Подарочек

Северус Снейп, мягко говоря, не любил праздновать свой день рождения. Не очень-то приятно, знаете ли, напоминать себе о ежегодном приближении неминуемой смерти и о собственном одиночестве, постепенно съедающем изнутри вот уже долгие тридцать девять лет. Но не только этот злополучный день напоминал как он одинок. Ежедневно он просыпался в холодной постели своей удаленной спальни. Сказать, что это гложет — значит ничего не сказать. Порой учителя, случайно вспомнившие, чем знаменательно девятое января, поздравляли на словах, иногда даже вручали незначительные презенты. Снейп сдержанно кивал, благодарил и, лишь оставшись наедине с собой, расплывался в улыбке, рассматривая подаренные безделушки. Он никогда не признается, что с детства ему не хватало заботы, внимания, и эти скромные, пусть даже порой глупые подарочки или слова с типичными пожеланиями ему более чем приятны. Однако, один человек исправно каждый год поздравлял Северуса, подбирая самые неожиданные, но такие необходимые вещи в качестве подарка. Люциус Малфой знал его, как никто другой, словно видел насквозь! Зельевара поражала и даже немного пугала способность находить именно то, в чем Северус нуждался, но не смел попросить или купить сам. А порой и вообще не знал, что это действительно ему необходимо. Единственное, что жутко бесило — излишняя претенциозность, которую Малфой вкладывал в оформление подарка. Яркие ленты, обертки, коробки самых кислотных цветов, которые, казалось, светились. Но в этом году он просто превзошел себя! Субботним вечером, возвращаясь в свои покои после ужина, Снейп нес в руках небольшой пакетик темно-синего цвета с белыми крапинками. Дамблдор совместно с Минервой вручили его перед трапезой, привлекая внимание всего зала на именинника. Да, может, внимания порой недоставало, но ему явно не хотелось слышать, как ученики в один голос кричат, сотрясая стены школы: «С днем рождения, профессор Снейп!». Нет, это было слишком… Ему казалось, он вот-вот провалиться сквозь пол, в надежде спрятаться от этого шума и внимания, обращенного на него. Наспех съев около половины от ужина, он поднялся, еще раз неловко поблагодарил коллег и хотел уже скрыться от всеобщих взглядов, как его остановила Сивилла, схватив за рукав плотного сюртука. — Северус! Вас ждет нечто!.. — нервно залепетала она привычным для нее загробным голосом. — Спасибо, Трелони, буду знать. — Перебив ее, профессор выдернул руку из цепких пальцев женщины, раздраженно стиснув зубы, чтобы не нагрубить провидице. Не хватало бы еще слушать предвестия своей смерти в свой же день рождения! И вот он широким шагом идет к своей комнате, желая поскорее закончить этот злосчастный день. Странное чувство охватило его с первых шагов в покои, будто что-то изменилось. Северус привык доверять своей интуиции, что не раз помогала в опасной для жизни ситуации. Застыв на месте, даже не удосужившись закрыть дверь, чтобы не мешала в случае побега, он подозрительно осмотрел залу. Снейп ни разу не был трусом, просто… просто предосторожности не повредят в такой ситуации, верно? Казалось, ничего не изменилось. Даже вредноскоп, подаренный учениками его факультета еще в том году, тихо томился на камине, не смея качнуться. Видимо, то нечто, что заставило проснуться долгое время молчавшее чувство, не было опасным или неприятным. От угла до угла Северус несколько раз оглядел комнату, в надежде найти хоть одну зацепку. Но все вещи лежали на месте, не осталось никаких следов. Однако приоткрытая дверь в спальню настойчиво притягивала к себе его взгляд. Он не помнил, закрывал ли ее утром или оставил так, ведь делал это на автомате. Однако мысль, что там что-то есть, не отпускала его. Перед входом в комнату он быстро и небрежно скинул обувь. Почему-то в спальню он не мог позволить себе войти в обуви. Сам понимал, что это бессмысленно, но ничего не мог с собой поделать. Легким, привычным движением выудив палочку, Снейп двинулся к спальне, дернув входную дверь на себя, тем самым закрывая ее. Профессор с силой распахнул дверь, направляя орудие колдовства вглубь комнаты. Он думал, что вот-вот из-за двери, из-под кровати или из шкафа выпрыгнет кто-то или что-то, отчего немолодого учителя хватит сердечный приступ. Но ничего подобного не происходило, зато на кровати… На кровати его ждала большая… Нет, огромная ярко-розовая (Мерзость!) коробка, обвязанная фиолетовой лентой с пышным бантом наверху, занимала чуть ли не всю кровать, а на ней лежала открытка с изображением двух павлинов, распушивших свои яркие хвосты-веера. Совсем нетрудно догадаться, кто приложил ко всему этому безобразию свою чистокровную, аристократскую руку. Профессор отложил палочку на кровать, а разноцветный подарочный пакет на прикроватную тумбу, прежде чем взять записку. — Дорогой Северус, в твой день рождения я хочу вручить тебе особенный подарок. Наслаждайся. Л.М. — прочитал вслух Снейп выведенное красивым почерком пожелание от друга. Он покосился на коробку, пытаясь прикинуть, что могло занимать так много места. В последнее время ему казалось: он ни в чем не нуждается, и на этот раз Люциусу придется попотеть, придумывая сюрприз. Но Малфой и впрямь знал его лучше всех, даже лучше самого Снейпа. — Как пафосно! — произносит он свои мысли вслух, будто Малфой мог услышать. Его насторожило, что коробка не была отдана лично в руки, и Люциус не заглянул на «чай», как делал обычно, решив оставить лишь записку. Зельевар делает шаг, уже упираясь коленями в кровать. Он скептично осматривает коробку, недоверчиво дергает край ленты, торчащий из банта. Лента в миг опадает, как по волшебству, отпуская раскрывшиеся картонные стенки, обнажающие содержимое. От такого сюрприза Северус потерял дар речи. Люциус и вправду постарался на славу, готовя для него подарок. На раскрывшемся картоне на боку лежал Поттер… Собственной персоной! Самое главное — был он полностью нагой, а тело украшала черная веревка, связывающая по рукам и ногам, не дающая пошевелиться, рот его был заклеен широкой изолентой того же цвета. Сначала от яркого света он сощурился, привыкая, а как зрение вернулось, он близоруко уставился на силуэт профессора, часто моргая. Он выглядел смущенным и до смерти напуганным. Неухоженные волосы были растрепаны больше обычного, а щеки украшал яркий румянец. Глаза с отчетливым зеленым оттенком испуганно бегали, не смея надолго задержаться на каком-то определенном объекте. Руки были стянуты за спиной, а икры прилегали к бедрам. Веревка, обвязывающая под коленями, тянулась к шее, не позволяя юноше выпрямить их дальше, чем выделенное расстояние, а незамысловатый узел не позволял удушиться. Наверное, было безумно тяжело лежать в такой позе… — Вот так сюрприз… — выдохнул профессор, оглядывая тело уже бывшего ученика, свернувшегося компактнее для более удобной позиции в коробке. Гарри окончил школу около полугода назад, но за то время пытался пойти на контакт с Северусом, объяснив это желанием пойти преподавателем ЗоТИ, и что ему хотелось бы больше узнать о профессии учителя да и о самом искусстве, которым профессор владел в совершенстве. Снейп же не горел желанием вновь иметь дело с этим недоразумением, пусть оно и спасло его тогда в визжащей хижине. И вообще, он помощи не просил. Мальчишка, всегда стремящийся защитить каждую букашку, что не может перевернуться со своего панциря на лапки, спас его «никчемную», как утверждал сам зельевар, жизнь. Снова Поттер. Снова спасает ему жизнь. А потом спас во второй раз, избавив от не самых приятных лобызаний с дементорами в стенах Азкабана. — Давно ты… Вы тут лежите? — Забывшись, Снейп перешел на неофициальный тон, но сразу исправился. Поттер неоднозначно мотнул головой, сдвинув брови. Кажется, это значило «не особо», если Северус смог правильно растолковать этот жест. Помявшись в нерешительности, зельевар потянулся к мягкому на вид бедру парня, осторожно, словно опасаясь, коснулся веревки, стягивающей кожу. Гарри дернулся, испугавшись, что подарком прямо сейчас и воспользуются. — Сейчас я Вас отпущу, потерпите, — сдержанно сказал Северус, пытаясь найти конец веревки, заодно, как бы невзначай, изучая молодое тело. Для удобства сел на край кровати у ног мальчишки. Руки парня были связаны за спиной отдельной веревкой, но узел то ли упорно прятался, то ли отсутствовал вовсе. И никаких подсказок… — И как Вы только согласились? Или Вас не особо-то и спрашивали? На этот вопрос Гарри укоризненно посмотрел на профессора, намекая на невозможность ответить. Северус сдержанно усмехнулся своей глупости. — Ах, да, извини. Сейчас развяжу… Только узел найду. — Скользя пальцами по изящной с виду крепкой веревке, специально задевая участки обтянутой кожи. Он боялся, что, снимая скотч, сделает больно и решил предоставить это самому Гарри, когда освободит его руки. Узла он никак не находил, что навело мысль об Инкарцеро. И как он сразу не догадался? Да, стал бы сам Люциус Малфой тратить силы на связывание Поттера, конечно! Он взял отложенную палочку и вывел в воздухе нужный узор. — Эманципаре. — Ничего не произошло, веревка продолжала стягивать юное тело. Снейп недовольно хмыкнул. — Фините Инкантатем. — Красный луч обвел худощавое тело и разлетелся искрами, никак не подействовав на веревки. Тут уж Северус заволновался. — И к чему так изощряться? — он не терял надежды, что веревка магловская, и надо всего-то отыскать кончик, продолжая обводить узлы в надежде, что один из них окажется «спасительным». Тело у Гарри было спортивным, хоть и оставалось тощим. Колени подрагивали то ли от холода, то ли от страха, смешанного со смущением, то ли от столь неудобной позы. Его кожа была чуть шершавой и мягкой, но Северус не позволял себе далеко зайти. Все-таки принуждение — не его метод. — Мфх!.. — несдержанно вздохнул Гарри, привлекая на себя внимание профессора, когда тот пальцами прошел от таза до ребра уже не по веревке, а рядом с ней. — Что такое? — На это юноша лишь в смятении отвернулся, не выдержав пристального взгляда темных глаз. Он попытался сжаться сильнее, но ноги сильно затекли и абсолютно не хотели слушаться. Северусу показалось, Гарри задышал чаще, только пуще краснея. И это лишь от его прикосновений, не несущих за собой ничего, как он считал, интимного? Или скорее от неприязни? Все-таки отношения у них были далеко не теплыми. Заметив, как Поттер тщетно пытается коснуться коленями груди, профессор опустил взгляд и увидел прижатую к плоскому животу причину такого сильного смущения парня. Он в принципе не сразу обратил внимание на отсутствие прикрытия такой интимной зоны, как и на довольно заметную эрекцию юноши. Вновь поднятый взгляд был наполнен насмешливостью с толикой удивления. — Вот как, мистер Поттер? — с издевкой риторически спрашивает профессор, не отстраняя рук от чужого тела, а наоборот, увеличивая площадь касания, переводя раскрытую ладонь на упругую ягодицу, сжавшуюся от таких домогательств. — А может, Вы и были инициатором? — Гарри поднял голову, активно замотал головой в знак отрицания, заливаясь краской, заполнившей уже не только лицо, но и кончики слегка заостренных ушей. — А знаете… Ведь невежливо отказаться от подарка… Старался же. — Поттер возмущенно воззрился на Северуса. Именно воззрился, по-другому не скажешь! Его взгляд, казалось, мог прожечь дыру во лбу. — Ну-ну, не говори, что сам не хочешь, — учитель криво улыбнулся, красноречиво глянув на эрегированный орган. Парень нахмурился, отворачиваясь к стене, принимая победу Снейпа. Вдруг Гарри почувствовал, как тело становится все легче, а картон, неприятно контактирующий с кожей, уходит из-под него. Он не услышал, как профессор произнес заклинание левитации, зато прекрасно ощущал его действие. Его в воздухе перевернуло на живот, и он опустился на мягкую поверхность застеленной кровати. Поттер не лег, а скорее, упал грудью на матрас меж раздвинутыми в стороны коленями, а лицом уткнулся в довольно мягкую прямоугольную подушку. На край кровати упали его круглые неизменные очки, а палочка, ударившись о край кровати, скатилась на пол с характерным звуком. Снейп до этого момента даже не заметил их нахождения в коробке. Северус забрался на кровать, сев на пятки. В таком положении ему открывался весьма занимательный вид на связанного юнца, пытавшегося устроиться поудобнее. —Поттер, не сутультесь, выпрямите спину, — его голос дрогнул на этой фразе. Гарри не видел пожирающего его худое тельце взгляда, нервные покусывания губ, руки, комкающие брюки в районе бедер. Грифиндорец глухо простонал, пытаясь выгнуть спину. Подушка скомкалась и норовила выскользнуть из-под него. От такого несвойственного Поттеру послушания сбивается дыхание. Снейп, словно в забытье, поднимает руку, касаясь сначала подушечками пальцев, а после всей ладонью, левой ягодицы, на что мальчишка продолжительно выдыхает через нос. Рука отрывается буквально на секунду, чтобы сильно приложиться к филейной части со звонким шлепком. Парень сдавленно вскрикнул, приглушенный скотчем, попытался двинуться вперед. Северус пристально следит, как на том месте медленно проявляется розовый след. Перфекционизм профессора берет вверх, заставляя оставить след на второй половинке, вслушиваясь в негромкие вздохи, смешанные со стонами. — Человеческое тело поистине великолепно, — неожиданно раздается надтреснутый голос профессора. Гарри слушал его словно через толщу воды. — Каждый миллиметр — чувствительная точка, отзывающаяся на любое прикосновение. Оно прекрасно со всеми неровностями, изъянами, которые придают некую изюминку. Его тонкие бледные пальцы очерчивали подрагивающие от неровного дыхания бока юноши, чуть надавливали на позвонки, щекотно вели по внешней стороне бедер, делая все симметрично и нарочито медленно. Гарри хотелось взвыть. Он был настолько возбужден, что приток крови к яйцам увеличивал давление, вызывая боль. Снейп ощущал, как тело под его ладонями мелко подрагивает, нетерпеливо ожидая своей участи. Северус ведущей рукой обводит еле заметные ямочки Венеры, что так утонченно смотрелись на худой пояснице, ощупывает позвоночник, переходящий в выпирающую кость копчика. — Полагаю, Люциус позаботился о необходимых чарах, так что дело за малым, — намеренно томно, растягивая слова. Беспалочковый Любрикус заставляет сердце связанного мальчишки испуганно екнуть. Коснувшиеся колечка мышц два смазанных пальца побуждают дернуться вперед, пытаясь уйти от неминуемого проникновения, однако его положение и сдерживающие ноги веревки не позволяли этого сделать. Вторая рука успокаивающе поглаживает аппетитные ягодицы, не думая переместиться к изнывающему члену, дабы помочь. От проникновения Гарри гортанно простонал, начиная чаще дышать, отчего голова слегка закружилась, мир перед глазами поплыл и потускнел. Он был бы рад расслабиться, но мысль о том, кто сейчас во все глаза пялится на его задницу, мягко облапывая ее, медленно растягивая, не давала покоя. Гарри не мог успокоиться. Все его тело пробирала дрожь от малейшего телодвижения. Пытаясь вздохнуть, он лишь пробуждал новую волну мурашек. От прикосновения к железе его бросило в жар, по телу мелкими импульсами разливалось приятное тепло, появилось сильнейшее, но, к счастью, ложное желание сходить в туалет. И Гарри не смог сдержаться. Он громко, насколько позволял скотч, простонал, приподнимая голову, отчего невольно подался назад, сильнее насаживаясь на пальцы. Северус замер, чувствуя, как тело партнера сжимается в спазмах от оргазма, но вытащить пальцы не спешил. Поттер расслабленно упал на подушку, все больше смущаясь от своего положения. Гарри пытался отдышаться. Семя мягко стекало на простынь, оставляя мокрые следы. Бедра, низ живота, пах наполнялись неясным теплом и приятной тяжестью. Он испытал оргазм без стимуляции гениталий от одного прикосновения к нужной точке! Такого парень еще не испытывал… — Мистер Поттер, мы еще не закончили, — немного погодя, раздался негромкий, сладостный голос прямо над ухом, которое впоследствии коснулся кончик горячего языка. Кажется, пока Гарри пребывал в полусонном состоянии от прилива пролактина, Снейп, наваливаясь всем телом, склонился над ним, вновь начиная двигать рукой, намеренно надавливая на простату. Мальчишка обреченно застонал, жмурясь. Он не мог заставить себя посмотреть бывшему преподавателю в лицо, все еще находясь в этой постыдно открытой позе. Его уже подуспокоившийся орган вновь выказывал заинтересованность, напрягаясь. Подобное с ним случалось всего пару раз в жизни: в момент его первого раза, когда он был настолько перевозбужден, и сейчас… Кажется, сейчас кровь в его венах бурлила сильнее, чем когда-либо, сердце билось чаще, чем при виде зеленого луча Авады, посланной Волан-де-Мортом, а голова кружилась похлеще, чем от центрифуги. Не то чтобы он проверял, но примерно представлял, как люди ощущают себя от такого аттракциона. Профессор усмехается с вида Поттера: зажмурившийся, часто-часто дышащий, покрасневший до кончиков ушей. Такой знаменитый герой несомненно возбуждал, заставлял терять голову, до мушек перед глазами желать. Желать его — несносного мальчишку, что семь лет третировал учителей своими выходками, а потом еще полгода — отдельно Снейпа. Северус с трудом удерживал себя в руках, чтобы ненароком не нанести вред обездвиженному парню. Но его возбуждение, тянущее внизу живота, уже нельзя было игнорировать. Он встал на колени позади парня, убрав пальцы, теперь двумя руками оглаживая круговыми движениями ягодицы, прежде чем наконец отлипнуть от аппетитной задницы. Испуганный выдох Гарри был сопровожден высоким стоном, когда сзади послышался стук бляхи от ремня, и вжикнула молния брюк. Поттер нервно пытался повернуться, чтобы увидеть лицо преподавателя, но сделать это с затекшей шеей было весьма проблематично. Он задергался, словно пытался порвать веревки на затекших руках. Успокаивающий легкий поцелуй, отпечатавшийся на худой пояснице, усмирил брыкающегося грифиндорца. Но тревогу и дрожь, пробившую тело, он не успокоил. Еще один Любрикус уже был направлен на что-то более объемное, нежели пара пальцев. Гарри проскулил что-то неразборчиво, когда ощутил давление в недавно оставленном в покое проходе. Северус медленно двинулся бедрами, большими усилиями сдерживая порыв грубо и резко взять бывшего студента, такого вызывающе открытого, донельзя сексуального, крепко связанного, от того беспомощного и покорного. Гарри вздрогнул, попытался приподняться, когда эластичные девственные стенки сладостно растягивались, впуская в себя учителя. Властные руки холодными пальцами сдавливали упругие юношеские бедра, непроизвольно притягивая к себе. Мальчишка промычал что-то, словно пытаясь что-то сказать, но по понятным причинам это не получалось. Это странное чувство, что испытывал Гарри в данный момент, невозможно передать человеку, ни разу не испытавшему подобного. Это было схоже с зудом, когда чешется словно под кожей, и устранить никак не получается. Парень двинулся назад, зажмурившись от стыда за свое действие. Северус только усмехнулся: на колкости его попросту не хватало. Медленные движения только усугубляли ситуацию. Хотелось вновь ощутить это острое и доселе неизвестное чувство. Гарри мычал, выказывая нетерпение, через силу и боль подавался назад, упрашивая не томить. — Поттер-р, — рыкнул Снейп, пытаясь удержать вертлявого мальчишку. Он, словно в наказание, резко двинул бедрами вперед, срывая с губ гортанный вскрик наслаждения. Северус двинул бедрами назад и обратно, вновь задевая точку предстательной железы. Амплитуда и частота движений бедер нарастает с каждым толчком, сопровождаемые пошлыми шлепками, которые даже при всем желании не могли заглушить сладостные, пусть и сдавленные стоны мальчишки. Глаза закатывались от удовольствия, пальцы с каждым резким движением все сильнее стискивали бедра. Гарри даже испугался: не останутся ли синяки? Темные волосы до самых плеч лезут в глаза, липнут ко мокрому лбу, но Северус не замечает, отдаваясь другим ощущениям. Поттер жмурится так сильно, что перед глазами плывут разноцветные круги и искры. Северус кусает губы, жмурится, шумно вздыхает. Гарри поначалу пытался помогать, подмахивая бедрами, но со временем бросил эту идею, понимая, что помощь Снейпу не нужна. Кровать жалобно поскрипывает, бьется изголовьем о стенку. Будь кто-то за дверью, непременно подумал бы, что здесь кого-то убивают. Зельевар вновь обращает свое внимание на путы, стягивающие смуглую кожу, переходящую в бледную, почти молочную, на которой все еще красовались розоватые следы ладоней, на ягодицах. Снейп тянет одну веревочку, тем самым натягивая ее сильнее, создавая эффект крапивы на упругих бедрах. Он, как и сам Гарри, был чрезвычайно возбужден, так что хватило их обоих ненадолго. За несколько фрикций под нетерпеливые, почти животные стоны они доходят до пика удовольствия почти одновременно. Гарри взрывается в повторном оргазме, как только почувствовал мягкое прикосновение к головке напряженного члена. Северус последовал его примеру, замирая на несколько секунд, жмурясь от нахлынувшего наслаждения. Веревка, которая еще скользила меж его зажатых пальцев, ослабла, повисая в его руке. Путы, окутавшие худое тельце, вмиг опали бесформенной кучей на кровати, отпуская затекшие конечности уставшего Поттера. Изолента слетела с губ, уподобляясь ослабшей бечевке. Никто не спешил прервать резко образовавшуюся тишину, нарушало которую лишь их шумное, неравномерное дыхание. Гарри с трудом заставил себя перевернуться на спину. Каждое его движение сопровождалось щелчком взрывающихся газовых пузырьков в жидкости суставов. Упав на спину, парень потянулся, порождая новые хрусты уже в районе позвоночника. Только теперь парень заметил отсутствие привычного сюртука черного цвета, что, казалось, сросся с телом учителя. Теперь на нем была белая рубашка, плотно прилегавшая к бокам. — Спасибо, профессор, — негромко, но слышно прохрипел Поттер, разминая руки. Он все еще был нагой, но, кажется, это его абсолютно не волновало. По крайней мере, не так, как Северуса, успевшего застегнуть брюки. — Я думал, так и останусь лежать связанным в этой чертовой коробке, — объяснился он на удивленный взгляд Снейпа, на что последний устало хмыкнул. — Интересные чары. — Северуса искренне заинтересовало действие заклинания, о котором ранее он не слышал. —Очень, — усмехнулся Поттер распластавшись на кровати, все еще мелко подрагивая то ли от холода, то ли от пережитых событий. — Это личная разработка… —…поэтому не подействовало Фините, — закончил за него предложение Снейп, на что Гарри согласно кивнул. Поттер попытался подняться, но уставшие мышцы наотрез отказались в этом участвовать, так что он продолжил лежать, уставившись в потолок. Северус все также сидел на коленях, рассматривал обмякшее тельце бывшего ученика. Он уже давно не ребенок. Крепкое телосложение, мускулы более выражены, в лице больше нет той детской округлости и невинности. Гарри чувствует, как рядом у его плеч прогибается матрас, а зельевар нависает над парнем, что выводит его из раздумий, заставляя повернуться к нему. Успевшие стать грязными за день волосы с мокрыми от пота корнями почти касаются лица грифиндорца кончиками. В глазах его виден еле заметный, игривый блеск. Губы, впрочем как и всегда, сомкнуты в идеально ровную линию (и как у него это получается?), не выражают никаких эмоций. Поттер с явным непониманием смотрит на профессора. На его губах играет блаженная, глуповатая улыбочка. Мужчина опускает голову ниже, трепетно касаясь чужих, тонких губ. Грифиндорец лениво отвечает. Поцелуй сейчас кажется гораздо интимнее, чем происходящее минутами ранее. Поттер никогда бы не подумал, что такой человек как Северус Снейп может быть таким нежным и чувственным. Гарри вздрагивает, когда прохладные пальцы нежно обводят его талию, выдыхает в поцелуй, тем самым прерывая его. — Оденьтесь, Поттер, — беззлобно советует Снейп, поднимаясь. Он взял упавшие на кровать очки и, расправив их, нацепил на курносый нос парня. Несвойственная нежность сбивает с толку парня, и он не сразу понимает смысл сказанного. Гарри стонет что-то неразборчивое о своей усталости и боли в мышцах, на что Северус только усмехается, вставая с кровати, а следом выходя их комнаты. Как только дверь за его спиной закрылась, предоставляя Поттера самому себе, раздался бодрый стук в дверь со стороны коридора. Зельевар, поправляя полы рубашки, что топорщились в разные стороны, подошел к источнику шума. И кого могло занести сюда? Кто этот бессмертный? Или это Дамблдор? Да нет, он мог послать патронуса… — Иду, — нервно буркнул Северус, когда в дверь снова постучали. Но подойдя к двери, он понял, что оставил палочку где-то там, на кровати. Сил было мало, но Снейп выбрал беспалочковое заклинание открытия дверей, нежели Акцио для привлечения палочки. — Северус! — Словно не ожидал его здесь встретить. — Здравствуй. Прошу прощения, что не зашел раньше — дела, сам понимаешь, — с этими словами Люциус беспардонно вторгся в покои Снейпа, помахивая своей тростью. Сощурившись, Северус глядел на друга. «На зашел раньше»? — Я принес тебе подарок… — и Малфой протянул небольшую коробочку с тем же цветом, где лежал Поттер немного ранее. Она выглядела скромнее, но с точностью копировала ту, что сейчас бесформенной картонкой лежала у его кровати. — Что с тобой? Выглядишь так, будто бежал четыре километра от стаи акромантулов. — Подарок, говоришь? — недоверчиво переспросил Северус. Сощурившись, он критически осмотрел друга. Тот, казалось, оскорбился его тоном и взглядом и хотел уже что-то сказать, но зельевар изменился в лице в лице, наконец понимая, что к чему, принял подарок. Ему казалось, он физически ощущает, как напрягается при этих словах Поттер в его комнате. Лукаво улыбнувшись, профессор сказал специально громко, чтобы Гарри, сжавшийся в другой комнате, мог услышать. — Ну, проходи, познакомлю тебя с одним «подарочком».