Яйцо дракона

– Рене? – раздался изумленный голос Эвы, и она грубо растолкала ее. – Ты так и не поднялась наверх? Рене подняла голову с кухонного стола и сонно уставилась на хихикающую сестру. Растрепанные волосы упали на глаза, и она отмахнулась, сдувая щекочущие нос и ресницы пряди. Потерянно обернувшись к окну, она убедилась, что едва забрезжил рассвет. – Ты вообще не спишь, что ли? – проворчала она и поднялась с лавки. Все тело ломило от сна в неудобной позе, и она могла бы поспорить, что выглядела очень помятой. Потянувшись всем телом, она попыталась достать кончиками пальцев до деревянных перекрытий под низким потолком, разминая затекшие мышцы. – Кхм, – знакомая усмешка окончательно разбудила, лишая всякого удовольствия от потягиваний. Зная, что покраснела, Рене опустила руки, поправила платье и улыбнулась Вальтеру, вошедшему на кухню. Он жадно окинул ее тело медленным взглядом и хищно усмехнулся. По спине пробежала волнительная дрожь. В памяти мгновенно вспыхнул вчерашний поцелуй, и в ногах появилась сладостная слабость. Сердце затрепетало в груди, и румянец еще сильнее нагрел щеки. Хозяйничающая на кухне Эва поприветствовала гостя и предложила ему сесть за стол, пока она что-нибудь приготовит. Вальтер воспользовался приглашением и расположился на лавке. Все это время его удивительно прекрасные малахитовые глаза не отрывались от Рене. – Я думал, ты ушла наверх спать, – он окинул ее таким взглядом, что не смотри Эва в кастрюлю, точно поняла бы, что ее сестру и этого гостя связывали не только деловые отношения. – Не смогла заснуть и спустилась сюда, – пожала плечами Рене, стараясь, чтобы голос звучал обыденно. Она наконец смогла оторваться от его притягательных обжигающих желанием глаз. Хотя от волнительных мыслей в голове избавиться было гораздо сложнее. Она расплела волосы и принялась расчесывать пряди пальцами, стараясь не думать о следящем за каждым ее движением мужчине. В кухню вошел зевающий Шон. Он лениво поприветствовал гостя, уселся на лавку и лег на стол, подкладывая руки под щеку. – Ты сегодня уедешь? – недовольно проворчал он, поворачивая лицо вбок и поднимая заспанные глаза на Рене. – Можешь задержаться хоть на несколько дней? Мы тебя пять недель не видели. – Извини, но мне нужно работать. – А без тебя прям не справятся. Рене улыбнулась и поймала взгляд усмехнувшегося Вальтера. Он едва уловимо покачал головой. Как будто она его спрашивала! Она и так прекрасно понимала, что это была просто щедрая милость с его стороны – позволить ей повидать с семьей. – Доброе утро. Ну вы и ранние пташки, – улыбаясь, в кухню вошел безупречно выглядящий лорд Элиас. Окинув собравшихся взглядом, он вдруг отвесил подзатыльник Шону. Рене изумленно хлопнула ресницами. Брат схватился за голову и возмущенно уставился на мужчину. – Ты чего разлегся? Во-первых, это стол – за ним едят. Во-вторых, помоги сестре, – прорычал враз посуровевший герцог. Такую его сторону Рене еще не видела. Сейчас он, как никогда, напоминал своего друга – мрачного лорда. Шон густо покраснел, вылез из-за стола и подошел к Эве. – Чем тебе помочь? – буркнул он, пылая красными ушами. – Воды принеси, – на ходу бросила она и повернулась к едва сдерживающей смех Рене. – Я только сейчас вспомнила, что у нас в погребе остались колбасы. Принесешь? Рене кивнула и ушла вслед за убежавшим на улицу Шоном. Спустившись в погреб, она недовольно поджала губы. Кроме той еды, которую она изредка привозила, и которая могла храниться много месяцев, здесь практически ничего не было. Несколько мешков с крупой в счет не шли. Чем они вообще питались? Рене захватила несколько палок разной колбасы, головку сыра и вернулась на кухню. Нарезав, по сельским меркам, деликатесы и выложив их на тарелку перед герцогами, которым Эва уже налила своей фирменной травяной настойки, она обернулась к сестре. – Погреб почти пуст. Эва вздрогнула и не сразу посмотрела на нее. – Мы просто давно на рынке не были. – Ты мне врешь, – прорычала Рене, игнорируя взгляды со стороны лордов. – Где деньги, которые я привезла в прошлый раз? – Часть отложена на черный день, другая почти кончилась, – недовольно поджала губы Эва и раздраженно смахнула косу за спину. – Налоги опять подняли. Рене резко повернулась к Вальтеру, прожигая его возмущенным взглядом. Только когда он хмыкнул и отрицательно покачал головой, она осознала, что простой торговец не мог этого знать. – Ты зачем так на господина Вальтера смотришь? Он-то здесь при чем? – понятное дело, это не осталось незамеченным Эвой. – Когда их подняли? – мрачно нахмурившись, Рене повернулась к ней. – Месяцев семь назад, – она пожала плечами. – По пять золотых с дома. – Сколько? – ошарашенно хохотнул лорд Элиас и уставился на помрачневшего Вальтера. – Неслабые такие запросы! Не думал, что в Олене народ настолько зажиточный, что может себе это позволить. – Вы платите сборщику? – Рене проигнорировала их. – Нет, сын старосты ходит по домам. Сборщик только со старостой общается. – Святое пламя, Эва, – простонала она и устало уселась на скамью, обхватив голову руками. – Я только на сыновей старосты еще не вкалывала. Этот ублюдок грабит вас! Неужели ты не понимаешь? – Я ей сразу сказал! – возмутился Шон, внося в кухню два огромных ведра с колодезной водой. – Она меня не слушает. Еще и Карл к ней подкатывает. – Эва, тебе четырнадцать, – Рене в шоке повернулась к сестре. – Мне через три месяца пятнадцать. Ты в этом возрасте уже работала, а потом вообще в город ушла! – вскрикнула она и, отбросив в сторону полотенце, которым придерживала горячую кастрюлю, убежала прочь из кухни. – Я не для этого жизнью рискую, чтобы вы моим путем пошли! – заорала ей вслед Рене. Она резко развернулась к Шону и поймала его затравленный взгляд, – На этот раз деньги я оставлю тебе. Упаси пламя, узнаю, что ты их на какую-нибудь ерунду спустил. – Ты меня за идиота держишь? – Нет, Шон, – вымученно вздохнула она и обняла его. – За единственного мужчину в этом доме. Он хмыкнул ей в плечо и отстранился. – Пойду верну Эву, а то завтрак сейчас сгорит. – Да, лучше поторопись, – фыркнула Рене и покосилась на плиту. – Готовка и я – пожароопасная смесь. – Я помню, – хохотнул Шон и убежал за Эвой. Рене повернулась к пялящимся на нее герцогам. На губах лорда Элиаса застыла ехидная ухмылка. Вальтер был мрачен, как никогда, буравя ее малахитовым взглядом. – Я вас не приглашала, – она скрестила руки на груди и прислонилась спиной к стене, подальше от них. – Если вас оскорбляет, как мы себя ведем, как общаемся… – Нас не оскорбляет, Рене, – перебил ее Вальтер и покосился на дверь. – Про налоги это действительно так? Я не знаю, потому что я их не плачу. Лорд Элиас фыркнул и возмущенно покачал головой. – Ай-яй-яй. Мало того что сама знаешь кто, так еще и от уплаты в казну уклоняешься. – Я столько плачу в казну гильдии, что на три королевства хватит, – мрачно проворчала Рене и повернулась к плите, от которой уже повеяло чем-то горелым. Она оттолкнулась от стены и направилась к кастрюле, собираясь просто снять ее с огня. Не успела она дотянуться до полотенца, как ее отодвинула в сторону Эва и принялась мешать какую-то кашу с мясом. – Не трогай мою стряпню, – сестра возмущенно уставилась на нее и примирительно улыбнулась, – Извини, просто нам без тебя сложно. – Мне без вас тоже не легче, поверь. – Садись, уже почти готово. К моменту, когда завтрак разложили по тарелкам, из детской спустилась растрепанная Сандра и нагло уселась рядом с лордом Элиасом. Он, казалось, не возражал и мило общался с ней, незаметно для нее подкладывая в ее тарелку колбасу, которую она не особо любила, но сейчас уплетала за обе щеки, не замечая ничего вокруг, кроме герцога. Он ей понравился, и Сандра делилась с ним всем, что только приходило в ее голову, болтая без устали. Рене улыбнулась и поймала на себе задумчивый взгляд Вальтера. Мурашки пробежали по спине, и сердце волнительно ускорило ритм, стоило вспомнить вкус его поцелуя и жар его дыхания. Он прищурился, опуская ресницы, но Рене успела заметить вспыхнувшие на дне его малахитовых глаз искры. Такие же, какие пылали в глазах дракона. Пальцы похолодели, и она отвернулась. Страх на мгновение поселился в животе, и аппетит пропал. Рене заставила себя успокоиться и попыталась трезво оценить увиденное. Могло ли ей показаться? Может, это солнце, бьющее в окно сквозь тонкие занавески, отразилось в его глазах? Или, может, это разыгралось ее воображение, которое раз из раза сравнивало цвет его радужки с малахитом? Могло ли быть так, что он действительно был тем самым драконом, у которого она таскала сокровища? Это бы объяснило, откуда он столько знал о нем, о том, где находилось его логово и что хранилось внутри. Но разве тогда он не должен был ее ненавидеть, хотеть убить? Вальтер, напротив, делал очень однозначные намеки, и не то чтобы Рене желала им сопротивляться. По крайней мере, она была готова подождать, пока они уедут из дома, полного детей. Смысла противиться влечению к красивому соблазнительному мужчине, она больше не видела. Не тогда, когда, возможно, жить ей осталось всего ничего. – Сандра, сходи погуляй, пожалуйста. Можешь с Грозой поиграть, – Рене улыбнулась сестре. Она разочарованно насупилась, но послушно вылезла из-за стола и убежала на улицу. Она была хорошим ребенком, который никогда не спорил и был умен не по годам. – Шон, Эва, пойдемте в гостиную, – Рене поднялась из-за стола и первая покинула кухню. Брат и сестра шли по пятам. Герцоги так же, как и вчера, заняли дверной проем, явно идя на поводу у любопытства. Рене их проигнорировала. Они знали о ней достаточно, а у нее была возможность убедиться в их порядочности, чтобы быть уверенной, что они не ограбят детей. Рене достала тяжелый мешочек из сумки, которую собиралась забрать с собой, и подошла к столу. Эва и Шон все поняли без слов, и оба стояли понурые. – Я уезжаю. Когда вернусь, не знаю, – она очень старалась, чтобы голос не дрожал. – Здесь… – она высыпала золотые и серебряные монеты на стол. Эва ахнула, Шон тихо выругался. – …вам должно хватить на два года. – Ты… – Эва подняла лицо с выражением полного ужаса. Ее губы задрожали, глаза мгновенно покраснели, и на них набежали слезы. – Ты нас бросаешь? – Никогда, – Рене скомкала пустой мешок. – Ты же знаешь. – Рене, откуда эти деньги? – тихо прошептал Шон, сжимая кулаки и не поднимая на нее лица. – Оттуда, где их уже нет. Брат вскинул на нее пылающий обидой взгляд. В его глазах тоже стояли слезы, но, в отличие от сестры, он сдерживался. – Здесь не меньше двухсот золотых! – прошипел он, на удивление точно оценив сумму на глаз. – Столько не заработать честным трудом. – Не заработать, – кивнула Рене, даже не пытаясь его переубедить. – Я копила. – Ты кого-то убила? – тихо спросил он. – Нет. – Ограбила? Она промолчала. Шон еще крепче сжал пальцы в кулак. Затем он отмахнулся, едва не смахнув горку монет со стола, и отошел к окну. – Я не приму этих денег. – Деньги не пахнут, Шон, – вздохнула Рене, хотя прекрасно знала, что эти когда-то пахли драконом. – Вам они нужнее. Я не знаю, вернусь ли, – совсем тихо выдавила она из себя. – Этих денег хватит, чтобы дожить до совершеннолетия Эвы. Затем она сможет найти нормальную работу. Потом и ты поможешь ей. – Ты прощаешься, – проревела Эва и закрыла лицо ладонями. – Куда ты собралась? Я тебя не отпущу, – она бросилась к ней и крепко обняла, содрогаясь в истерике в ее руках. Рене закусила язык, чтобы не разреветься самой. Шон мрачно сверлил ее взглядом, все еще стоя у окна. Затем он гневно посмотрел на герцогов в дверном проеме. – Это из-за вас, да? – Шон, не надо, – вздохнула Рене. Она протянула руку, схватила его и прижала к себе, обнимая. – Пожалуйста, не спорь со мной. Я уже сказала тебе, что этими деньгами распоряжаешься ты. Решай сам, как их использовать. Хочешь, можешь выкинуть. Хочешь, корми семью, пока меня нет. Хочешь, раздай. Хочешь, отдай сборщику налогов. – Да понял я! – возмущенно засопел он. – Нам нужнее будут. У наместника с королем не убудет. Рене едва не засмеялась вслух, стараясь не смотреть на лица герцогов. То, что они усмехались, она чувствовала и кожей. – Ты вернешься? – тихо прошептала Эва, уткнувшись носом в ее плечо. – Я постараюсь, – так же тихо ответила Рене и выпустила сестру и брата из своих рук. – Спрячьте золото. Никому не говорите, где оно. Разменивайте поштучно. Будут спрашивать, скажете, что я вам присылаю с почтой по пять монет. И подонку этому – сынку старосты – ни медяка больше не давайте. Будет настаивать, идите к его отцу. Если и он… – Скажете командиру рыцарей, которые приедут со сборщиком налогов, что у вас вымогают деньги, – перебил Вальтер. – Он разберется. Эва и Шон в недоумении обернулись к нему. Сестра смахнула слезы. Брат подозрительно нахмурился. Рене вздохнула и покачала головой, ловя мрачный взгляд Вальтера. – Если они обратятся к лорду, их выпорют. Вам ли не знать. Затем еще и от сельских достанется. – Не выпорют, – Вальтер мрачно сверлил ее тяжелым взглядом. На губах стоящего рядом лорда Элиаса застыла ехидная улыбка, совершенно неуместная. Похоже, он знал что-то, о чем недоговаривал мрачный лорд. – Рене права, господин, – вздохнула Эва и подошла к столу, собирая монеты в протянутый мешок. – Год назад кто-то из детей пристал с расспросами к рыцарям, так они так отходили мальчишку, что его потом неделю мазями мазали и снадобьями отпаивали. – За что? – нахмурился Вальтер. Лорд Элиас тоже не был в восторге, мгновенно растеряв все свое веселое расположение духа. Что их удивило? Это была норма жизни простых людей. Рыцари, которые, даже если и не были аристократами, все равно считали себя на ступеньку выше всех остальных, не позволяли панибратства. Поэтому-то Рене и боялась, что Шон, пообщавшись с на удивление дружелюбным герцогом Тесольским, мог решить, что и с остальными можно было вести себя так же расслабленно, и рано или поздно попал бы в беду. – Я не знаю, – пожала плечами Эва. – Только на рынке бабы обсуждали, что ребенка избили, чуть не убили. – Никто его не убивал, – поморщился Шон. – Он сначала к рыцарю приставал, потом до его коня докопался, дразнил. Воин его плеткой по спине один раз огрел, чтобы под копыта не лез. Эва поморщилась, отмахнулась от брата и повернулась к Рене. В ее глазах было столько тоски, что она не выдержала ее взгляда и отвернулась. Прощание слишком затягивалось, и если она останется еще хоть ненадолго, то точно разревется. Выйдя из дома, Рене направилась к сараю. Сандра кормила морковками Грозу и двух огромных монстров, которых назвать конями язык не поворачивался. – Ты уезжаешь, да? – грустно спросила она, и Рене подхватила ее на руки, целуя в щеку. – Приезжай скорее. – Обязательно, – она вынесла Сандру наружу и поставила на ноги. В сарай вошли готовые к дороге герцоги, судя по надетым плащам и низко надвинутым на лица капюшонам. Они, совершенно не чураясь, быстро оседлали своих коней и вывели их со двора. Рене в очередной раз проверила крепления сумки, седла и, собравшись с силами, повернулась к семье. Эва снова плакала. Шон держал Сандру за руку и мрачно смотрел на нее. Его губы дрожали, но он никогда не плакал. Шон был тем, у кого Рене училась терпению и выдержке. Улыбнувшись ему, она подошла к брату и коснулась губами его лба, зарывшись пальцами в темно-рыжие волосы. – Теперь ты за главного, – тихо прошептала она. – Береги сестер. Эва разревелась в голос. На глаза Сандры набежали слезы, и она непонимающе смотрела на них, пытаясь понять, почему сестра плачет, почему дрожат губы брата. – Пока я не вернусь, – выдавила из себя улыбку Рене, коснулась губами соленой щеки Эвы и оседлала Грозу. – Ведите себя хорошо. – Всегда, – прохныкала Эва. – Вернись, – тихо прошептал Шон. Рене кивнула и подтолкнула Грозу пятками. Пегая кобыла бодро выбежала на дорогу, и она, понукая, отправила ее в галоп. Гроза помчалась вперед со скоростью ветра. Рене пригнулась к лошадиной шее, мечтая, чтобы ветер стер слезы с лица прежде, чем лорды нагонят ее. Показывать им свою слабость не хотелось, хотя они и так прекрасно видели, в каком состоянии она была. Они узнали о ней слишком много. Столько, сколько никто не знал. Сельские дороги промелькнули в мгновение ока. Зелейнская скаковая порода славилась своей скоростью, так что собаки за заборами даже не успевали залаять, и их истеричная брехня летела уже вслед. Под копытами Грозы появилась наезженная дорога к постоялому двору, и сзади послышался глухой топот нагнавших замедлившуюся кобылу боевых коней. Рене не желала ничего обсуждать, отвернувшись к обочине. Лорды не стали настаивать, просто молча держались рядом.