Часть 1
24 октября 2013 г., 00:22
Don't stop me now I'm having such a good time I'm having a ball Don't stop me now If you wanna have a good time just give me a call Don't stop me now ('Cause I'm having a good time) Don't stop me now (Yes I'm havin' a good time) I don't want to stop at all
Бродяга давно уже перестал считать, какой сегодня день. Прошло… семь лет? Восемь? Когда изо дня в день сидишь в темноте и одиночестве, кажется, будто время и вовсе остановилось. Да Мерлин с ней, с датой! Какая разница, что сегодня за число! И Блэк давно уже плюнул бы на это дело, если бы не его день рождения. Сириус не мог знать наверняка… но из маленькой щелочки в стене, которая в камере служила окном, доносился особый весенний запах. Наверное, наступил март. Если так, значит, где-то посреди этого месяца отмечает свой день рождения Ремус Люпин.* * *
Нет, еще никогда не было так… легко. Ремус не любил отмечать свой день рождения — особенно когда дарили подарки. Мародеры часто оригинальничали на этот счет: однажды Сириус подарил стальную цепь и сказал, что ею будет привязывать Лунатика во время полнолуния, а за год до этого Джеймс вручил Люпину пособие по уходу за шерстью, чтобы волосы блестели в лунном свете и не секлись. С одной стороны такие подарки поднимали настроение молодого оборотня и превращали день рождения действительно в настоящий праздник. Но с другой… а что он мог дать им взамен? Ремусу и так кажется, что они слишком много делают для него — одна дружба с ним, оборотнем, чего стоит! Какие могут быть еще подарки? Поэтому Лунатику постоянно казалось, что он друзьям что-то должен. — С днем рождения! — раздался возглас прямо над ухом. Рем открыл глаза и увидел нависшие над собой головы трех лучших друзей. Вежливо улыбнувшись, Люпин кивнул и снова закрыл глаза, чтобы досмотреть великолепный сон о розовых гиппогрифах. — Ну уж нет! — разочарованно буркнул Джеймс и легонько ударил Лунатика по щеке. — Спать ты больше не будешь! Сейчас мы будем вручать подарки. Ремус издал глухой стон и скривился, затем медленно разлепил сонные глаза и нехотя привстал на локти. — Ну, показывайте, что у вас там… — вздохнул Люпин и расслабленно улыбнулся. У Джеймса заблестели глаза, он подпрыгнул на месте и из-за спины достал небольшой сверток. — У этого подарка может быть два назначения — дополнение к прошлогоднему подарку Бродяги и просто модный аксессуар. Я видел, магглы так носят, — Поттер высоко задрал нос и выдавил хитрую улыбку. Ремус прищурился, глядя то на Джеймса, то на сверток, но вконец все-таки развернул его и увидел перед собой… ошейник. — Ну хоть на семнадцать лет нельзя было что-нибудь человеческое подарить, а? — снова вздохнул Ремус. — Я хотел подарить это Сириусу, но в маггловском магазине для животных акция проводилась только до конца марта, — объяснил Сохатый. — К тому же ему я уже дарил поводок. — Ммм… — многозначительно закивал Рем, подняв брови. — Тогда с меня губка для полирования рогов и пилочка для копыт. И все равно Лунатик был благодарен за такой подарок. Это ведь тоже внимание. И внимание не только как к человеку, а и к оборотню — это очень важно. Улыбнувшись Джеймсу, Ремус перевел взгляд на Питера, который стоял рядом и прятал что-то за спиной. — Это тебе от меня, — сказал он тихо и протянул какой-то свиток. Развернув его, Ремус увидел нарисованный портрет Мародеров в облике животных. Он и не знал, что Хвост рисует. Он вообще мало что о нем знал. Это неправильно… — Какая красота! — восхитился Лунатик, рассматривая рисунок. Контуры были четко очерчены, хорошо прорисована тень и полутень. Ремус сам иногда рисовал, но редко кому это показывал. Да и наверное не так красиво это делал, как Питер. — Большое спасибо! На благодарность Люпина, Хвост ответил смущенной улыбкой и кивком, после чего медленно отошел и обернулся в поисках Джеймса. — Ремус, — услышал Лунатик со стороны. Повернул голову, он увидел сидящего на соседней кровати Бродягу с весьма… сложным выражением лица. Это было похоже на легкую грусть, прикрываемую радостью. Странно, Рема по имени он называл нечасто — только если это что-то действительно важное. Люпин мягко улыбнулся другу и развернулся к нему. Сохатый и Хвост вышли из спальни — Рем услышал, как закрылась дверь спальни, и раздались шаги на лестнице. Теперь в комнате остался только он и Сириус. — Ремус, — повторил Бродяга, серьезно глядя на Лунатика. — В этот раз я не… — Подожди, — перебил его Рем. — Если ты о подарке, то мне ничего не нужно. Понимаешь, для меня главное — чтобы мои друзья были всегда рядом. Мне не нужны еще и подарки от вас, я не знаю, что дать взамен. — Рем… — вздохнул Блэк и замолчал, пытаясь найти какие-то правильные слова. — Но я не могу принимать больше твоих подарков! — Лунатик сказал чуть громче, однако постарался не повышать голос настолько, чтобы его было слышно за пределами спальни. — Ты и так слишком много делаешь для меня. Я этого всего не заслуживаю. — Не останавливай меня, — тихо произнес Бродяга и приблизился вплотную к Ремусу. — С днем рождения, — сказал он и мягко поцеловал его в губы.* * *
Они многое утаили друг от друга, о многом умолчали. Отношения так и остались… неопределенными. Наверное, это единственная задача, которую не мог решить Ремус и на которую никак не мог махнуть рукой Сириус. Единственная проблема, которая заслуживает быть именно проблемой. И, главное, что проблему эту они создали для себя сами — своим же недоверием. Так много было недосказано… И теперь каждое слово, которое могло бы прозвучать вслух, причиняло боль, оставляло маленький рубец на сердце — до тех пор, пока не оставалось свободного места.* * *
Повисло неловкое молчание. Никогда еще не было такого, чтобы Сириус действительно не знал что сказать. Ремус ни разу не видел его таким грустным и… замученным? Да, таким. Казалось, что это вообще невозможно. Видимо, все когда-нибудь случается в первый раз. А ведь он действительно неправ. И он сейчас правильно делает, что переживает — это ведь было очень не по-дружески. Ну ладно, Мерлин с ней, с тайной-то! Но ведь мог погибнуть человек — невинный человек! Да, Снейп даже Ремусу не особо нравился, но тут уж Блэк явно перегнул палку, и даже Джеймс это понимал. А ведь Бродяга даже не извинился… и это причиняло невыносимую боль. Да, он раскаивается, но, Мерлин подери, разве так сложно сказать «Прости»? Всего одно слово — одно чертово слово! И в голове сразу всплыли все прошлые обиды и оскорбления. Каждое слово — лезвием по сердцу, каждая шутка — как пощечина. Сириусовские бесконечные выдумки и лишние упоминания «развлечения» во время полной луны — это было невыносимо слушать! На следующий день после того злополучного полнолуния Мародеры завтракали в абсолютном молчании: Джеймс уплетал омлет за обе щеки, Питер вертел головой, глядя то на Бродягу, то на Лунатика, Ремус читал в «Пророке» какую-то нудную статью о международном слушании нового закона про закономерность изготовления волшебных палочек, а Сириус ковырял вилкой еду в тарелке и не поднимал глаз от пола. Причем все четверо понимали, что это неправильно, противоестественно и даже… дико, но никто ничего не пытался сделать — Джеймс не хотел лезть в разборки между Сириусом и Ремусом, впрочем как и Питер, Люпин ждал ну если не извинений, то хотя бы первого шага от Бродяги, а Блэк… Блэк думал, что все как-то рассосется само собой и ему ничего не придется делать. Наконец, когда Сириус понял, что делать что-то все же надо, он только успел открыть рот, как Ремус слишком резко и демонстративно перевернул страницу «Пророка» и поднял газету повыше — чтобы закрыть лицо. Выронив вилку из рук, которая, ударившись о тарелку, громко звякнула и обратила внимание всего Большого Зала в сторону Мародеров, Бродяга встал и демонстративно вышел. Питер уже было хотел последовать за ним, но, поймав на себе строгий взгляд Джеймса, сел обратно на место и опустил голову. Ремус даже не выглянул из-за газеты, однако его глаза давно уже перестали бегать по строчкам, делая вид, что, Лунатик читает. Медленно сложив газету, Люпин отложил ее в сторону и встал с места. Бродяга не мог отойти далеко, так что, Рем еще мог его нагнать. Выйдя из Хогвартса, он увидел, что Блэк чуть замедлился, но по-прежнему продолжал идти в сторону Запретного Леса. Ускорив шаг, Ремус попытался опередить его, перешел на бег и догнал его почти у хижины Хагрида. — Сириус, стой, — каким-то странно умоляющим голосом произнес Лунатик, сам от себя этого не ожидая. — Стой! Но Бродяга лишь на секунду остановился, а затем продолжил идти, только ускорив шаг. Услышав от Ремуса очередное «Стой!», он слегка повернул голову и тихо, почти шепотом произнес: — Не останавливай меня. Ему нужно было подумать и осознать свою вину. В одиночестве.* * *
Мимо камеры беззвучно прошел дементор, словно плывя по воздуху. Затем послышался ржавый скрипящий звук открывающейся двери в решетке, который Блэк слышал лишь однажды, когда его только привели сюда и закрыли за ним. Сириус поднял голову — на пороге стоял Корнелиус Фадж. Никто никогда не посещал в Азкабане. Никогда. Поэтому было еще труднее. Хотя… кажется, что много лет назад приходил Ремус. А может это ему приснилось? Лунатик спрашивал, как так получилось, а Сириус толком не мог ничего ему ответить. Горе настолько свело его с ума, что он даже не помнил, что наговорил другу — последнему другу, что у него остался. — Можно взять Вашу газету? — спросил Блэк, кивая на «Ежедневный Пророк» руках министра. Фадж удивленно посмотрел на заключенного, однако газету все же отдал. Поинтересовавшись, зачем она нужна Сириусу, министр протянул руку, однако сразу замер — узник, который до этого казался слишком человечным и спокойным для двенадцати лет заключения, вдруг изменился. — Он в Хогвартсе… — произнес Сириус и глаза его загорелись, — он в Хогвартсе… Питер. Был. В Хогвартсе. Живой. Новость мгновенно послала сигнал к немедленным действиям. Если сейчас он отомстит за Джеймса и Лили, то потом сможет наконец поговорить с Ремусом и объяснить все. Не мог ведь он действительно подумать, что Бродяга предал лучших друзей. А он все же подумал. И виноват в этом только Сириус.* * *
— Ты прости, что я в тебе ошибся, — произнес Ремус сидя у камина в доме Блэков на Площади Гриммо. — Я сначала действительно не верил во все это, но Дамблдор так убедительно доказывал твою вину. Очевидно, он в это не верил и пытался убедить сам себя. Прости меня… Опустив голову, Люпин засмотрелся на танцующее пламя в камине и горящие угли. Странно, что они все-таки вернулись к этому разговору. Он должен был попросить прощения еще много лет назад. — Нет, не извиняйся… На самом деле я заслужил, чтобы ты так думал. Видимо, это лучшее извинение, которое можно было услышать от Бродяги. И единственное, адресованное только ему. — Нет, не говори так, — замотал головой Ремус, уже сожалея о том, что начал этот разговор. Бродяга ведь никогда не извинялся, и сейчас ему наверняка было трудно это делать. — Прошу, Рем, — сказал Сириус и тепло улыбнулся Лунатику, — не останавливай меня.
