Не допрос

Окурок летит мимо мусорки, на что юноша тихо ругается под нос. Надо же, впервые не попал. Его отвлекают ровно в тот момент, когда он уже присел на корточки и потянулся за оставшейся частью сигареты. — Он ждёт тебя в допросной — оповещает следователя напарник, который растворяется за дверью. Обошлось без конкретики, Адиль сразу понял, о ком идёт речь. И это вызывает у него странные эмоции, которые свернулись комом и в голове, и где-то в груди. Ему передают несколько листов с собранными сведениями, а на прощание лишь хлопают по плечу и говорят, что он справится. Смена уже подошла к концу, поэтому большинство разошлось за считанные минуты. Юноша же постоянно остаётся до победного, пока не найдёт очередную зацепку, которая наверняка поможет в расследовании. А возможно на его поздние посиделки имеются и другие причины, о которых можно только догадываться. Рядом с допросной стоит охранник, который кажется в двери уже дырку просверлил, пока ждал «смены караула». Пожав ему руку, Адиль спокойно отпускает товарища домой, пусть отдыхает. На днях он жаловался насчёт своего сна, поэтому старался уговорить руководство не ставить его в ночь, однако не был услышан. Поэтому следователь договорился тет-а-тет на то, что будет заменять его. Все по итогу остаются довольны. Он закрывает за собой дверь и молча подходит к столу посередине серой однотонной комнаты, которая больше смахивала на обычную коробку. Перед ним на стуле сидит Маяковский — не частый гость в отделении, но знают его все. Он весьма опасен для обычных смертных, которые переходят дорогу ему или кому-то из ближних, но предпочитает действовать по нужде и при чужих запросах с ясной целью, а не по зову сердца. Наемник из него весьма неплохой, но странно, что в руки полиции сам отдаётся. Наверняка в этом есть какой-то подвох. — Рад вас видеть, господин полицейский. — смеется тот, оглядывая фигуру перед ним. Очки, сползшие на кончик носа, подвëрнутые рукава белой рубашки, обтягивающие стройные бедра тёмные брюки и ещё множество деталей — то, что постоянно хотел увидеть мужчина, те самые образы, которые он вырисовывает ночью в голове. Он соврал бы самому себе, если б не был рад видеть юношу. Место не самое удачное для встречи, но уж лучше посидеть наедине здесь, пока есть время и возможность. Маяковский умный человек, просто так сдаваться не решился бы, но этот паренëк как магнит, перед ним сложно устоять. — Не могу ответить тем же. — фыркает Адиль и садится напротив, укладывая бумажки рядом с собой. Этот человек не вызывал приятных эмоций, поэтому парень предпочёл не оттягивать осла за уши, а перейти непосредственно к допросу. Казах был больше чем уверен в том, что Аман ответит на его вопросы в считанные секунды. В такие моменты тот больше похож на послушного песика. Мысль об этом вызвала на лице усмешку. — Похоже, вы всё-таки соврали. Улыбаетесь. — Наклоняя голову в бок, он хочет получше рассмотреть чужое выражение лица. Следователь не всегда серьёзный! Кажется небеса вот-вот хлопнутся, если так и дальше пойдет. Допрос, который был больше похож на обсуждение, дал свои плоды, как и ожидалось. Адиль рад, что ничего щипцами из наемника не нужно вытаскивать, вот только правда ли его слова? Маяковский же всё это время в открытую пялился на парня, прикусывал губу, следил за движением пальцев, за артикуляцией, мимикой. Он уже как месяц навещает это место из-за одного человека. Из-за того, кто сидит напротив него. Негоже убийцам по допросам шляться, да только через себя перешагнуть не может. Мужчина удивлён в том, что его до сих пор не упрятали за решётку на долгие 20 лет, если не на всю жизнь. Но умение увиливать от действительности на приличное расстояние дает некую возможность остаться на плаву. — Ещё немного и я докопаюсь до истины, вот тогда посмотрим, как ты тянуться ко мне будешь. — Снимая очки и потирая переносицу, юноша переводит взгляд с бумаг на Амана, который расплывается в улыбке. — Надеюсь это произойдет не скоро, я хочу провести с вами больше времени, господин следователь. — Признается. А от этих слов у казаха что-то в голове щёлкает, он не понимает и задает глупый вопрос «что?», переспрашивает. — Вам непонятно? Но вы ведь такой смышленый, опытный не по годам… — Как-то разочарованно проговаривает это Маяковский, который после поднимается со стула. — Я же на одном языке с вами говорю? Или вы скрываете талант к другим языкам, поэтому перестали понимать на русском? Казах всем сердцем не понимает, что от него хотят в данный момент времени, а в голове складывает пазл, который показывает весьма неприятную картинку. Пока тот задумался, старший встаёт из-за стола и обходит стол, вальяжно расхаживая по комнате. Ничего интересного в «интерьере» нет, поэтому взгляд падает на господина полицейского. Сев на край стола, мужчина вытягивает руки, мол «наручники хоть расстегни» и покорно ждёт. Адиль покачивает головой и снимает с того железные браслеты, которые так называет его друг. Он доверяет? Это не первая встреча и парень напротив него никогда не бежал отсюда сломя голову. Всё очень странно. — Я не понимаю, чего ты от меня хочешь. Не уверен, что такие люди как ты, работают со следствием против себя самого так охотно. Они в принципе не попадаются. — Размышляет. Прикидывает, что к чему, но понять не может. Юноша больше чем уверен в том, что его «пазл» — не та картина, которую следовало получить. Чужие руки в миг ложатся на плечи, от чего парень дергается, но сидит наготове, кулаки сжимает до побеления костяшек. — Вы слишком напряжены, господин следователь. Расслабьтесь, я вам боли не причиню. — Будто игнорируя вопрос тихо произносит он. Сильными руками сжимая мышцы, стараясь их размять, парень смотрит на него сверху, улыбается. Адиль тихо выдыхает и откидывает голову назад, прикрывая глаза. Ладно, это приятно, да и напряжение между ними утихло. Возможно, его и не было вовсе. — Вы сказали, что не понимаете. Может, мне стоит изучить ваш язык, чтобы друг друга понимать? — смеётся Маяковский, оглаживая его ключицы сквозь рубашку. — Казахский типо? Наклоняясь к его уху и проводя кончиком носа вдоль линии челюсти, Аман опаляет кожу своим горячим дыханием. — Типо тот, который у вас за зубами. — Шепчет и мочку облизывает, кажется вызывая табун мурашек у младшего. Тот же дергается из-за неожиданного сближения и желает встать, разобраться, но чужие руки прижимают его к спинке стула. Казах растерянно смотрит по сторонам, немного дергается. Кто мог подумать, что на уме у этого чудака? — Ты что делаешь? Эй, пусти. Тебе же хуже будет, сам подумай. — возмущается парень поворачивая голову на Маяковского, который лишь улыбался как довольный кот. — Просто расслабьтесь, вам это нужно. — уверяет тот, кроткими поцелуями исследуя загривок. Следователь же на автомате откидывает голову назад, тем самым разжигая интерес к своей шее у мужчины. На бледной коже остаются небольшие красные пятнышки, вдоль кадыка — мокрый след от языка, чуть ниже к ключицам парень оставляет следы своих зубов, которые своевременно расцеловывает. А у Адиля сердце бешено стучит, внизу живота приятно тянет, но он старается оставаться в сознании, чтобы они не перешли черту разумного. Это же неправильно. Да и вдруг кто-то остался в отделении, заметит ещё. Все мысли переходят на второй план, когда Маяковский целует его линию челюсти, щеки и пробирается ближе к губам. Мажет по ним своими, жадно сминает и удивляется ответом. Рука казаха ложится ему на щеку, поглаживая щетину, которая, по-честному, шла мужчине. Если бы один из них был в воздухе, то поцелуй весьма походил бы на сцену из человека-паука. Аман уже находится перед ним, своими руками бедра сжимает и к шее с поцелуями тянется. А младшему только и остаётся, что плавится под ним из-за неожиданных ласок. Тихо мычит и губу прикусывает, когда тот кожу на его выпирающих ключицах покусывает. Мужчина на этом не останавливается, расстегивает рубашку, открывая себе вид на подтянутое тело. Только оно не в первую очередь его интересует. Языком касается сосков, водит по кругу, целует, тем самым вызвав глухой стон у юноши. И усмехается. То же самое со вторым проделывает, после вниз спускается влажными поцелуями. — Стой…я так не могу. — Прикрывая рот рукой говорит следователь, когда парень расстегивает ремень на его брюках, бедра поглаживает. Маяковский лишь вопросительно выкидывает бровью, но останавливаться не собирается. Расстегивает, но поднимается за новым поцелуем. Его он получает, ещё лучше, чем прошлый. Казах позволяет в свой рот чужой язык пустить, неумело пытается сплести их, старшего ближе к себе прижимает. Аман чувствует руки на своих ягодицах и охает, прикрыв глаза. Возможно и зря, ведь через пару секунд оказывается посаженным на столе. Он удивленно смотрит на юношу перед собой, собирается что-либо сказать, но поцелуем затыкают. Напористым, где теперь младший доминирует, губу чужую покусывает и облизывает. Парень поддаётся и под этот поцелуй, и под остальные ласки. Его укладывают на гладкую поверхность, руки над головой заводят и держат. У него есть и наручники, но Адиль думает, что это будет лишним. — Ты слишком многое на себя берёшь. Не боишься, что не потянешь? — смеется он, наклоняясь к шее, целует кожу и прикусывает её, вызывая шипение под собой. Когда казах решил действовать, то вся уверенность у мужчины в пятки ушла. Не ожидал. Обычно он ведёт себя как собственник, доминирует. А тут его на столе разложили. Прикусывая губу, парень смотрит вниз, но видит только тёмные волосы, в которые так и хочется зарыться рукой, да оттянуть назад. Но к сожалению ему это не позволят, поэтому продолжает просто наблюдать. Юноша задирает его черную рубашку вверх, не хочет мучиться с пуговицами. Свободная рука ложиться на грудь и сжимает её. Упругая, на момент кажется, что у наемника она лучше, чем у любой другой девушки. Слабая ухмылка на его лице, пальцем водит вокруг соска, наклоняется и слегка прикусывает его, от чего слышит неожиданно громкий стон. - Повтори. — Даже не просит, а командует парень, смотря на него сверху. Мужчина краснеет и отводит взгляд, желая закрыть лицо, да только снова вспоминает, что руки его крепко держат. Адиль, желая услышать вновь этот стон, продолжает ласкать второй сосок и сминать грудь. Своего добивается, усмехается, но больше ничего не говорит. Целует ниже, мажет губами по ребрам, стремительно подбирается ближе к краю штанов и останавливается. Смотрит выжидающе на парня снизу, рассматривает оголенный торс, облизывается. Картина весьма привлекательная, особенно с мыслями о том, что действовать первым начинал он, а в итоге оказался на столе. Казах в моменте раздвигает его ноги шире, одну закидывает себе на плечо и видит в чужих глазах смену эмоций. Испугался, причем конкретно, начал извиваться и ноги старался вместе собрать. Юноша этому не препятствует, даже наоборот, ногу с плеча убирает, Амана в сидячее положение возвращает. — Не хочешь чтобы тебя? А я ведь могу, несмотря на твой весь грозный вид. — Он хотел бы добавить, что тот похож на собачку, но понимает, что весьма странное сравнение, да и не зоофил он. — Я верю вам, господин следователь. Но к такому я точно готов не был. — Чистосердечно признается он, отводя взгляд. А если бы полицейского на столе трахнул, был бы изначально готов как миленький. — Давайте встретимся в не рабочей обстановке, а там видно будет. — Хлопая глазками, он надеется, что юноша на его предложение не получит отказа. А если так уж и пойдет, то наверняка на следующем таком допросе доведут дело до конца. — Я подумаю. — Слабо улыбается тот, следом увлекая его в поцелуй. Руками опирается в стол, ему так удобнее. Маяковский обвивает его шею, сцепляя пальцы в замок на затылке, двигается как можно ближе, рот чуть шире открывает, чужие губы облизывает. Теперь это кажется правильным и нужным, что весьма сложно оторваться друг от друга. В голове у младшего крутится две мысли — пазлы он собирать умеет и этот парень охуенно целуется. — Адиль, экспертиза, что ты просил — готова. Я нашёл ещё пару отпечатков пальцев, но увы, по базе не проходят. — Медик кладёт планшетку с бумагами на свободную часть стола, а после осуждающе смотрит на наëмника. Сердце в пятки ушло, когда следователь услышал знакомый голос. Его как будто в подростковом возрасте за дрочкой спалили, только тут увы, всё намного габаритнее. Он собирается что-либо сказать в своё оправдание, даже слова правильные находит, но не успевает. Дверь допросной с громким хлопком закрывается. А в ней так и остаются двое, которые неловко переглядываются. Молчат.