Возможна, без сомнений

Прошло несколько дней после веселья во дворе. Зима в Конохе вступила в свои права окончательно, укутав замок и его окрестности в толстый, искристый покров. Рикоми, казалось, обрела второе дыхание. Каждое утро она просыпалась с горящими глазами, торопливо натягивала своё новое пальто и, едва позавтракав, мчалась на улицу, где её ждали бескрайние сугробы и морозный, хрустальный воздух. В такие моменты её было почти невозможно загнать обратно — она могла часами лепить снежных ангелов, строить крепости или просто бегать, оставляя за собой причудливый узор следов, смеясь и наблюдая, как её дыхание превращается в облачко пара. В один из таких дней, ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая снег в розоватые тона, Боруто нашел её во дворе. Рикоми как раз заканчивала лепить снеговика, которому уже успела приделать угольки-глаза и нос. — Рикоми, — позвал он её, подходя ближе. — Пора заходить. Скоро начнется собрание Каге. Девочка обернулась, и её лицо озарилось радостью. — Папа приедет? — спросила она с надеждой, сметая с варежек снег. Боруто присел, чтобы оказаться с ней на одном уровне, и его взгляд стал чуть мягче, но серьёзным. — Рикоми, пару часов назад пришло письмо из Суны, от твоего отца. Из-за снежных заносов он не сможет присутствовать на собрании, — тихо сказал он, наблюдая, как радость в её глазах гаснет, сменяясь разочарованием. Рикоми опустила голову, и Боруто заметил, как по её щекам скатились две крупные слезинки, тут же впитываясь в шерсть шарфа. — Не расстраивайся, — мягко произнёс он, вытирая ей слёзы большим пальцем. — Тебе тоже письмо было передано. — Боруто достал из внутреннего кармана плаща небольшой конверт с печатью Суны и вложил его в её варежку. — И посыльный привёз тебе кое-что ещё от Йодо. Подарок на зиму. Я уже отнёс его в твою комнату. Сказанное слово подействовало как луч солнца в пасмурный день. Грусть Рикоми сменилась любопытством, а затем и нетерпением. — Спасибо! — выдохнула она и, не сдерживаясь больше, рванула с места, уносясь в сторону замка, забыв даже попрощаться с только что созданным снеговиком. Боруто с лёгкой улыбкой посмотрел ей вслед, а затем, расправив плечи, направился к выходу из замка. Ему нужно было встретиться с Ивабе по одному неотложному вопросу, но, не дойдя и сотни метров, он столкнулся с самим Юино, который, выслушав короткое поручение Хокаге, кивнул и пообещал прибыть в замок в течение двух часов. Вернувшись, Боруто застал Сакуру и Саске уже за работой. Вместе они подготовили большой зал для предстоящего совета. Растопили камин, расставили столы и кресла. Атмосфера была спокойной, все давно привыкли к подобным мероприятиям. После того как всё было готово, оставалось только ждать. К назначенному времени в замок начали прибывать гости. Первым появился Даруи, с невозмутимым видом поприветствовавший хозяев. Вслед за ним, с лёгким опозданием, пришла Куроцучи, её тёмные глаза внимательно осматривали зал. Оставался только Чоуджиро. Минута за минутой тянулось время, а молодой правитель Киригакуре всё не появлялся. Боруто, обменявшись понимающими взглядами с другими каге, решил немного отложить начало. Суровые зимы, были известны своей непредсказуемостью. Не прошло и десяти минут, как дверь в зал наконец отворилась, впустив порыв ледяного воздуха и Чоуджиро. Вид у юного Мизукаге был далёк от привычного представительного образа. Его лицо и руки были ярко-красными от мороза, губы слегка посинели, а всё тело мелко дрожало. Тяжёлый зимний плащ, с прилипшим снегом, висел на нём мокрым грузом. Чоуджиро молча, едва кивнув в сторону собравшихся, направился прямиком к камину. Он скинул плащ на ближайшее кресло и, усевшись на пол, почти у самого огня, протянул к пламени окоченевшие пальцы, издав глубокий, согревающий выдох. Казалось, всё его существо было сосредоточено на одной задаче — отогреться. Решив не тревожить его сразу, Боруто дал знак остальным, и собрание началось. Основными вопросами стали проблемы, принесённые аномально суровой зимой. Куроцучи жаловалась на обрушение нескольких шахтных тоннелей под тяжестью снега, Даруи обсуждал сложности с поставками продовольствия в отдалённые горные поселения. Коноха, давно привыкшая к холодам, выступала скорее координатором, предлагая помощь и ресурсы. Собрание уже шло полным ходом, когда дверь снова приоткрылась, и на пороге показалась Рикоми. Она была всё в том же пальто, но варежки и шарф висели в руках. Щёки её слегка покраснели от мороза и недавней активности, но в глазах читалась усталость, целый день, проведённый на улице, давал о себе знать. Девочка вежливо поклонилась каге. — Простите что прервала, — тихо сказала она, обращаясь к Боруто. — я погреюсь у камина и послушаю. Боруто, не прерывая обсуждения с Даруи, кивнул ей с лёгкой улыбкой. Рикоми неслышно прошла к очагу и присела на коврик чуть впереди Чоуджиро, спиной к собранию, лицом к огню. Тепло, исходившее от камина, было губительным для бодрости. Сначала она просто слушала низкие, размеренные голоса, обсуждающие запасы зерна и состояние дорог. Потом её глаза начали закрываться, голоса отдалились, превратившись в убаюкивающий гул. Её тело стало клониться в сторону, ища опору. И нашло её — в виде коленей Мизукаге. Лёгкий, но ощутимый вес на ногах заставил Чоуджиро вздрогнуть и оторвать взгляд от пламени. Он опустил глаза и увидел у своих ног спящее личико Рикоми. Её чёрные волосы рассыпались по его коленям, а щека мирно прижалась к ткани его брюк. На мгновение в его глазах мелькнуло привычное раздражение, но почти сразу же оно растаяло, сменившись неловким удивлением, а затем, чем-то похожим на понимание. Он замер, боясь пошевелиться. Потом, осторожно, почти невесомо, он поправил прядь волос, спадавшую девочке на лицо, и мягко положил свою уже согревшуюся руку ей на плечо, будто укрывая. Он не стал её будить или отталкивать. Боруто, краем глаза заметивший эту сцену, сделал небольшую паузу в разговоре, едва заметно улыбнувшись, и продолжил. Остальные каге, поглощённые дискуссией, сначала не обратили внимания, но когда взгляд Куроцучи скользнул в сторону камина, её губы тронула едва уловимая улыбка. Собрание близилось к завершению, когда был поднят вопрос о дальнейшем пути Чоуджиро обратно в Киригакуре. Даруи посмотрев на Чоуджиро который боялся пошевелиться, да бы не разбудить Рикоми сказал — С такими морозами и метелями тебе возвращаться сейчас опасно. Дороги, скорее всего, уже занесло, — сказал он, обращаясь нему. Чоуджиро, всё ещё не решаясь пошевелиться из-за спящей Рикоми, лишь кивнул, его лицо снова стало серьёзным. — Боруто, — обратился к нему Даруи. — Может, стоит предложить Мизукаге остаться в Конохе, пока погода не улучшится? Ради безопасности. Боруто посмотрел на Чоуджиро, затем на мирно спящую Рикоми у него на коленях. — Чоуджиро, — сказал он спокойно. — Останься в замке на ночь. Утром, когда рассветёт посмотрим что можно будет придумать. Чоуджиро на секунду задумался, его взгляд снова упал на Рикоми. Он тихо вздохнул. — Согласен. Благодарю за гостеприимство, — ответил он, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала не юношеская дерзость, а обычная, усталая благодарность. Когда собрание окончательно завершилось и Даруи с Куроцучи стали прощаться, Чоуджиро осторожно, чтобы не разбудить Рикоми, поднялся. Он легко взял её на руки, а она даже не шелохнулась, лишь глубже уткнулась в его плечо. Боруто, наблюдавший за этим, молча указал ему направление к комнате Рикоми. Проводив остальных каге, Боруто прошёл к комнате Рикоми. Дверь была приоткрыта. Мизукаге уже уложил Рикоми на её кровать, накрыл дополнительным одеялом, а теперь сидел в кресле у окна, смотря в ночную тьму, разрушаемую лунным светом, отражающимся от снега. — Всё в порядке, Чоуджиро? — тихо спросил Боруто с порога. Чоуджиро обернулся и кивнул. — Да. Она так и не проснулась. — Она сегодня весь день на улице провела, — с теплотой в голосе сказал Боруто. — Пусть спит. И ты отдыхай. Если что — скажи. — Спасибо, — ещё раз произнёс Чоуджиро, и на этот раз в его глазах читалось не только усталое спокойствие, но и тень понимания, что иногда самое разумное — это просто принять помощь и дать отдохнуть другим. Даже если эти другие, внезапно уснувшие на твоих коленях дети далёких союзников. Боруто кивнул и тихо закрыл дверь, оставив молодого Мизукаге наедине с тишиной комнаты, и безмятежным дыханием спящей девочки, которая, сама того не зная, смягчила ещё один острый угол в этом сложном мире каге и зимних бурь.