vampire servant

      -Минимальная сумма оплаты пятьдесят тысяч, бесплатное питание и проживание на территории поместья…       -Сколько-сколько?- Осаму крутанулся на стуле, кидая удивленный взгляд на Одасаку. Мужчина отрывается от мягкого мерцания монитора, устало потирая виски. Часы мерно тикали, стрелки давно отмерили полночь.       -...Окончательная сумма оплаты не указана. Обязанности: помощь хозяину поместья. Конфиденциальность обеспечена.       -Охренеть,- Дазай шепчет, присаживаясь рядом и внимательно рассматривая заявку. Карие глаза быстро бегают по строчкам: нужно было удостовериться. Боже, если его возьмут на эту работу, то он сможет обеспечить себя беззаботной жизнью на десяток лет вперед, не парясь больше об экономии, - что там требуется?       Сакуноске хмурится, внимательно вчитываясь в перечень условий, хриплый голос эхом прокатывается по гостиной:       -Организованность, исполнительность, послушание…У тебя с этим есть проблемы?       Шатен отрицательно качает головой и Ода наводит мышь на иконку заявки, открывая завесу тайны работодателя. Золотые символы “NC” мерцают на черном фоне и оба парня гулко сглатывают. Накахара Чуя. Накахара.Чуя. Это имя знает каждый смертный в Йокогаме и за его пределами. Медицинская промышленность, она же поставка и обеспечение техникой для здравоохранения. Несколько лет назад имя двадцатилетнего молодого человека прогремело по всему миру: взять рынок под тотальный контроль, создать монополию, стать амбассадором в лице ангела спасения для тьмы и света Йокогамы всего за год…Накахарой Чуей восхищались корреспонденты. Накахару Чую боялись люди. Накахару Чую ненавидели вампиры. Накахара Чуя сам являлся вампиром.       Дазая Осаму трясет.       -Дазай..Я слышал от Мори-сана, что это уже не первая открытая вакансия за шесть месяцев…       -О нет, только не начинай, - Осаму закатывает глаза, пихая собеседника в бок локтем, - этот старикашка, черт бы его побрал, уволил меня без единого логического объяснения. Слышать о нем не желаю.       -Хорошо,- Одасаку захлопывает крышку ноутбука и комната погружается в темноту,- но обещай мне, что трижды подумаешь перед тем, как откликнуться на вакансию, окей? Я переживаю за тебя.       -Да-да, конечно, - шатен скрывается в дверном проеме, - спокойной ночи, Ода.       Сакуноске переводит взгляд на окно: небо постепенно светлело, рассветные лучи ласково лизали мирно спящий город. Тишина и покой, можно было бы даже насладиться минутами блаженного уединения, но парню через пару часов вставать на работу. Самое время немного вздремнуть, иначе начальство шкуру с него сдерет.       С Дазаем Осаму Ода познакомился на практике: обоим было по двадцать два, молодые, энергичные, падкие на влипание в проблемы.       Ночное дежурство было скукой смертной, Сакуноске Ода просто засыпал на куче бумажек, любезно оставленных одной из медсестер с фразой “дозаполни, будь лапочкой”. Тишина стояла мертвая, глаза слипались с каждой секундой сильнее, кофе не помогал. Дожить бы до рассвета и домой. Однако заснуть парню той ночью было не суждено: оглушающий грохот эхом прокатился по больнице. Топот пациентов, испуганные вздохи и отборный, яростный мат.       Осаму, оставленный на посту в качестве уборщика, сидел на кафельном полу в луже зеленой жидкости. Вокруг валялись щетки, швабры, ведра и тряпки. Мягкий свет падал на виновника ночного переполоха будто на клоуна софиты цирковой арены. Дазай виновато улыбнулся, шепча тихое “простите”, поднимаясь и тут же грохаясь обратно. Сакуноске не выдержал и громко засмеялся, до конца не веря в происходящее.       Утром отчитаны были оба, дежурили вместе неделю. Так началась пора их странных взаимоотношений, плавно перетекающих в крепкую, многолетнюю дружбу. Спустя несколько лет странный дуэт попал под попечение Мори Огая, владельца множества клиник Йокогамы. Статный, высокий, холодный, недосягаемый. Профессионал своего дела, одним словом.       Про Мори ходило множество легенд и почти все были правдой: построил империю с нуля, был гением во плоти, являлся лучшим из лучших. Жестокий, скрытный, вел грязную игру, помогал мафии, если платили хорошо. Обожал свою дочь Элис. Был первым вампиром, который смог основать крупную индустрию среди людей. Стал первым, на кого не смогло найти управу правительство Йокогамы. Его боялись как огня.       Дазай честно восхищался Огаем, его глаза блестели при взгляде на мужчину: Ода иногда переживал, что у его друга проблемы с головой. Шатен обожал медицину, ему нравилось ставить капельницы, делать уколы, самозабвенно и ревностно перебирать пробирки с кровью, любовно протирать скальпели. Дазай Осаму был похож на маньяка своей одержимостью работой, но руки у парня были золотые. Да, конечно, без проблем не обходилось: было очень трудно пробиться именно к Мори-сану на работу в клинику, еще тяжелее было проходить испытательный срок, но они справились. Сакуноске и Осаму без нескольких дней год уже работали бы здесь вместе, если бы в одно прекрасное утро Дазая не вызвал к себе в кабинет Огай.       -Дазай, ты уволен.       Шатен медленно моргает.       -Простите?       -Ты уволен, Осаму, - красные глаза смотрят устало, мужчина опережает все вопросы, - на тебя пришла огромная жалоба от проверки, прости, но по нескольким критериям ты нам не подходишь. На этом разговор окончен.       Кадык Дазая дергается и он выходит из помещения, громко хлопая дверью.       Сучий потрох.       Осаму был подавлен несколько дней, тенью передвигаясь по съемной квартире. Одасаку сильно переживал, но шатен лишь качал головой, едва заметно улыбаясь. Ничего, он сильный, справится и найдет работу в сто раз лучше. Станет известным врачом и тогда Мори Огай пожалеет, что выгнал его.       И вот Дазай Осаму здесь.       Перед ним огромные, черные кованые ворота с золотой вставкой. Шаги неуверенные, Дазая потряхивает от нервов. Палец несмело жмет на звонок. Ожидание. Тихое “проходите”.       Территория просто огромная: конца ограждений не видно, большие, пышные клумбы с алыми розами, обрамленные туями, череда высоких, вытянутых деревьев, хаотично лежащие камни, маленькие фонарики между ними. Вдалеке виднеется беседка, заросшая плющом. Осаму энергично вертит головой, пока служанка ведет его по каменной кладке до особняка. Шатен думал, что его ничем не удивить, однако всем свойственно ошибаться, верно?        Зеленый туннель, по которому они шли, резко кончился и перед парнем предстало внушающих размеров здание. Высокий, каменный фасад темно-серых оттенков, удлиненные стрельчатые окна с яркими, витражными узорами, играющими цветными бликами на солнце. Дазай плохо разбирался в архитектуре, но его завораживали все эти полукруглые формы в сочетании с тяжелым камнем: здание казалось воздушным, эфемерным, словно построенным из песка. От мыслей отвлекла череда ступеней. Осаму Дазай оглядывается последний раз перед тем, как скрыться за массивными дубовыми дверями.       Для него дороги назад уже нет.       Внутреннее убранство соответствовало внешнему. Камень, высокие потолки, огромное пространство. И дикий, пробирающий до костей холод.       -Следуйте за мной, господин Осаму.       Широкая, темная лестница с красным, мягким ковром. Длинные, петляющие коридоры. Поворот влево, вправо, влево, вправо. Снова лестница. У шатена голова кругом и в горле пересохло, господи, как он запомнит это все?       Девушка остановилась, мягко стуча в одну из дверей. Тихое приглашение едва достигло ушей Осаму, служанка толкнула деревянный массив, пропуская Дазая.       -Оставь нас, Хигучи. Я позову, если что-то понадобится,- служанка низко поклонилась и быстро скрылась за дверью, будто боясь прогневать хозяина.       Дазай оглядел помещение: множество книжных шкафов по периметру комнаты, огромное, витражное окно и стол. Бутылка вина, бокал и он. Хозяин особняка стоит к нему спиной, его рыжие волосы хаотично струятся по спине и плечам. Мужчина поворачивается, оценивающе рассматривая шатена. Осаму гулко сглатывает.       -Дазай Осаму, двадцать шесть лет. Родителей нет, братьев и сестер тоже, родился в Йокогаме. Приют, школа. Восемь лет обучения в медицинском, год работы в клинике Йосано Акико, уволен из-за несоответствия потребнадзора и проблем с документами.. я что-то упустил?       Шатен едва заметно хмурится. Что-то не сходится. Разве он работал не на Огая?Голову пронзает боль и он вспоминает.       Когда пора стажировки прошла и учеба окончилась, то их пути с Одасаку разошлись. Дазай Осаму не смог попасть к Огаю Мори в клинику, он просто не прошел отбор, однако дал рекомендации некоей Йосано Акико, которая с радостью приняло его под свое крыло. Женщина была хирургом, была замужем за своей работой и с радостью обучала юношу, поощряя рвение юного гения.       -Дазай, ты молодец, вот так, сюда, - ладонь в перчатке опускает скальпель чуть ниже, разрезая кожу, - не бойся, он мертвый, ты ему уже не навредишь.       -Почему вы взяли меня?       -Огай не смог различить алмаз среди золота, но я уверена, что ты станешь первоклассным врачом, Осаму. Верь мне.       И все шло хорошо, пока не приехала проверка, что-то не сошлось по документам.       Йосано рвала и метала, истошно сыпя проклятиями на заведующего отделением.       -Как вы могли перепутать документы? Куда вы смотрели при заполнении, господин Куникида? Что вы смеетесь, Рампо? Вам сейчас тоже достанется. Осаму, что с тобой? Ты какой-то бледный…Эй, парень, ты меня слышишь?       Да, да, да, точно. Он вспомнил.       При оформлении его документы спутали. Зачислили какого-то Дарая Омасу вместо него. Йосано Акико нарвалась на крупные проблемы, решила их быстро, однако отстранила на время Дазая. Временное увольнение. А деньги нужны были сейчас.       Он здесь по их вине.       И у него на фоне стресса часто случались провалы в памяти, травмирующие моменты заменялись сладкими мечтами.       Какой же он жалкий.       Юноша возвращается в реальность, чувствуя, что молчание с его стороны длится больше положенного.       -Нет, господин Накахара,- Чуя медленно приблизился, заглядывая в карие глаза.       Дазай готов поклясться, что никогда не видел таких глаз: голубые, с оттенками глубокого моря во время штиля, холодные, режущие, ледяные. Красивые. Накахара Чуя прекрасен весь: от точеных, почти божественных черт лица до серо-красного костюма, подчеркивающего статную фигуру. Ладонь в перчатке тянет юношу за галстук и тот повинуется, склоняясь: разница в росте давала о себе знать. Шатен затаил дыхание, стараясь унять бешено бьющееся сердце, пока глаза цвета неба внимательно изучали его лицо.       “Спокойно, Осаму, все хорошо”,- Дазай едва вздрагивает, чувствуя дыхание на шее. Молчит, наблюдая за Накахарой из-под прикрытых век.       -Не боишься меня, Дазай Осаму?-ледяной шепот, пробирающий до костей, - не боишься, что я прямо сейчас выпью тебя до дна?       О, ему страшно, безумно страшно.       -Если это ваше желание и приказ, господин Накахара, то я готов, - его хватают за подбородок. Голубые глаза хищно щурятся, жадно всматриваясь в черты лица. Осаму смотрит широко раскрытыми глазами в ответ, не моргая.       -Послушный пес, люблю таких,- давление пальцев исчезает,- ты принят, спускайся вниз, Хигучи тебе все здесь покажет. К обязанностям приступаешь с завтрашнего утра.       Дазай лишь кивает, покидая рабочий кабинет Накахары Чуи, начиная жалеть о своем выборе.       Но дороги назад уже нет.       О Накахаре Чуе ходило множество слухов: одни говорили, что он крал девственниц, развлекался с ними, пил их кровь и убивал. Кто-то придерживался мнения, что владелец компании предпочитал парней. Истина была лишь одна- тот, кто работал на Накахару Чую, пропадал бесследно, будто его не было вовсе на страницах жизни. Полиция была бессильна, никто не хотел переходить дорогу влиятельному вампиру.       В ночь перед приездом в особняк Осаму все же решил ознакомиться с информацией, что так заботливо подсунул Одасаку: за шесть месяцев в особняке сменилось более десяти человек. Все исчезли. У Дазая в жизни был только Ода и личная медицинская библиотека, которую юноша кропотливо собирал еще со времен приюта. Если Дазай Осаму пропадет, то горевать будет только один человек в этом мире. Может, оно даже к лучшему.       Но предупрежден, значит, вооружен. Парни договорились, что стабильно раз в день шатен будет отправлять короткую весточку из разряда “жив, здоров, не обескровлен”. Все же слухи о жестокости и раздраженности Накахары были подтверждены кровавыми расправами и фотографиями на первых страницах в утренних газетах. Стоит быть осторожным.       Сейчас перед ним стопка бумаг, с которой предстояло ознакомиться. Карие глаза внимательно изучают каждую строчку, ища подвох. Но контракт был чист, словно озеро. Дазай нервничал все больше, ведь его лишают возможности общения с внешним миром.       -Господин Осаму, ваш телефон, пожалуйста,- Хигучи смотрит с долей сочувствия, но ладонь не убирает, ожидая.       -Я могу перед этим позвонить другу и предупредить?-девушка колеблется. Дазай быстро печатает сообщение Оде и передает смартфон в нежные женские руки.       Одасаку поймет его, а чуть позже Осаму найдет возможность послать весточку своему товарищу. Обязательно найдет.       Сейчас же они двигаются по первому этажу. Мелькают двери, шатен увидел парочку лиц: блондина, таскающего огромные мешки с мукой и девушку, что юрко скрылась за дверью кухни. Был еще пожилой мужчина с седыми волосами, что-то тихо обсуждающий с высоким брюнетом. Хигучи быстро шагала рядом, осыпая тонной новой информации.       -У хозяина подъем в восемь, водные процедуры, завтрак в девять. В десять пятнадцать прием господина Фицджеральда, в полдень чаепитие в беседке. В два часа назначена встреча с поставщиком в Йокогаме, в пятнадцать обед во французском ресторане. Далее…- Шатен кивает, силясь запомнить. Девушка останавливается перед комнатой, протягивая ключ и пару папок,- ваши покои, господин Осаму. В папках информация о распорядке дня хозяина на неделю, ознакомьтесь. Хозяин не любит, если его рабочий день отстает даже на минуту. Ужин у хозяина в шесть, у нас - в семь, будем ждать вас в кухне, приятного отдыха.       У Дазая пухнет голова от боли в виске, объема информации, нервов, усталости и холода. Темная дверь тихо скрипит и шатен входит.       Все минимально: кровать, два шкафа, стул и стол. Комната серых оттенков, плотные шторы скрывают окна. Свет от люстр глаза не режет, уже хорошо. Справа обнаруживается еще одна дверь и Осаму выдыхает: отдельный санузел, просто прекрасно. Из вещей ему позволили взять лишь тетрадь для записей да пару книг, все остальное конфисковали. Жаль, даже музыку не послушаешь…       Шатен обошел помещение, заглянув в каждый угол: нашел парочку книг на французском языке, современной техники будильник, отлично, значит, не проспит. Один шкаф был забит вещами личного пользования и рабочей формой. В другом шкафу Дазай обнаружил парочку воистину доисторических вещей: шкатулка из черного камня, чернила, дополнительные принадлежности для записей более современного характера и множество, просто неимоверное количество белых листов.       Скучно.       До ужина еще есть время, стоит немного отоспаться, а после уже приступать к изучению распорядка дня господина Накахары Чуи. Все же Дазай Осаму был ответственным и исполнительным, а падать лицом в грязь в первый рабочий день совершенно не хотелось.