Не отпускай.

Когда на Ли Юэ обрушилось стихийное бедствие, даже Цисин не успели ничего сделать. Пурга и мороз, будто из Снежной, обрушились на гавань так внезапно. Вода покрылась толстым слоем льда, останавливая корабли и заточая моряков в ловушку. Тонкие стены и окна домов обмёрзли, камины и очаги погасли, а небо затянуло тучами. Снег валил нещадно, а ветер с бешеной скоростью разносил его по улицам. В тот день Чун Юнь, воодушевленный вновь выдуманными слухами Син Цю о злых духах, тащил того в горы, предполагая, что там обитает тот самый дух. Книжник едва поспевал за ним, видя воодушевление в сияющих невозможных глазах, и тихо усмехался. И никто из них двоих знать не мог, что произойдет совсем скоро. Когда метель обрушилась, чуть не сбила с ног Син Цю, успевшего схватиться за друга, которого удерживал лишь вес клеймора за спиной. — Откуда такое в наших местах? — от шума слова едва слышно. — Это неважно сейчас, нам надо найти укрытие. Экзорцист подхватывает Син Цю под руку покрепче и скоро ведёт вниз по горе, чуть не спотыкаясь о растущие сугробы. Он не волнуется за себя настолько же, насколько за близкого юношу. Ни для кого не секрет, что тело Чун Юня следует охлаждать, и нынешняя вьюга казалась для него просто морозцем. Но не для Син Цю. Молодой господин не вынес бы подобный холод, в довес ко всему одетый по совсем другой, жаркой погоде. Оголённые ноги уже начинали колоть от холода, затрудняя передвижение. — Чун Юнь погоди! — тормозит того Син Цю, громким возгласом, лишь бы было слышно, — Погоди, мне трудно, я... Мои ноги, помедленнее, пожалуйста.. — и от холода Чжэнь запинается, иногда переводя дух, держась околелыми пальцами за экзорциста. Чун Юнь растерялся, и не придумал варианта лучше, чем повезти Син Цю на спине, вот только... Клеймор мешается. Солнечный юноша перебирает другие варианты в голове и всё же решается. Клеймор тяжело падает на землю. И Чун Юнь смотрит на него с секунду печально. Это очень памятный меч, который долго служил ему. Будет жалко потерять его потом, в случае чего. Но друг дороже. Чун подхватывает Син Цю на спину, наказывая держаться за него крепче. И юный рыцарь держится за него изо всех сил, что имеются с лютым морозом. Экзорцист буквально несётся вниз по спуску, ища глазами укрытие. Но тщетно, вьюга мешает обзору, он не видит дальше вытянутой руки. Смысла идти и бежать дальше нет, и Юнь вновь судорожно перебирает варианты дальнейших действий в голове. Он вспоминает, как как-то раз в одной книге он прочёл про дома, сделанные изо льда, в которых на удивление теплее чем снаружи. Тогда он искал исключительно способ охладится и такой вариант ему не подошёл. Но сейчас эта статья пришлась как никогда кстати. И он не медлит. Дарованная сила элемента воссоздаёт над ними ледяной купол. Чун Юнь вкладывает все свои усилия в эту постройку, концентрируется на крепкости льда. Вдруг, он слышит всхлипы за спиной и неровные вздохи. Срочно садится на снег, не жалея тонких штанов и открытых лодыжек, и опускает на колени Син Цю. И экзорцист не может взглянуть на него без беспокойства. Юный господин весь околел, его бьёт дрожью, что невозможно не заметить. Его ноги почти мертвенно-холодные, как и руки. Глаза закрыты, ресницы покрыты льдинками, как и трагично изогнутые аккуратные брови. Его губы дрожат в рваных вздохах и хныканьях. — Чун Юнь, я... — сглатывает вязкую слюну, — Мои ноги, я не... Не чувствую, мне так холодно, Юнь-Юнь... — и он плачет. От этого вида у экзорциста сердце обливается кровью. Он растерян. Полностью растерян. Чун Юнь начинает судорожно снимать с себя верхнюю кофту, ткань, болтающуюся с пояса тоже неаккуратно срывает и укутывает Син Цю. Его голова кипит, он не может придумать что делать дальше. Он нигде не может добыть тепла. Ведь рядом нет ни огня, ни солнца, ни... Тепла? Он впадает в ступор. «Нет... Тепла... Тепло, тепло... Жар, тепло, энергия солнца, энергия Ян! Я - обладатель энергии Ян!» - резко осознает он. То, что он так не любил в себе наконец-то становится полезным. Ему надо пожертвовать своим самообладанием. То, что он тренировал так долго в одим момент будто испраряется и... Он плачет. Он больше не сдерживает эмоции, открыто показывает их. Его лицо тут же краснеет, с глаз по щекам текут крупные капли, а горячая кровь начинает согревать тело сильнее. Чун Юнь перестает отказывать себе в самовыражении. Ему страшно, и он крепко-крепко прижимает к себе холодного Син Цю, громко ревёт, как девчонка. Его тело настолько нагревается, что уже передает тепло телу рядом, будто светится этим жаром. Его волосы белеют и легко вздымаются, а кошачьи зрачки глаз расширяются. И кожа, уже не только лицо, румянится. Тепло исходит от него, как от солнца...

***

Когда Син Цю наконец чувствует тепло, он разлепляет глаза, будто ото сна. И с неподдельным изумлением находит себя на коленях Чун Юня. Его друг... Плачет? Рыцарь разглядывает его покрасневшую кожу, вздымившиеся волосы и слезы, бегущие ручьями по красным щекам. И он чувствует тепло, нет, жар, который исходит от него. — Юнь-Юнь.. — тихо зовёт его протянув руку к чужой щеке. Приподнимается и большим пальцем стирает слезу с кожи. Экзорцист с заплаканными глазами смотрит на него, а слезы всё не кончаются. Он безвольно всхлипывает, а плечи его дрожат, он пытается что-то сказать, но у него выходит лишь произнести имя друга и он снова запинается. Книжник грустно улыбается и, протянув обе руки, прижимает экзорциста к себе, обнимая за шею, а Чун Юнь, не прекращая реветь, утыкается ему в шею, крепко вцепившись объятиями в спину мечнику. Через некоторое время экзорцист более менее успокаивается и теперь красными от слез глазами смотрит на Син Цю так влюбленно, так преданно, с таким страхом потерять... — Син Цю... — шепчет, — Я так испугался за тебя... Не отпускай меня больше никогда...