома ждал каждой их встречи, был готов на все, лишь только бы юра стал самым счастливым человеком в этом мире. делал больно, когда блокировал в телеграмме без причины, просто для того, чтобы не бесил со своими доебами. сожаление? не про юру. он просто признает, что когда-то жизнерадостный, светлый, прекрасный парень превратился в серого человека с суицидальными мыслями благодаря его действиям. и даже сейчас, пока никита так отчаянно жмется к нему ближе, юру это практически никак не трогает. все как всегда. никита рядом, юра курит, балкон все тот же. и холод такой, как и был, только веет изнутри. их «мы» закончилось еще пару дней назад. отпустить сложно.