Осколки наших встреч

      Санта-Моника оказалась крайне недружелюбной, а своё обещание уехать оттуда и уволиться из кафе, Сэмми выполнила. Утренний рейс такой дальности, так ещё и поезд, а не самолёт, отзывается тем, что вагон практически пустой. В такое время, обычно, люди едут на работу в пригород, а поезда дальнего следования не пользуются никакой популярностью.       На это и рассчитывает девушка — доехать в тишине и одиночестве. Устало улыбнувшись контролёру, она садится в конце вагона, лицом к глухой стене, на которой лишь табло с маршрутом следования. Однако, девушка чувствует снова это неописуемое нечто, кричащее о том, что одиночество ей не светит.       Первые пол часа выдаются совсем уж скучными, а в сон не клонит абсолютно. Не то чтобы ночной гость напугал её, нет. Просто улицы того города стали раздражать, а сон не пришёл лишь оттого, что план переезда разрабатывался, как и выискивались возможности купить заветный билет. Почему Нью-Йорк? А почему бы и нет?       Кофе — верный друг в таких ситуациях, но купит его в вагоне дальнего следования, НЕ бизнес класса, только отчаявшийся человек. Отчаяние пришло на сорок третьей минуте следования.       Твёрдо решив испить этой дряни, Сэм искала возможность, а значит проводника. Когда послышались шаги за спиной, она была готова достать остатки своей налички, чтобы расплатиться, но стоило оглянуться в последний момент, как стало ясно, что это точно не проводник.       Высокий мужчина, с длинными, спадающими волосами на лицо, которые немного приглажены назад, телосложением чертовски похож на ночного гостя. Тем не менее, определить наверняка сложно. Вот только он сейчас заговорит, она по голосу всё и узнает.       — Здесь свободно? — спросил он, но голос отличается от того, который помнит Сэм.       И это не удивительно, ведь когда Баки принимает модус Зимнего Солдата, в нём меняется не только полярность мышления, но и некоторые физические особенности. Например, Зимний левша, а Баки правша. Голос Зимнего всегда ниже, чем голос Баки и это заметно, если ты умеешь слушать. Разница невелика, но ощутима для знающего человека. А также его способность вести бой, неспособность вести переговоры и привычка носить с собой пару тройку ножей, пряча их в одежде.       — Так здесь свободно? — вновь спросил Баки, ведь девушка глубоко задумалась о разнице во внешнем виде и поведении мужчины, напоминающего знакомого незнакомца.       — «Занимайте места согласно купленным билетам», — чеканит Сэм фразу контролёра, подразумевая, что Баки уж лучше знать, какое у него место и свободно ли соседнее. Когда она покупала билет, рядом было свободно, но Барнс вполне мог успеть купить билет.       Рассматривая в широкой ладони место 9С, он решительно сминает билетик и садится на место 29А. Ещё одна очевидная разница между Зимним Солдатом и Баки — его неспособность не поддаться искушению подойти к Сэм ближе.       Довольно долгое время они сидят в тишине, прежде чем прошёл контролёр и лишь когда его фигура скрылась из вида, девушка вспомнила о намерении купить себе кофе. Правда и здесь к этому осознанию что-то подталкивает — сильное желание спать.       Неспешное покачивание поезда, эта монотонность в пути, а также бессонная ночь накануне стали причиной того, что проснулась Сэмми на плече Баки и она практически уверена, что напускала ему слюней на футболку. Щупать незнакомца будет ещё более странным, чем уснуть на нём, не так ли?       Сон медленно покидал девушку. Также медленно, как её голова покидала надёжное мужское плечо по соседству. Глаза Барнса плотно закрыты, а внешне он выглядит не то чтобы расслабленно, скорее блаженствует от лёгкого дневного дрёма. По крайней мере, такие мысли и блуждают у Сэм в голове. Вперемешку с той мыслью, что Баки не спит, хотя и внешне об этом судить — полное безрассудство.       Когда мужчина успел снять с себя чёрную, кожаную куртку, в которой был, прежде чем Сэм уснула? Остаётся загадкой. Такая же чёрная футболка на нём, с длинным рукавом, не закрывает металлическую руку Зимнего Солдата, но он этого сделать и не пытался. А девушке же решительно плевать на протез. Куда больше её интересует: обслюнявила ли она незнакомого мужчину? Крайне неловко.       Выглядит Баки очень умиротворенно и потому, проведя ладонью по лицу, Сэмми решается коснуться его плеча, чтобы проверить степень своего позора. Едва коснувшись правого плеча Барнса, девушка вздрогнула, когда мужчина вдруг заговорил с ней:       — Мы на той стадии знакомства, когда ты начинаешь меня лапать?       — Черт! — вскрикнула Сэм и схватилась за сердце. В последние сутки её часто пугают, а голова ноет. — Простите, я уснула и… — она пытается подобрать слова, но не находит ни одного подходящего.       Неловкая пауза между ними сопровождается взглядом провинившегося котёнка от Сэмми и снисходительным от Баки. Не прерывая зрительного контакта, мужчина поднимает вверх ладонь, в которой держит пять баксов.       — Один кофе, пожалуйста, — не поворачивая головы, говорит Барнс проводнику, который подходит к ним со спины, движется в конец состава.       — Пара минут и я вернусь с кофе, — отзывается молодой парнишка, на радость которому сдачу никто не требует.       И всё же протез, особенно такой, какой есть у Зимнего Солдата, даже если видна лишь часть его, от запястья до кончиков пальцев, привлекает к себе внимание. Парнишка некоторое время рассматривал протез, прежде чем вытянул из него заветную купюру и ушел.       В след парню Сэм и смотрит, пытаясь понять, что же такого интересного он увидел в Баки, совершенно искренне не понимая, что могло так поразить. Догадка, что всё дело в металлической ладони, навела на воспоминания прошлой ночи. Так это был протез? Поэтому мужчину не ранил выстрел? Перед ней сейчас всё тот же мужчина?       — Ваш кофе, — говорит парнишка и протягивает стакан Баки, а тот передаёт его правой рукой девушке, чтобы больше не привлекать внимание к своей металлической руке.       В этот раз большего внимания удостоилась живая ладонь Барнса, на которой видны следы пороха. Интерес во взгляде ушёл, а на смену ему пришла ухмылка на лице Сэмми, которую она не пытается скрыть.       — Что? — с нервным смешком спрашивает Баки. — Могу быть не только подушкой, но и подстаканником.       — Спасибо за кофе. Ты способен на большее, чем быть просто подстаканником, не так ли? — заигрывает она и ждёт правды, хотя бы сейчас.       — Не понимаю о чем ты, — лукавит мужчина и немного ерзает на своём сидении. — Могу рассказать анекдот.       — У тебя много талантов, милый, но юмор не одни из них, — говорит Сэм и отпивает ещё кофе.       — Скажи ещё раз, — всерьёз просит Баки, позабыв о маскировке, своей миссии, обо всём.       — Что именно? «У тебя много талантов».       — Как ты меня назвала?       — Милый, — наконец поняв, чего от неё ждали, с улыбкой повторяет Сэмми и застенчиво улыбается, словно девчонка на первом свидании.       — А как мне называть тебя? — продолжает напирать Баки и подаётся к ней чуть ближе, чтобы почувствовать на полную смущение девушки, рассмотреть её красные щёчки и прочувствовать это волнение от его присутствия.       Чем ближе он подвигался к ней, тем быстрее билось её сердце, замедлялось дыхание, а в пальчиках проходили молнии напряжения. Чувствуя на себе заинтересованный взгляд Баки, внимание которого она не нарочно привлекла, даже наслаждаясь этим, Сэм отпила ещё немного кофе, прежде чем ответить первое, что пришло в голову, чтобы остановиться здесь и сейчас:       — Жена? — подняв вверх левую бровь, предположила она и тут же нахмурила брови. — Хотя нет, забудь.       — Слишком формально? — спрашивает он низким голосом, нарочно провоцируя и дальше Сэмми, которая подаётся вперёд, к нему, прошептав прямо в губы:       — Опрометчиво.       Когда пройдено по сорок девять процентов пути с каждой стороны, между ними остаются те самые, проклятые, два процента. Баки чувствует на своей щеке дыхание любимой женщины, которая предельно близка к нему, но по-прежнему далека.       — Убьёшь ради меня ещё десяток человек? — спрашивает она, прежде чем вновь откинуться на спинку своего кресла.       — Их было трое, — отвечает Баки, продолжая держать глаза закрытыми, но чувствуя лишь разочарование от того, как запредельно близко она была, но снова ускользнула. — И они ещё живы. По крайней мере, дышали, когда я уходил. Кто-то же должен был донести мысль до остальных, что тебя трогать нельзя.       До конца пути осталось три минуты, которые они проехали в тишине. Барнс любезно пропустил вперёд даму, которую решил отпустить, дать фору, чтобы продолжить слежку издалека. Женский силуэт почти скрылся в толпе вокзала, как вдруг Сэмми остановилась. Ему бы хотелось заставить себя сдвинуться с места, но это невозможно.       Опустив голову, Сэм торгуется с собой. Обернувшись, она возвращается к Баки, рассматривая наконец лицо мужчины, которое не скрывает маска, но всё ещё не узнавая в нём того, кого любила и любит, сама того не понимая из-за потерянных воспоминаний.       — Здесь я задержусь, — сообщает она. — Где-нибудь у побережья встретимся вновь, милый.       Поднявшись на носочки, чтобы лучше доставать до мужского лица, она медленно тянется к губам, в последний момент поцеловав Баки в уголок губ, а затем проводит по его щетине ладонью, стараясь не ранить ни себя, ни его больше того, что уже произошло.       Чем дальше она отходила от Баки, тем более размытыми становились воспоминания о нём. А вот Баки хранит каждый такой осколок их встреч в сердце, с надеждой на будущее.