Последний рассвет в Рэйелмане

      Кэп застыл у стола как каменное изваяние, держа в руке зеленый лист. Паззл сложился.       — Вот же дрянь Дельтовская… — Тихо произнес он.       Кисть сжалась в кулак, буквально раздавив несчастный листок. Советник моментально вскочил из-за стола и вылетел в коридор.       «Пускай это будет простое совпадение!» — Думал он, минуя лестничные пролеты.       Ему хотелось, чтобы интуиция подвела, чтобы все, что он успел предположить оказалось просто чем-то надуманным. Он готов был поверить во все, что угодно, лишь бы не признавать, что самые ценные бумаги, хранившиеся у него, попали в руки Дельтам.       Весь мир рассыпался в прах, когда дубовая дверь оказалась приоткрытой. За ней показалась пустая комната, заправленная кровать и полное отсутствие даже намека на то, что кто-то там был.       — Нет… — Одними губами произнес он.       Кровь пульсировала в висках. Здравый смысл советник отбросил на второй план, оставив место всепоглощающему гневу. В порыве ярости он сорвал покрывало и простынь с кровати, оборвал балдахин, будто желал найти кого-то в его складках. Тумба, стол, стулья и прочая утварь разлетались в разные стороны.       «Не может быть. Не может быть, это просто бред!» — как мантру повторял Кэп, переворачивая вверх дном буквально все, что не было прибито к паркету. В себя он пришел лишь тогда, когда чуть было не разбил окно деревянной фигуркой лошади.       Ксеноморф, пытаясь отдышаться, сделал пару шагов назад, облокотился на ближайшую стену и сполз по ней вниз. Перед глазами расплывался мир.       — Это конец. — Пробормотал он, прежде чем окончательно провалиться в свои мысли.       Советнику лорда не положено сходить с ума. Не положено совершать ошибки. Не положено бояться. Не положено устраивать погром в покоях. Кэп считал себя ужасным советником.       Его оплошности нередко стоили близким жизни. Его замешательство погубило старого господина Энди. Его невнимательность почти убила Диамкея. И вот теперь все может дойти до того, что гильдия Теней будет буквально стерта с лица Рэйелмана. В последнее время он оступался слишком часто.       Делать было больше нечего. Оставалось собраться с силами, пойти к Джасту и подписаться под собственным смертным приговором. Наверное, сама мысль об этом страшила сильнее, чем все возможные последствия.       «Я бы за такое приказал казнить, не меньше… Джаст, быть может, ограничится тем, что бросит в темницу. Но лучше бы ему хватило духа меня убить.»       Кэп поднялся с пола. В конце-концов, пока что он действующий советник, а значит ему негоже так себя вести. Пускай вся гильдия погрузится в страх или траур, но его лицо будет как всегда невозмутимо.       Он не без стыда оглядел комнату, которая теперь больше походила на гору барахла, и чуть пошатываясь отправился на поиски лорда. Зная его распорядок дня, быть он мог только в одном месте.

* * *

      Дверь в оранжерею была закрыта, но из-за нее доносилось тихое бормотание Джаста. Он каждый день приходил туда поливать цветы. В последние дни делал это он с еще большим удовольствием, потому как после мог привести сюда Алфедова. Довольное растение даст куда больше сил, чем больное и засохшее.       Маленький сад прямо внутри замка был для Джаста отдушиной еще много лет назад, когда пропала его матушка. Сейчас же, уход за цветами стал для него способом отвлечься от предстоящей войны и провести хоть немного времени со своим новым знакомым.       Быть может, если бы не боль и страдания, окружавшие его так долго, он бы и не любил цветы. Не таскался бы с ведрами воды изо дня в день, не следил бы за каждым листочком, каждой травинкой, которая прорастала из случайно попавшего в грунт семени. Все возможно. Но обстоятельства сложились так, что теперь этот маленький мир для него — все.       Кэп сделал глубокий вдох, после чего наконец решился постучать. Не дожидаясь ответа, он открыл дверь и вошел в помещение.       Лорд и правда оказался там. Если бы Ксеноморф не был знаком с ним с самого его рождения, вид господина показался бы ему непривычным и странным. Одетый в какую-то простую рубаху и широкие штаны, закатив рукава по локоть, Джаст больше походил на слугу или, может быть, на обычного садовника.       — Знал, что ты здесь. — Сказал Кэп, стараясь снова натянуть маску незыблемой серьезности. — Но что-то в этот раз поздновато.       — Ты как всегда. — Усмехнулся Джаст. — Думаю, Алф только проснулся, а значит мне нужно полить растения перед тем, как вести его сюда. — Он отставил в сторону деревянную лейку и уставился на советника, как бы ожидая от него чего-то.       — Я как раз пришел по этому поводу. Прошу тебя, выслушай меня очень внимательно.       Лорд наклонил голову набок, смотря на Кэпа вопросительно.       — Видишь ли… — Ксеноморф потупил взгляд, и не без труда проглотил ком, намертво засевший в горле. — Алфёдов сюда больше не придет.       Советник говорил вкрадчиво, не спуская глаз с господина. Тот, в свою очередь, ловил каждое слово, по ходу повествования меняясь в лице. Когда исповедь подошла к концу, Джаст выглядел так, будто готов убить его на месте. Но говорить об этом он ничего не стал.       — Собираем совет. — Бросил он, и быстрым шагом покинул оранжерею. За ним захлопнулась тяжелая дверь.       Кэп, кажется, только что поверил в высшие силы.

* * *

      Солнце клонилось к закату и бросало прощальные лучи на крепостные стены. Вокруг замка Дельт снова было тихо. Только звуки тяжелых шагов караульных нарушали безмолвие. Стражники только что сменили друг друга, и теперь расходились по своим постам.       Вдруг отворилась дверь одной из башен, и на валганге показался Альцест. Он был облачен в костюм, расшитый узорами, напоминающими ветви деревьев, а плечи его укрывала алая мантия.       Кажется, весь мир в этот момент замер, ожидая чего-то. Глава гильдии вальяжно прошелся по стене, иногда поглядывая вниз, и остановился над главными воротами. Вслед за ним вышел мужчина в зеленой форме разведотряда и значком командира на груди. Его золотистые, вечно растрепанные волосы поблескивали на свету. Он быстро преодолел расстояние между ними, и встал рядом, пытаясь понять, куда именно смотрит его господин.       — Что скажешь, Веназар? Хорош ли сегодня закат? — Спросил Альцест, ухмыльнувшись.       — Не хуже предыдущих, как и всегда. В Айроне других не бывает. — Серьёзно ответил разведчик, снимая очки, и закрепляя их на макушке. — Я только что получил письмо, на котором стоит печать дома Дарко. Думаю, вам стоит немедленно его увидеть.       — Умеешь ты все испортить. — Альцест хохотнул, но даже не повернул головы. — Прочти мне его.       Веназар растерялся на секунду, но потом быстро достал конверт, вскрыл и пробежался глазами по строкам, написанным красивым почерком. Рука Виверны чувствовалась очень ясно. Прокашлявшись, мужчина начал читать вслух.       — «Почтенный Герцог, обойдусь без особых формальностей. Спешу сообщить, что один из ваших разведчиков, представившийся пятьдесят восьмым номером, сейчас укрывается в моем княжестве, но собирается покинуть его через несколько дней. Он говорит, что у него для вас есть нечто, что должно помочь всем нам в общем деле. Детали своей вылазки он обещает передать вам лично, и очень просит лишь уведомить о том, что он жив.» — Подпись с парой комплиментов, присущую Виверне, командир зачитывать не стал.       Альцест с минуту стоял молча, хмурясь, а потом повернулся с Веназару и спросил —       — Пятьдесят восьмой это ведь Алфедов? Не он ли был одним из тех добровольцев, что пропали в лесу Арша после стычки с Тенями?       — Все так, Ваша Светлость. Не удивлен, что именно ему удалось вернуться. Он всегда был толковым парнем.       — Славно. — Герцог скрестил руки на груди, и снова устремил взгляд куда-то вдаль. — Как только он вернется в Айрон — немедленно направь его ко мне. — Он снял с пальца один из многочисленных перстней, и протянул его капитану. — И пошли гонца моей дорогой княгине. Пускай передаст от меня небольшую благодарность.       С этими словами он развернулся и ушел, закрыв за собой дверь. Солнце село. Наступили сумерки.

* * *

Алфедов прибыл в замок Дельт поздней ночью, когда фонари на улицах столицы давно погасли. Он брел по темным переулкам по памяти, вспоминая, как когда-то жители Айрона не боялись зажигать свет после комендантского часа. Грустно было осознавать, что все уже давно переменилось.       И пускай Сильфы практически с самого своего начала находились в состоянии войны с кем бы то ни было, даже самые дряхлые старики не помнили такой строгости. Раньше все было по-другому. Это сейчас за лишнее слово могли запросто упрятать в темницу, и то, если повезет.       Но разведчик старался об этом не думать. Он не привык критиковать своих лидеров. Обычно всегда безоговорочно соглашался со всем, что ему преподносили. Вот и теперь предпочел заверить себя в том, что если Альцест считает, что так будет лучше, значит иначе и быть не может.       Через четверть часа он доковылял до знакомого здания казармы, в которой провел последние несколько лет. Он вызвался в разведку добровольцем и еще ни разу не пожалел о своем решении. Теперь его уважают, обещают звание присвоить, считаются с ним. Что может быть лучше?       Наверное, несколько недель назад он бы твердо ответил — ничего. Но сейчас, идя по коридору к своей комнате, слушая скрип половиц и сопение боевых товарищей, он никак не мог понять, что же не дает ему покоя. Как будто он не сделал нечто очень-очень важное. Мерзкое чувство.       И он готов был еще сколько угодно выдумывать причины своего беспокойства, да хоть изменения климата приплести, лишь бы не использовать слово «вина».       Алфедов уже много раз успел пожалеть о том, что сделал. Он никогда не хотел быть предателем, но, кажется, пока он находился во владениях врага, выбора у него другого не было. Как бы сильно он не был благодарен Джасту, оставаться с ним было нельзя. Даже если бы он не потерял от этого поступка ничего. Его с самого детства учили быть как собака верным своему господину, а сейчас он впервые пожалел о том, что этим господином был не лорд Энди.       Эта мысль возникла всего на долю секунды в его голове, пока он ворочался на койке в попытках уснуть. Всего одно мгновение, которого не хватило для того, чтобы хоть что-то осознать. Алф все еще свято верил в то, что сможет разом убить двух зайцев, если передаст Альцесту чертежи.       Ведь он не такой жестокий правитель, как кажется. Он обязательно послушает его и поймет, что стирать с лица земли безоружных и беспомощных Теней вовсе необязательно. Пускай остаются в своем Даске, однажды они сами решат, что сопротивляться бесполезно. С этими рассуждениями разведчик и уснул. Впервые за долгое время — дома.

* * *

      Рано утром, когда солнце только-только стало подниматься над лесом, Веназар лично явился в казармы, чтобы отвести только что вернувшегося воина прямиком в замок Альцеста.       — Господин хочет тебя видеть. — Сказал он вместо приветствия. Быстро и по делу. Он всегда вел себя так. Будто не живое существо, а боевая машина: точный, расчетливый, никакой самодеятельности. Только когда они вышли во внутренний двор, командир удостоил подчиненного легкой улыбкой и своим по-отцовски добрым взглядом.       Как бы он не старался прятать все за маской ледяного спокойствия и очками, как бы ни был строг к другим подразделениям и капитанам, свой разведотряд он любил. И дорожил каждым воином, переживал за каждого, кто отправлялся во владения врага.       Довольно быстро они дошли до ворот замка. Резиденция Альцеста нависала над ними грозным монолитом и, казалось, упиралась шпилями в небо. Так сразу и не скажешь, что тут живет глава гильдии Сильфов.       — Бумаги при тебе? — Вполголоса спросил Веназар, когда двое стражей открыли массивные дубовые двери в холл.       Алфедов кивнул и на всякий случай достал из сумки все свитки, которые забрал с собой. Командир вздохнул с облегчением. Не то чтобы он сомневался в словах разведчика, но некое волнение все равно присутствовало.       В приемной герцога, которая представляла из себя огромный зал с высокими потолками, длинными окнами, было как всегда тихо и пусто. На другой стороне помещения, в большом кресле, обитом кожей, сидел Альцест, разглядывая тот самый конверт, полученный несколькими днями ранее.       Увидев вошедших, он наконец оторвался от письма и поднялся с кресла.       — Веназар, будь другом, оставь нас наедине. — Герцог расплылся в улыбке и подошел ближе. — И не смотри так на меня, не съем же я его, в самом деле! — Добавил он, заметив беспокойство во взгляде командира.       Тот на секунду замялся, но не смел спорить, поэтому быстро покинул зал. Когда двери за ним с грохотом захлопнулись, Альцест обратился к разведчику, продолжая улыбаться.       — Ну что, готов показать мне, что ты достал во время вылазки?       Тот быстро кивнул и протянул господину ворох чертежей.       — Насколько мне известно, Ваша Светлость, — Осторожно начал он — Эти свитки принадлежат гильдии Нэль, и были похищены врагом, пока наши воины пытались их доставить.       Альцест развернул один из листов и поднес к свету, льющемуся из окна. Солнечные лучи наконец стали пробиваться через высокие стены крепости. Когда он увидел подпись на самом краю, его глаза недобро загорелись. Документ и правда был настоящим, более того — оригинальным экземпляром, как он и просил.       Не так давно с Аквами у него был договор, согласно которому они должны были передать ему чертежи боевых машин. Он настоял на том, чтобы получить оригиналы, а потом выслать им копии, хоть и пришлось ради этого чуть затянуть переговоры.       — Да, это именно то, что мне было нужно… — Радостно пробормотал он, сворачивая чертеж. — Веназар не солгал, когда назвал тебя толковым парнем! Проси у меня все, что хочешь, ты достоин хорошей награды за это! — Он быстро забрал из рук разведчика оставшиеся свитки и направился к своему креслу, чтобы убрать их.       Алфедов медленно последовал за ним. Именно на такой расклад он и рассчитывал, поэтому теперь просто соображал, как бы лучше преподнести свою просьбу.       — Ну, чего ты молчишь? Я дам тебе денег, звание, чтобы ты мог и дальше служить мне! Отставки не проси, уж извини, в такое время разбрасываться кадрами не могу себе позволить! — Не унимался Альцест, запихивая свитки в длинный резной ларец. и когда Алф уже открыл было рот, чтобы вставить слово, он твердо добавил — Я дам тебе время подумать. Приходи сегодня к вечеру на крепостные стены.