Fascinating mathematics

Сигарета медленно догорала в руке, грозя вот-вот начать обжигать пальцы. Однако, Эндрю даже не подумал потушить ее или просто выпустить из рук. Сейчас он просто нуждался в таком заземлении на грани боли, что-то, что он будет чувствовать позже, проводя по потемневшим подушечкам пальцев. Что-то, что, не даст опять погрязнуть в пучине воспоминаний. Обычно с этой обязанностью неплохо справлялась одна лишь крыша. Высота помогала, и отрезвляла, она была одной из тех слабостей Эндрю, которую он смог превратить в силу. Противно нагревшиеся лезвия липли к коже под повязками. Дополнительный слой толстовки не помогал, а лишь ухудшал состояние. Сегодняшний день был особенно противен. Тревога преследовала Эндрю, не давала вздохнуть. Пускала свои противные щупальца, казалось, из самой души, вороша внутренности, и оселяясь где-то в районе живота. Когда Эндрю понял, что задержал дыхание, он тихо чертыхнулся, это было плохо. Резкая боль прошибла, и Эндрю рефлекторно одернул руку. То, что осталось от сигареты полетело вниз, а парень пошатнулся. Дыхание участилось тело пробила дрожь а из груди вырвался полувздох. Это становилось невыносимым. Он ненавидел такие моменты, ненавидел, то, с какой легкостью он может поймать триггер, и то, что клятые методы типа: «Посчитай до десяти» или «Назови 5 предметов» — никогда не работали. Дрожь опять прошибла тело, и Эндрю загнанным животным метнулся к середине крыши. Паническая атака набирала обороты, парень, не в силах, сдержаться, упал на колени. Неистовыми движениями, он сдер со своего тела худи. За ней полетела футболка, а следом и черные повязки с запекшейся кровью. Трясущаяся рука, достала один из ножей, и занесла ее над запястьем. Кривая линия добавилась к огромному количеству таких же узоров, оплетающих руки парня. О, Эндрю ненавидел эту слабость, так же как ненавидел быть раздетым, это заставляло почувствовать себя уязвимым, не способным ни на что. Но в этот раз ситуация была другой. Ему нужен был холод. Вот то, что всегда помогало. Он почти нуждался в обмороженных, похожих на лед конечностях. Так, чтобы не приходилось думать о чем-то сверх горячей воды. Задушенный крик утонул в тишине, пролетев далеко в небо, туда, где уже и не видно маленькую фигурку парня, стоящего на коленях, на крыше школы. *********** Коридоры школы были привычно забиты людьми, мимо которых Эндрю с безразличным видом проходил в очередной кабинет. Наушники и мрачный вид, явно давал всем понять, что он не пылает желанием общаться с кем-либо. Впрочем, если учесть, его репутацию по школе, рискнувших подойти, ожидаемо не было. Традиция считать его монстром появилась давно. Может когда он разбил головой парня окно за гомофобные высказывания в сторону Ники, может, когда прижал нож к печени одной из сплетниц, пытающейся толкнуть дурь Аарону. Точной даты, Эндрю не знал, и если уж быть совсем откровенным, то его это не задевало. Хотя такая реакция скорее была делом привычки, абстрагироваться от всего мира, не замечать, но и тут его подсознание было довольно предательским, вечно подкидывая картинки прошлого. Эйдетическая память — одна из причин зависти Аарона, и одна из худших вещей в жизни Эндрю. О, как много, он предпочел бы забыть. Не вспоминать, и уж тем более, не ощущать себя погруженным в момент. Жаль правда, о его желаниях никто не интересовался, поэтому необходимость мириться с этим появилась в жизни Эндрю с самого, что ни на есть раннего возраста. Последняя парта, была его пристанищем уже не первый год. В большинстве случаев, парень сидел один, иногда к нему подсаживался Кевин, на совмещенных уроках, могла сесть Рене. С Аароном Эндрю не сидел никогда. Брат наоборот, предпочитал первые парты, да и их отношения оставляли желать лучшего. Раньше Эндрю винил в этом свою «мать», ненавидя ее всем сердцем. Именно из-за Тильды, близнецы впервые познакомились в 13 лет, когда совесть этой женщины, вынудила ее забрать своего второго сына из детского дома. Однако, великой любви, ни при их встрече, ни при последующем их общении, так и не появилось. Это была одна из причин, нелюбви Аарона к брату. При одной лишь мысли о том, как Аарон отзывается о матери, губы Эндрю кривились в презрительной ухмылке. Он не понимал такого, и не видел ни одной причины на любовь или хотя бы уважение к этой женщине. Сейчас, ненависть никуда не исчезла, просто в груди образовалась дыра. Большая черная дыра, пожирающая все эмоции. Так что воспоминания про давно покинувшие надежды, больше не вызывали боли, а просто отзывались едва ощутимым уколом. Зашедший в класс Аарон, безразличным взглядом скользнул по Эндрю, и направился к первой парте у окна. Там уже сидела его черлидерша, которая при первой же возможности, чмокнула брата в щеку. Недовольно скривившись, Эндрю отвернулся. Порой, ему казалось что не будь они близнецами, Аарон бы вообще делал вид, что знать не знает Эндрю. Впрочем, это давно перестало его задевать. С минуты на минуту, должен был начаться урок высшей математики, которой при любой другой ситуации, Эндрю с удовольствием пропустил бы, в угоду сидения на крыше. Математику, Эндрю не любил, она была для него слишком скучной, монотонной, и да, непонятной. Прошлая учительница была, откровенно говоря, полной сукой, вовсе не желая объяснять материал, но зато исправно спрашивая его каждый урок, поэтому решение было простым — прекратить появляться на этих уроках, а потом, просто отказаться от математики, приобретая еще одно окно. Но миссис Мэкхен уволилась по непонятной причине прямо посреди года, и школе пришлось искать нового преподавателя. А на первом уроке этого очередного придурка, должны присутствовать все, мол «А вдруг понравится». Звонок на урок уже прозвенел, но преподаватель появился лишь через 5 минут. — Здравствуйте, прошу меня извинить, я задержался у директора Орби. Эндрю медленно оторвал взгляд от экрана телефона, и перевел его на зашедшего мужчину. Хотя даже не так, парня. Его рыжие волосы были в хаотичном беспорядке, при желании, из них можно было бы собрать хвостик. Черный классический костюм хорошо сидел на его, несомненно спортивном теле. Но не это привлекло внимание Эндрю, а трость, тонкая и изящная, привычно лежавшая в руке, кажется еще юного преподавателя. — Меня зовут Нил Джостен и я буду преподавать вам высшую математику. И возможно еще некоторые предметы, но об этом, вы узнаете позже. Надеюсь, что мы с вами сработаемся. Голос был мягким, даже бархатистым, и Эндрю не мог не признать, что преподаватель был его типажом, однако думать об этом сейчас не было возможности. К горлу опять подкатила тошнота тревожность поднялась на несколько ступенек, а Эндрю повысил звук в наушниках до максимального. Ему срочно нужно было отвлечься. Следующий раз, Эндрю вынырнул из мыслей, лишь когда на фоне, услышал свое имя. Чуть приподняв голову, он попытался найти источник звука, и это не составило труда. — Мистер Джостен, а Эндрю Миньярда вы не попросили представиться! А он вообще в наушниках сидит, и совсем вас не слушает! Марисса. Одна из подруг Кейтлин. Аарон явственно отвернулся. Раздражение в груди Эндрю медленно поднялось, но он заставил его не проявляться на лице. Еще этого не хватало. Похоже урок математики для него, закончится куда быстрее, чем планировалось изначально. — Мисс Мэйсон, у всех, бывают разные ситуации, мистер Миньярд, кажется, не испытывает желания общаться сейчас — он перевел взгляд своих синих глаз на Эндрю, и не заметив возражения, продолжил — так что, ничего страшного, я в этом не вижу, уверен что если он захочет, то присоединится к нам. Закончив свою речь мистер Джостен еще раз посмотрел на Эндрю и приподнял уголки губ, в мягкой полуулыбке. Только сейчас, Эндрю заметил, что все лицо преподавателя покрыто шрамами. Урок продолжился, Марисса с красным лицом наблюдала за мистером Джостеном, и возможно, Эндрю бы позлорадствовал, если бы только, не ощущал, насколько явственно у него горят уши..