Хочется

– Последним физра будет, – заговорщицки прошептал Серёжа на ухо своему другу. Хитро улыбнувшись он вернулся к решению примеров, пока не спалили за разговорами. Противно брюзжащая что-то училка недовольно зыркнула в их сторону, но ничего не сказала. Олега посмотрел на друга и тоже улыбнулся. Кажется, на последний урок они сегодня не идут. По звонку все сорвались, спеша в раздевалку, Серёжа быстро закинул всё в рюкзак, торопя Волкова. Выбежав из класса парни тихонько ускользнули в закоулок под лестницей. Рыжик зажимал себе рот, хихикая. Когда в коридор вышло еще больше школьников, Разумовский, решив, что сейчас идеальный момент, чтобы исчезнуть незамеченным, резко потянул Олега к черному ходу. Выбежав из здания, они мигом рванули окольными путями подальше от школы, громко хохоча. Серёжа улыбался, поправляя рюкзак на плече, и пытался отдышаться. На улице стояла хорошая по меркам Питера погода, что только улучшало настроение подростков. Разумовский отряхнул рубашку от пыли, стянул резинку с волос, распуская огненно-рыжий низкий хвост. Парни решили просто пошататься по улицам, наслаждаясь погодой и совместным времяпровождением. – Олеж, у тебя с собой денег нет? – робко спросил Разумовский, смотря в сторону небольшого ларька со всякими вкусняшками. Рыжик был тем еще сладкоежкой, но в детском доме такое давали редко, в основном по праздникам и иногда за участие в каких-нибудь мероприятиях. Волков, узнав как его друг любит приторные шоколадки и газировку, стал иногда подворовывать их в магазинах, чтобы угостить Серёжу, тот кражу совсем не одобрял, но устоять перед яркой обёрткой шоколадки тоже не мог. – Не-а, а что ты хотел? – Мм, да ничего уже, пошли, – Разумовский явно расстроился, что было видно по опущенным плечам и взгляду направленному под ноги. Так дело не пойдёт, решил для себя Волков, ничего не должно испортить их прогулку. Что-то недолго обдумав, Олег направился в ларьку, ничего толком и не объяснив. Разумовский остался ждать его, стоя в откровенном непонимании. Вернулся Олег с батончиком и пачкой сухариков, за что сразу словил осуждающий взгляд рыжика. – Олег! Мы ведь договаривались с тобой, что прибегать к воровству без крайней необходимости не будем, – Разумовский возмущался, но делал это шёпотом, чтобы никто посторонний не услышал. Да, у них и в правду был такой договор, как бы Разумовский не осуждал воровство, он понимал, что порой нужда заставляет таким промышлять, ведь своих денег им – воспитанникам детского дома – взять попросту неоткуда, только если где-то подрабатывать и то, если найдётся работа. – Твоё кислое лицо вполне является веской причиной, но если ты настаиваешь, то я оставлю всё себе или придумаю, как вернуть это обратно, - хитро прищурившись, прошептал Волков, знал же, что Серёжа не согласится уже на такое. Разумовский, ожидаемо, мотнул головой, прося отдать ему батончик. Парни устроились на скамейке в парке, выбрав место подальше от посторонних. Открыв пачку сухариков, они делили её, болтая о чём-то отвлеченном. Разумовский удобно облокотился на спинку лавки, довольной лужицей растекаясь по ней, на губах играла искренняя улыбка, а веки были прикрыты. – На следующей неделе тоже не пойдём, давай? – тихо предложил рыжик. – Ты что-то зачастил последнее время с прогулами, это почему? – Не знаю, на уроках уже не интересно, одну и ту же тему проходим сто лет, мне надоедает, почему бы и не погулять? К тому же на нашу с тобой успеваемость это не влияет.

Волков был согласен.

***

Погода явно сыграла злую шутку. Два подростка быстро бежали в сторону заднего двора детского дома «Радуга» . На улице шёл противный ливень, которого, судя по прогнозам, быть не должно, но удивляться подобной погоде в Питере не приходится, хоть и было обидно. Беды то, ничего не предвещало! Парни так и не успели погулять по городу – планы пришлось изменить вместе с начавшимся дождём. Холодные капли неприятно били по лицу, мешали видеть дорогу, но Серёже было всё равно, он, весело хохоча, бежал чуть позади матерящегося друга, который в отличие от Разумовского, был совсем не рад промокнуть. Видя, что рыжий откровенно тормозит, Олег схватив его за руку, резко дернул вперёд, заставляя ускориться. Они уже и так вымокли до нитки, но усиливающийся довольно холодный ветер говорил о том, что стоит поторопиться, если парни не хотят слечь с температурой на неделю. Чужая, контрастно тёплая по сравнению с собственной, рука Олега крепко сжимала его, Серёжину, заставляя в нежном порыве сжиматься и сердце Разумовского. Наконец заскочив в здание, парни сразу отправились в комнату, они были соседями последние несколько месяцев, благодаря новой, на удивление доброй, воспитательнице, которая помогла устроить их небольшую авантюру. Жить в одной комнате оказалось не так то просто – Серёжа, переодически мучавшийся от кошмаров, часто ворочался на скрипучей койке, мешая спать Олегу, у которого сон был чутким, но со временем как-то ужились. Забежав в комнату, Волков поспешил скинуть с себя промокшую насквозь одежду, в то время как Разумовский, медлил, явно о чём-то задумавшись. С одежды на пол натекла небольшая лужица, рыжего передёрнуло от холода, но он продолжал стоять, улыбаясь. Олег, пошарив в шкафу, надел первую попавшуюся одежду, и полез туда снова, ища кофту потеплее, не для себя – для Серёжи, знал ведь, что рыжик очень мерзлявый и даже летом его можно увидеть в тёплой кофте. – Олежа, – Волков обернулся на звонкий голос, смотря на дрожащего, но довольного друга, тот раскинул руки в стороны, приглашая в объятия. Видя, что Волков в сомнении нахмурился, рыжик сам подошёл, заключая того в теплые, нежные объятия. – Холодно просто, – тихо прошептал Разумовский в своё оправдание, только ближе прижимаясь. Пока они бежали под проливным дождём ему было так легко, так радостно, рука Олега зажгла только больший яркий огонь счастья внутри. Рыжику так хотелось разделить эти эмоции с ворчащим на дождь другом, что он просто не смог удержаться. Когда Олег так уютно и по-домашнему разбирал вещи, так захотелось почувствовать его тепло ещё раз. Парни и до этого часто обнимались, они лучшие друзья, что в этом такого? Но последнее время стали делать это так, чтобы никто не заметил и дело не в обидно брошенном "педики" в их адрес, дело в некой интимности момента. Это только их, сакральное и священное. Когда не нужны слова. Серёжа любил в такие моменты уткнуться лицом Волкову в шею, тихо дыша, в тайне наслаждаясь такой их близостью. – Ты хоть переоденься сначала, Серый, смотри, я из-за тебя снова мокрый весь, – Олег ворчал просто для вида, конечно, он совсем не против пообниматься, но Серёжа всё ещё стоял перед ним мокрый и очень холодный после пробежки под дождём. Нехотя Разумовский всё таки отстранился быстро стягивая мокрую одежду, бросая ту на пол, в лужицу успевшей натечь с него воды. Надев сухие вещи, которые ему протянул Олег, он снова молча раскрыл руки для объятий, как бы давая Волкову шанс выбрать самому. Будто Олег мог ему отказать, как же. Подойдя ближе, он осторожно, будто Разумовский – хрупкая реликвия, которая рассыпется от любого неправильного жеста, обнял рыжика, ограждая от всего мира, от холода и проблем. Серёжа довольно что-то промычав, привычно уткнулся холодным носом в шею, глубоко дыша. От таких нехитрых манипуляций Волков покрылся приятными мурашками, только крепче сжимая Серёжу в своих объятьях. Сейчас ничего не важно, ни сорвавшаяся прогулка, ни сильный ливень, ни оставленный в кармане промокшей одежды шоколадный батончик, что был украден парой часов ранее. Сейчас их мир заканчивается в маленькой комнате детского дома «Радуга» в объятиях друг друга.