Легенда об Ульфрике Мироходце

Среди варваров Дикого Пограничья бытовало мнение, что Племя Медведя никогда не будет великим. Они не являлись кем-то большими, чем сбродом бандитов, состоявших из горстки воинственных семей с диким желанием править в своей долине. Как и многие варвары Утгардта (бога-покровителя варваров), они не терпели инакомыслия среди своих соплеменников, решая все вопросы кулачным боем, но когда Племя Медведя приняло нового бога, им пришлось сражаться и с другими племенами, чтобы доказать свою правду. Именно отец Ульфрика, был сподвижником новой веры и самозванным лидером племени. Доказать это ему помогли его руки - ими он создавал прочные барки и драккары, чтобы плыть по реке долины, что звалась Дессарин. Эти же руки разломили голову предыдущему лидеру племени, чье имя втоптано в грязь веков. Награбленного едва хватало а для того, чтобы новый бог Малар благоволил его детям, поэтому ему пришлось просить помощи у духа Медведя, которому они раньше поклонялись. Малар, будучи богом охоты всегда был жаден и забирал у отца Ульфрика все силы, что истощило его и делало слабее каждый день. То была не старость, но проклятье. Когда же он обратился к Медведю, освободив священные угодья от охотников, Медведь благоволил ему и дал жизнь его двум сыновям и дочери. Их звали Рагнар, Ульфрик и Брунхильда. Малар был недоволен отступником и пленил разум Ульфрика, сделав больным и неуверенным. Так Ульфрик и стал изгоем семьи, который был сам себе на уме долгое время. Когда его брат и сестра были чуть ли не лучшими в племени, Ульфрик блуждал по лесам, охотясь на мелкую дичь, желая взять кого-то крупнее. Когда же юнцу исполнилось шестнадцать, Рагнар сказал ему: - Братец, настало твое время показать свою силу! Пойдем со мной на охоту. Ульфрик был рад такой возможности, особенно когда им удалось поймать совомеда, но Рагнара это лишь забавляло: - Ты смог отрубить ему голову только с третьего удара? Какой же ты слабак, Ульфи. Во имя Медведя, как нас могла выносить одна и та же мать! Тебе никогда не стать Воином! Свою первую охоту с братом, Ульфрик запомнил навсегда, как и своего первого раба. У Ульфрика никогда и не было рабов, его вечно обижали ровесники, хоть он и пытался драться на альтингах, доказывая свою правоту, ему не удавалось сохранять свое влияние, как бы он не пытался. Когда болезни и старые раны вместе свалились на плечи отца Ульфрика, тот не выдержал и скончался к тридцати годам (что все еще старческий возраст для варваров). Все его рабы и владения перешли к старшему брату. Из жалости к младшему, Рагнар выдал ему раба, по имени Аскелад, которого он бы просто убил за ненадобностью. Имя Аскелада было скорее кличкой от Ассавириуса Сиаонделя, которую можно было проговорить. Племя Медведя любило посягать на деревни лесных эльфов, особенно в тех, где протекает река Дессарин, откуда полуэльф Аскелад был родом. Отец Ульфрика не отличался гуманностью. На его глазах, он убил его отца и надругался над матерью, после чего, брошенная на холоде она скончалась. Ульфрик часто жаловался Аскеладу о своих проблемах, а Аскелад часто рассказывал о своей боли. Так они и сошлись, разделяя свою боль и неудачи. Хоть Аскелад и всей душой ненавидел Племя Медведя, но Ульфрик был самым добрым из них, что еще сыграет свою роль. Если же Рагнар любил принижать Ульфрика, то Брунхильда старалась ему помочь из жалости. Так однажды она и нашла такую же замкнутую, как и братец, подругу по имени Бруна, которую удалось свести с Ульфриком. Двое одиноких мишек нашли друг друга, после чего у них появилась любимая дочь Хель. Так Ульфрик становился счастливее и приближался к своему становлению в воина. Со временем, драки на альтингах и подколы Рагнара закаляли Ульфрика. К своим двадцати годам, он все же вышел из самокопаний и стал заниматься военным делом, смеряя силу своих кулаков с чужими лицами, попутно набирая богатств на набегах, как его отец. Вера в самого себя крепла и вскоре Ульфрик из мелкого сосунка стал громадой, с которой всем приходилось считаться. Его участие в набегах стало куда существеннее, он с буйством лез и на другие племена, завоёвывая все больше и больше для своего, пока не стал одним из сильнейших в нём. И на пике своей силы, он решил вспомнить того, с кем разделял свои обиды, взяв Аскелада с собой на набеги. Т.к. Ульфрик уже набил морды всем членам клана, никто не сказал слова против, после чего Аскелад начал вынашивать свой план мести. Однажды, когда Аскелада оставили на кораблях во время набега, он начал свой план мести. Местные разоренные деревни эльфов были предупреждены и вместе смогли защититься от набега Племени Медведя. Когда же их оттеснили, им пришлось отступить прямо к кораблям, которые уже полыхали. В тот день ни один человек не выжил, Аскелад отомстил всем людям, убившим его семью, кроме Ульфрика. Когда того поставили на колени перед горящими драккарами, на его же глазах вырезая всех бойцов, Аскелад глумился над Ульфриком за то что он такой же как они: - Ты правда думал, что я прощу вам смерть моей матери, niterunda?! Я никогда не прощал ни тебя, ни твоего поганого братца, ни тем более отца! Надеюсь он долго страдал перед смертью. Я долго ждал, пока вы, тупицы, потеряете хватку... Теперь все они умрут, Ульфрик, кроме тебя. Пора наведаться к твоему мерзкому племени... Пленённый Ульфрик остался на одном из нетронутых кораблей. Он все еще не мог перенести шока. Но когда к нему бросили головы Бруны и Хель, в нем что-то пробудилось... Как будто весь звериный гнев оказался в теле одного человека и ослепил его. Он чувствовал, что словно забывает о всем том, чем он был, разрывая путы. Он перестал рассуждать, когда выбил дверь и голыми руками прибил двух охранников. Он забыл как выглядят все, кого он любил, когда побежал с секирой на Аскелада с оравой эльфов, сжигающих его родной дом. Он больше ничего не помнил из того случая, кроме тел длинноухих, растерзанных чем-то вроде когтей и рогов. Все воспоминания затмил зов к убийствам и хаосу. Именно тогда Зверь пришел в его душу, оставив бродить в лесах. Он не помнит, убил ли он Аскелада, но точно помнит вкус эльфийской крови и запах горящих бревен, когда Зверь приходит уничтожить все, к чему может притронуться. Так, в Ульфрике и родилось нечто, ставшее его даром и проклятием. Так он начал свой путь.