The first rays

На улице лето, тёплое раннее солнце только появлялось на горизонте, чьи лучи украдкой проникали в дома, блуждали по комнатам, освещая и обволакивая их янтарным цветом. Комната Дазая и Чуи не стала исключением. Один такой луч падал прямиком на глаза шатена, что заставляло поморщиться и спрятать лицо в подушку. Полежав так ещё пару минут он понял, что и сон уже ушёл, поэтому стоит вставать, дабы не разбудить рыжика. Аккуратно поцеловав того в макушку, он выбрался из-под одеяла и направился на кухню, что ещё не успела погрузиться в лучи раннего солнца, и была поглощена некой тоской и унынием, заставляя вновь погрузиться в омут сожалений. Тело предательски начало потряхивать, ноги становились ватными. Желая побыстрее выбраться из этого состояния, Дазай побрёл к кофемашинке, но стоило ему взглянуть на руки, что были все в шрамах, порезах, ожогах, что он сам оставлял на своём теле, подступил ком в горле, а далее и чувство тошноты. Всё это было давно. Давно, но ведь боль никуда не ушла. Воспоминания не умирают. Это всё можно лишь закинуть в самый дальний угол подсознания, но стоит побыть в тишине и одиночестве, как всё это вновь всплывает и преобретает ясный образ прошлого. Единственный человек, что помогал Дазаю не уходить в себя – Чуя. Этот рыжий комочек тепла и счастья, что всегда рядом, готовый обнять и утешить. Чуя единственный, кто принял Дазая такого, какой он есть. И за это он ему благодарен. Но сейчас он спал в комнате, и будить его ну никак не хотелось, поэтому Осаму решил, что справиться с этими мыслями сам и ничего плохого не случиться. Возможно, что он был слишком уверен в себе. Руки всё так же тряслись, не желая слушаться и живя словно своей жизнью. И именно из-за этого Дазай выронил из рук кружку, что он пытался достать, чтобы налить кофе. В дребезги разбившись о пол, она произвела слишком много шума, для такой мёртвой тишины, что таилась в их квартире. Мозг, погружённый в туман, никак не хотел соображать, что же произошло, поэтому он лишь томным взглядом смотрел на разбившуюся посуду, не собираясь даже собрать все осколки. Он не помнил, сколько так простоял, но из всех этих мыслей его вывели объятия. Чуя бесшумно прошёл на кухню и без лишних слов прижался к Дазаю сзади, обхватив его за талию. Возможно, если бы не Чуя, то Осаму так бы и провёл всё утро там, на кухне, не в силах пошевелиться. Потихоньку мысли стали возвращаться в реальность, давая понять, что произошло. После он аккуратно перевернулся в объятиях и сам обвил тело рыжего руками, крепче прижимая к себе. — Всё хорошо? — Теперь да. – тихо ответил Дазай, утыкаясь в рыжую макушку. Простояв так ещё минут пять, он высвободил Накахару из объятий и принялся собирать осколки разбитой кружки, Чуя же в это время варил кофе. После достал конфеты и печенье из ящика, кладя всё на стол. К тому моменту, как они уселись за стол, кухня уже так же залилась светом утренного солнца, даря тепло парням, что сидели в обнимку, попивая свои напитки. И так было почти каждое утро. Каждый раз билась кружка, каждый раз Чуя успокаивал Дазая, давая понять, что всё в прошлом, что всё уже хорошо. Он не осуждал шатена, не ругался. В его взгляде можно было увидеть лишь нежность и понимание. Он принял его таким, какой он есть. И уже давно.