На 14 декабря

«На 14 декабря» I Скоротечной неумолимостью близится Радостно-горькая дата календаря, Чувствую: знамя почти уж высится, Еще чуть-чуть и замёрзнет Нева, Себе говорю: на фактах базируйся, На щемящую боль несмотря, Но разве возможно «для наших» такое, Коли видишь «четырнадцать» на листе декабря? Усиленно бьется сердце, нетипично блестят глаза, Однажды проникнувшись этой историей, Целиком и навеки её мы вобрали в себя, Их бунтом горим, их путём за «викторией», Пусть знаем, чем кончилось и ползёт по щеке слеза, Празднуем в этот день, искренне, исступлённо, Ибо с них у России светлая началась полоса, А Сенатская до сих пор помнит каждого поимённо. Дети прилежные вольности и свободы, Жаждой горевшие Родину изменить, Покончить с рабством, тираничеством, невзгоды Для своего народа отменить, В своих лицеях лучшие, цвет нации и соль земли, Один с Наполеоном будучи мальчишкой спорить взялся, Про «liberté», судьбу, а тот ответил «Oui», И о мечте иметь такого сына вдруг признался. Вы были гордостью, героями войны, Служить хотели честно и достойно На благо общества и вашей нет вины, Что Русский Царь – совсем не для народа, А только против, было так всегда, Самодержавия такая уж природа, А слушать чьи-то предложенья- никогда, Он предпочтёт всё утопить в крови, Но слышать умные идеи- нет, увольте. И светлой голове ждать только топора, А лавр зеленый чрез столетия готовьте. Так повелось у нас, порочный круг порядков К раздумьям глух, к любым мечтаньям слеп, Но благородство их не знает недостатков, Их жажду к истине никто не вгонит в склеп. И в каждом юноше одна горит любовь, Священная любовь к общественному благу, А значит общества рождаются всё вновь и вновь, Их смелым планам лишь успей подать бумагу. Из строгой убеждённости рождается веселье, Суровость замыслов под мерный звон стекла. Переплетенье рук и судеб, снег на эполетах, Готовность ради Дела всё спалить дотла. Сам Петербург вам вторит восхищённо, Бунт в воздухе разлит и греет в холода, И царь решает разлучить вас раздражённо, Изгнать, молчать заставить- ну едва ль, едва! II Обрати взор на юг: широкою вольностью Степи цветут, колосятся поля, Тянутся нивы и нет тут условностей, Чистые издавна здесь небеса. Вас сослали на юг без малейшей виновности, Императорству вздумалось всех наказать, Отлучить от столицы, не давая возможности На службе и в свете себя показать. Киев, Чернигов, Васильковской управы Мазанки белые простираются вдаль, Их жители веселы, по душе вам их нравы, Теплотой в хатах окна горят: экая пастораль. Господа! "Добре Пане" вас все называли, Уваженье, народа любовь - всё к ногам, Но идеи живучи: святую мечту не предали, Вы, милые юноши, сами подобны цветкам. Малороссия вольная души согрела мятежные, Дерзкий задор придала, малейший убила страх, Общество крепло, а до чего же нежные Слова были сказаны здесь- они до сих пор на губах! Взгляды друг другу дарованы страстные, искренне, В них вера, желанье и понято наизусть: В борьбе за свободу, на сложном пути к истине, Не будет пощады и надо отставить грусть. Благородным сердцам не заметны преграды власти, От подлости рабства, насилия, кровь начинает кипеть, Знали они: надо спутать царизму масти, Угнеталя прихоти сколько можно терпеть? Днём служба и марши, а вечером-пение стройное Из мазанки льётся, перелив голосов под рояль, Ах! Если б знали вы, что лето это знойное- Последнее для Вас, оно –святой Грааль. III «От июля до декабря- миллионы миль, От декабря до июля остался лишь миг» Cверкает грозно Адмиралтейства шпиль В морозном воздухе, накал страстей достиг Апофеоза, это пик: to be or not to be, Рискнуть, переломить позорный ход Угнетений истории, черту переступи За ней- надежда, конец всех несвобод. Решились, вышли, думая склонить Их Тираничество к переговорам, Каре полков спокойно - кровь пролить Желанья нет, но вторит эхо хорам Храбрейших голосов, чеканившим слова Во славу Конституции, отчаянно смотревшим В глаза Государя, душа его черства- Приказ стрелять по всем посмевшим. Пой, Родина, по юношам и плачь Стыдись, жалей и уповай На стойкость их, которую палач Увидит с ужасом, и воспитай Столь смелое же поколенье, Чтобы оно дерзнуло вновь Так искренне восстать в мгновенье, Себя сгубить, но показать любовь К народу. Их совести, души веленье Потребовало: детям заготовь На счастие надежду, для себя венцов Не жди, и в муках заточенья Отставь сомненья, не страшись узлов Петли, что сковывает шею! То сделано, и страшной злобой Мы проклинаем до сих пор царя, Что обернул мечты их робой, Убил надежду в середине декабря, А позже, посреди июля Лишил Отечество тех лучших сыновей, Блистательных, его рука столкнула Их в бездну смерти, но тусклей Идеи их не стали, сколько б ни минуло. IV Герои наши, мы дрожим в волненье, Подумать стоит нам про вашу долю, Но мы живем и дышим исступленьем, Что некогда и в вас горело, я открою Вам истину: ни кандалы, ни эшафота вид Нас не пугает, «чтим народа цепи», От тирании, лжи в нас кровь кипит И неподвластны ни единой лицемерной скрепе. Товарищи, Друзья, Наставники, Примеры Того, как стоит верить, жить, любить, Вы жизни отдали не зря, поэты –офицеры, В сердцах и душах вы, нельзя никак забыть, Ни думы ваши, ни веселый смех, ни братства Узы теплые. Мы помним клятвы, строчки Всех писем ваших, и не будет больше рабства Ни в мыслях, ни в поступках, хоть и точки На наших мыслях недруги свободы Настойчиво пытаются поставить, Не убоимся- действий ваших всходы, Взошли, умело вы смогли направить На трудный славный путь мильоны поколений. И вот, когда в заветный день цветы несём На место, где вам покорилась вечность всех спасений, Когда в тиши мы ваши песни у стены поём, Мы просим вас лишь об одном: позвольте стать нам рядом. Ваш горький хлеб для нас стал сладким- то мольбы: Отечество снова ядом объято, Отныне ваши сны- наши сны. Теперь мы будим вас, Наставьте нас, Вы ведь смогли когда-то, А значит сможем и мы!