Nightmare.

В её комнате всегда светло. Иногда Алатус готов был поклонятся её никтофобии. Каждую ночь у Люмин горит небольшая лампа, а комната не выглядит такой страшной, как у него. Тут не витает чуть ли не осизаемое ощущение миазм архонтов, заглушается шопот прошлого и конечно же есть сама хозяйка комнаты, что всегда примет его в свои тёплые объятия. Она узнала, что ему снятся кошмары совершенно случайно. Если бы он не уснул тогда на балконе Ваншу… Тогда бы он как всегда справлялся один. Но сейчас есть она… И невольно, Сяо, уже как по привычке, снова идёт к ней в комнату. Дверь чуть скрипнула. Девушка ещё не спала: читала книжку, укрывшись пледом. Звук отвлёк её, и она резко повернулась ко входу. Конечно, она знала, что он придёт. Но это всё ещё неожиданно. –Опять кошмар? - тихо спросила она, глядя на Алатуса, чьё тело сейчас содрагалось от коротких всхлипов. Тот лишь еле заметно кивнул. –Иди сюда… - она чуть подвинулась, приглашая гостя лечь рядом. Тот послушно повиновался, идя на ватных ногах к кровати. Её кровать всегда казалась мягче. Всегда была более родной. Вся эта комната стала ему более родной, чем своя: пропитанная миазмами, каждый сантиметр которой буквально сочится галлюцинациями прошлого. Здесь всё было иначе. Только он, она и мегающая время от времени лампа. Люмин легла на спину, и пододвинула Сяо к себе. Он уткнулся носом ей куда-то в ключицу, но тело его продолжало дрожать. –Хочешь я расскажу тебе о празднике вина в Мондштадте? - она положила руку ему на волосы, осторожно поглаживая их. В ответ был еле заметный кивок. –Он был основан в память о том, как Барбатос, архонт Анемо , научил свой народ варить вино и жить свободно. Это был фестиваль, предназначенный для всех людей. Однако, ко времени восстания Веннессы за тысячу лет до того, что есть сейчас, Барбатос давно ушел, чтобы не стать тираном, как его предшественник, в то время как аристократия, правившая Мондштадтом, стала коррумпированной и злоупотребляла своей властью. Под их правлением праздник вина превратился в мероприятие, которым наслаждались только богатые элиты. Глава клана Лоуренса, самого выдающегося клана среди аристократии, не заботился о том, чтобы люди наслаждались, и отменил все игры, оставив только кульминацию гарпастума. Однако только сын лорда Лоуренса, Барка Лоуренс, имел право прикасаться к этому гарпастуму. Любой другой, кто осмелился бы даже приблизиться к мячу, немедленно подвергся бы пыткам. Кроме того, Барке также были предоставлены права на то, чтобы забрать деву, которая бросит гарпастума домой, - она остановилась на минутку перевести дыхание и чуть прислушаться. Размеренное дыхание Адепта ласкало уши, и она облегченно вхдохнула. Поцеловав его в лоб, она откинула голову на подушку и тоже уснула. Рука её всё ещё покоилась на его волосах. И она знает, что проснётся одна. Как и знает, что ночью он опять придёт от очередного кошмара.