Айдолы в старшей школе.

— Так значит… Ты у них работаешь временным менеджером? — Мона внимательно слушала, что ей рассказывала подруга, обнимая свою любимую подушку. Люмин кивнула, поняв, что брюнетке нужно все переварить, — Архонты… Как подруга я должна тебя как-то поддержать… Но… Ты вляпалась, подруга. Ты это понимаешь? — Конечно, я это понимаю… Но тогда мне нужны были деньги… — А почему брату ничего не сказала? — Мегистус прервала ее. Люмин и сама уже не знала, почему она не стала говорить, что вообще работает. Но и теперь это не имело значения, все уже случилось. — Просто хотела быть хоть немного самостоятельнее… — начала блондинка, — Он всегда помогал мне во всем… Я не хочу, чтобы так продолжалось… Надо придумать, что можно сделать. — Хорошо, я тебя поняла, подруга. Не переживай, в первую очередь, тебе нужно будет пересесть на другое место. Это же их бесило все время? — Мона задумалась, — Меняйся с Итэром или Кадзухой, как раз будешь ближе к брату. На чем они и закончили. Поменяться местами было самое лучшее решение для Люмин. Так девушки легли спать у Моны дома, в любом случае, блондинка не хотела возвращаться к брату и объяснять, почему она в чужой одежде. Кстати, об одежде — Люмин на несколько раз проверила кофту Сяо, чтобы на ней не было ни пятнышка и все равно постирала. Она надеялась, что его вещь быстро высохнет и будет как новая уже завтра. На следующий день в школе ничего не поменялось, все также в их классе сидели айдолы и их окружали «любимые» фанатки. Место Люмин все еще было пустым, поэтому Мона решительно подтолкнула ее к Кадзухе. Он сидел и что-тописал в свой блокнот. Всегда такой умиротворенный, даже когда в классе такой балаган из фанаток. Блондинка подошла ближе и взглотнула. — Кадзуха… Привет… У меня есть одна просьба… Мы могли бы… Поменяться с тобой местами? — он поднял голову, изучая лицо Люмин, а затем взглянул на ее место между айдолами. Его глаза сверкнули, было не ясно из-за чего именно, но он легко улыбнулся однокласснице. — Хочешь быть поближе к брату, да? — Люмин удивилась его ответу, и в этот момент, он уже вставал с места, забирая свои вещи, — Неволнуйся, я не против. — О, да… ближе к брату… Все верно… — Люмин натянуто улыбнулась. Но Кадзуха сделал вид, что не заметил ее переживания и просто переместился на свое новое место. Блондинка тоже наконец устроилась за парту и облегченно вздохнула. Так будет спокойнее для нее. Она взглянула на толпу, ей казалось, что кто-то пристально смотрит на нее, но все были заняты айдолами. Так прошло несколько уроков до долгожданного обеда. Люмин быстро шмыгнула в кабинет Чжун Ли. Было тяжело улизнуть от подруг как никогда. Мона переживала за нее, что та снова нарвется на «этих припадышных», как она выражалась. А Аяка просто хотела провести время вместе. Там как всегда уже расположились парни. Сяо не ел, он уже сидел на подоконнике и смотрел в окно, Альбедо и Скара, спокойно ели. Но все как один молчали, не нарушая эту напряженную обстановку. Люмин вздохнула и подошла к брюнету, протянув ему крафтовый пакет, что уже с самого утра носила с собой. Но Сяо даже не повернулся, по его лицу бродили темные тени, что напрягло девушку. — Сяо, спасибо тебе, за вчера. Я постирала кофту и вот… Возвращаю… — как только она начала говорить, голос немного задрожал. Было вообще стыдно, за то что она позвонила именно ему. В тот момент, когда ее заперли, она не могла придумать ничего лучше, чем позвонить парню. Ведь она помнила, как он обещал, что придет в любой момент. Он молчал. Люмин поджала губы. И просто оставила пакет на стул рядом. Она кивнула и пошла на выход из класса, но ее остановил Скара. — Ты пересела от нас и это весь твой план? — План? У меня его и не было… Просто хоть так… От меня отстанут… — Люмин снова натянула улыбку. На что Скара фыркнул, не став продолжать диалог. — Будь все-таки осторожней, Люмин, — отозвался Альбедо, ранее наблюдав за картиной. Девушка кивнула и вышла из кабинета, как можно скорее, чтобы ее никто не заметил. После того как дверь закрылась, парни обратили внимание на пакет, что отдала Люмин для Сяо. — Эй, ты же не носишь потом вещи, как только их поносит кто-то другой. Или твоя брезгливость закончилась на ней? — съязвил Скарамучча. Он то прекрасно помнил, что если его вещь попадала кому-то другому, то он ее просто выбрасывал или просил, чтобы ее оставили у себя. — Заткнись… — коротоко процедил парень, все еще наблюдая за окном, будто там было что-то интресное. Скара лишь хмыкнул, подтверждая свое предположение.

***

Прошло некоторое время, уроки, как всегда тянулись слишком долго. Долгожданный урок физической культуры, стал для учеников спасением. Только Сяо пожаловался учителю на плохое самочувствие и решил остаться в классе. Остальные же, с радостью, побежали в раздевалки. Тишина пустого класса всегда казалась Сяо спасением, но сегодня она давила. Он сидел на широком подоконнике, подтянув одну ногу к груди, и отстраненно наблюдал за хаосом во внутреннем дворе. С третьего этажа школьники казались суетливыми муравьями, спешащими занять свои места на спортплощадке. Ветер из приоткрытой створки шевелил его темные волосы, принося запах свежескошенной травы и чужого энтузиазма. Сяо остался в классе под предлогом плохого самочувствия — привычная ложь, чтобы избежать бессмысленного шума. Но всё изменилось, когда в там показалась Люмин. Его взгляд, до этого лениво блуждающий по крышам, мгновенно сфокусировался. Люмин не бежала со всеми; она шла спокойным, уверенным шагом. Сяо почувствовал знакомый, раздражающий укол где-то под ребрами — то самое чувство, которое он так старательно пытался окрестить «просто привычкой», но которое с каждым днем всё больше походило на одержимость. Она остановилась у края площадки, где стоял Аято. Молодой учитель иностранного, как всегда, выглядел безупречно: легкая улыбка, расслабленная поза, идеальная осанка. Сяо невольно сжал пальцы на краю подоконника. Расстояние слишком большое, чтобы разобрать слова, но достаточное, чтобы видеть детали. Люмин что-то оживленно объясняла, активно жестикулируя. В какой-то момент она рассмеялась, и Аято, наклонив голову, ответил ей тем же мягким, едва заметным жестом доверия. Сяо подался вперед, почти касаясь лбом холодного стекла. О чем они говорят? О дополнительных занятиях? О планах на фестиваль? Или о чем-то, что заставляет её так светиться? «Почему ты улыбаешься ему так же, как мне?» — промелькнула колючая мысль. В коридоре послышались шаги — кто-то из дежурных возвращался в крыло. Сяо среагировал мгновенно. Он не спрыгнул с окна, не отвернулся резко. Вместо этого он медленно, с филигранной точностью, достал из сумки наушники и уткнулся в телефон, сохраняя маску глубочайшей скуки. Его взгляд всё еще был направлен вниз, но теперь он смотрел сквозь ресницы, скрытый тенью от оконной рамы. Внешне — воплощение холодного отчуждения. Внутри — буря из жгучего любопытства и не вовремя проснувшейся ревности. Он ненавидел то, что не может просто подойти и спросить. Но больше всего он ненавидел то, как красиво Люмин выглядела в лучах полуденного солнца, даже если смотрела в этот момент не на него. «И что на меня нашло…»

***

Солнце припекало макушку, и шум толпы на спортплощадке казался Люмин чем-то бесконечно далеким. В голове крутился список дел на семестр, который она составила вчера вечером. Пункт первый: иностранный язык. Аято-сэнсэй был не просто отличным преподавателем, он обладал редким талантом объяснять сложные грамматические конструкции так, будто это была поэзия. Но Люмин понимала — её уровня не хватает. Нужно было решаться на дополнительные занятия. Увидев высокую фигуру учителя у кромки поля, она ускорила шаг. Было удивительно, только она подумала о нем и он тут же появился. Аято улыбался, наблюдая за учениками на спортплощадке. — Аято-сэнсэй! — окликнула она его, слегка запыхавшись. — О, Люмин? — он обернулся, его улыбка была, как всегда, вежливой и немного загадочной. — Нечасто увидишь тебя здесь в такое время. Обычно ты либо в библиотеке, либо… — Я как раз об этом, — она неловко прижала папку к груди. — Я подумала о ваших дополнительных по иностранному. Кажется, мне всё-таки стоит записаться на доп. занятия, если я хочу сдать экзамен на высший балл. Аято чуть прищурился, изучая её энтузиазм. — Твоё рвение похвально. Я могу уделить тебе время. Приходи в четверг после уроков, обсудим программу. Люмин уже собиралась попрощаться, когда Аято кивнул в сторону бегущих по кругу учеников. — Знаешь, я давно наблюдаю за твоей активностью в школе. Ты очень спортивная, Люмин. Будет жаль, если такой потенциал пропадет за учебниками. — О, я… я просто стараюсь держать себя в форме. Да и времени не так много, — она слегка смутилась. — У моего хорошего друга, Итто, как раз недобор в спортивном кружке, — Аято усмехнулся, явно вспоминая какую-то выходку приятеля. — Он шумный, но дело свое знает. Хочешь, я замолвлю за тебя словечко? Это поможет разгрузить голову после моих уроков. Люмин задумалась. Это было бы логично: иностранный для ума, спорт для тела. — Знаете… а почему бы и нет? Я согласна. Передайте ему, что я приду на пробную тренировку. — Вот и славно, — кивнул Аято. Люмин улыбнулась ему в ответ, чувствуя облегчение от того, что планы на семестр наконец обрели форму. Но в этот момент ей стало не по себе. Знаете это чувство, когда кто-то буквально «сверлит» тебя взглядом? Она невольно подняла голову, осматривая фасад школьного здания. Окна третьего этажа бликовали на солнце, отражая облака. В одном из окон, там, где обычно сидел их класс, Люмин заметила темный силуэт. Кто-то сидел прямо на подоконнике. Но стоило ей присмотреться, как фигура резко дернулась вглубь кабинета или просто скрылась за тенью рамы. «Кто это был? Сяо? Нет, он говорил, что ему нездоровится…» — пронеслось в мыслях. Она еще пару секунд всматривалась в пустой оконный проем, чувствуя странное смятение. Почему этот кто-то так быстро спрятался?

***

Люмин медленно шла по школьному коридору, когда урок закончился, и эхо её шагов казалось непривычно громким в пустом крыле. В голове всё еще стоял тот странный силуэт в окне. Сердце почему-то билось чуть быстрее обычного. Она завернула за угол и остановилась перед дверью своего класса. Тихонько потянув ручку, она приоткрыла дверь. В кабинете царил полумрак — шторы были частично задернуты, чтобы спастись от полуденного солнца. Сяо сидел за своей партой, низко склонившись над тетрадью. Наушники были в ушах, а пальцы сжимали ручку так сильно, будто он пытался проткнуть бумагу. — Сяо? — тихо позвала Люмин, подходя ближе. Он не вздрогнул, но она заметила, как напряглись его плечи. Он медленно снял один наушник и поднял на неё взгляд — холодный, отстраненный, но в глубине зрачков всё ещё метались остатки какого-то лихорадочного блеска. — Уже закончился урок? — его голос звучал суше, чем обычно. — Да, — она внимательно наблюдала за его реакцией, пытаясь уловить хоть тень того интереса, который почувствовала на себе на улице. — Ты выглядишь бледным. Тебе не стало хуже? Сяо отвел взгляд на окно. — Мне нормально. Здесь просто душно. Люмин прикусила губу. Она сделала еще шаг и невзначай посмотрела на подоконник, мимо которого проходила. На широкой поверхности пластика остался едва заметный след — как будто кто-то только что сидел здесь, прислонившись к раме. — Знаешь, — она перевела взгляд на него, — когда я стояла на площадке, мне показалось, что кто-то наблюдал за мной из этого окна. Я даже подумала, что это ты решил подышать свежим воздухом. Ручка в пальцах Сяо замерла. Он наконец посмотрел ей прямо в глаза, и на мгновение маска безразличия дала трещину. — Зачем мне это? — он бросил это слишком быстро, почти резко. — Смотреть, как ты что-то с кем-то обсуждаешь? У меня есть дела поважнее, чем следить за каждым твоим шагом. Люмин почувствовала, как по коже пробежал мороз. Она не обиделась — она знала — эта резкость всегда была его защитой. — Ты прав, извини, — она мягко улыбнулась и сделала вид, что верит ему. — Просто… взгляд был таким пристальным. Словно этот человек хотел что-то спросить, но не решился. Сяо ничего не ответил. Он снова надел наушник, давая понять, что разговор окончен. Но Люмин заметила, как он судорожно сглотнул, а его взгляд непроизвольно метнулся на миг к ней. Она развернулась, чтобы идти к своей парте, и на её губах заиграла едва заметная улыбка. Теперь она была почти уверена: тем силуэтом был он. Но почему его так задел её разговор с учителем? «Неужели ты ревнуешь, Сяо?» — эта мысль заставила её сердце пропустить удар, но она предпочла оставить её при себе. Пока что.

***

В просторной зоне отдыха агентства, где обычно витал аромат свежесваренного кофе и царило оживление, сегодня было непривычно тихо. Люмин устроилась за одним из столов, рассыпав перед собой счета и отчеты. Сара, как всегда, нашла самое спокойное место для этой рутинной задачи. — Ты молодец, что взялась за это, Люмин, — Сара мягко улыбнулась, поправляя на плече девушки край школьной формы, — Работы много, но ты справляешься быстрее, чем кто-либо до тебя. Не переутомляйся, хорошо? Перерыв на обед никто не отменял. Сара ободряюще похлопала её по плечу и направилась к выходу, оставив Люмин наедине с цифрами и документами. Девушка выдохнула, потирая уставшие глаза. Тишина давила, но она была даже рада этому — до тех пор, пока звук чьих-то неспешных, тяжелых шагов не нарушил покой комнаты. Люмин подняла голову и замерла. В дверном проеме стоял Скарамучча. Сегодня он выглядел иначе, чем обычно: на нем не было привычной агрессивной позы, да и во взгляде не было той язвительной насмешки, к которой она так привыкла за время своей временной работы. Он вошел, небрежно засунув руки в карманы брюк, и остановился напротив её стола. — Опять эти бумаги, — произнес он, но в его голосе не было привычного яда. Скорее, какая-то странная задумчивость, — Ты всегда такая послушная? Или просто пытаешься сбежать от реальности в эти отчеты? Люмин нахмурилась, откладывая ручку. — У меня работа, Скара. Что-то случилось? Сяо снова отказывается от воды и нужно кофе или еще что-то? Скарамучча усмехнулся, но улыбка быстро погасла. Он обошел стол и сел на стул напротив, пристально изучая лицо девушки. Его глаза, обычно холодные и отстраненные, сейчас казались непривычно внимательными. — При чем тут Сяо? — он резко подался вперед, впившись взглядом в её глаза, — Хотя, к слову о нём… Знаешь, я долго наблюдал. За тем, как ты меняешься, когда он входит в комнату. Да и то что произошло вчера… Люмин почувствовала, как к лицу приливает жар. Она попыталась отвести взгляд, уткнувшись обратно в бумаги, но Скарамучча не позволил ей уйти от разговора. Он накрыл ладонью стопку отчетов, прижимая их к столу. — Скажи мне прямо, без всей этой менеджерской вежливости, — его голос стал тише, почти вкрадчивым, лишенным всякой колкости, — Ты действительно привязана к нему? Эти твои «чувства» к нашему молчаливому лидеру — это просто работа, или ты действительно вляпалась в это по уши? Мне надо знать, стоит ли мне продолжать свои шуточки, или ты действительно… чувствуешь к нему что-то большее? Люмин на секунду замерла, чувствуя, как внутри всё сжалось от неожиданности такого прямого вопроса. Она медленно вытянула документы из-под его руки и аккуратно поправила край папки, выигрывая себе время. — Ты задаешь странные вопросы, Скара, — она постаралась придать голосу как можно больше спокойствия, хотя сердце предательски стучало в ребрах, — Мы работаем в тесном контакте. Моя задача — чтобы каждый из вас чувствовал себя комфортно, чтобы Сяо, Альбедо и ты могли сосредоточиться на творчестве, а не на бытовых проблемах. Я общаюсь со всеми, чтобы найти общий язык. Это профессиональная необходимость, не более того. Она подняла взгляд, прямо встречая его проницательные глаза, и выдала свою лучшую «менеджерскую» улыбку, надеясь, что она выглядит достаточно убедительно. Скарамучча прищурился. Он явно не был удовлетворен ответом, но давить дальше не стал, лишь коротко хмыкнул, откинувшись на спинку стула. — Ну-ну. «Профессиональная необходимость», — повторил он с легкой иронией, но без прежнего яда, — Надеюсь, ты сама в это веришь. Люмин воспользовалась его секундной паузой. Ей нужно было срочно сменить вектор этого разговора, пока он не зашел в опасную зону. В памяти всплыло вчерашний разговор с Моной: та была в восторге от совместной работы над проектом, где участвовал и Скарамучча. — Кстати о работе, — начала Люмин, стараясь выглядеть максимально непринужденно, — Вчера Мона рассказывала, как проходил ваш совместный проект. Она была очень впечатлена тем, как ты быстро схватываешь суть, даже когда идея кажется полной авантюрой. Говорила, что с тобой удивительно легко находить правильные решения. Скарамучча нахмурился, и на мгновение Люмин показалось, что сейчас он снова начнет язвить — обычно он весьма скептически отзывался о Моне, считая её слишком «витающей в облаках». Но вместо ожидаемого колкого замечания он отвел взгляд в сторону, и его лицо на секунду смягчилось. — Она… причудливая, конечно, — он небрежно повел плечом, но в его тоне проскользнула неожиданная теплота. — Вечно строит из себя великую провидицу, но в цифрах и аналитике разбирается чертовски круто. Редко встретишь кого-то настолько одержимого своим делом, что даже раздражающая болтовня отходит на второй план. Он замолчал, словно обдумывая свои же слова, и добавил тише: — Она действительно чертовски умна. И, как ни странно, у неё хватает смелости спорить со мной, когда я не прав. Это… редкое качество. Большинство людей здесь просто кивают, что бы я ни сказал. Люмин едва заметно улыбнулась, наблюдая за ним. Скарамучча мог сколько угодно пытаться скрыть это за маской равнодушия, но сейчас он выглядел почти… восхищенным. В зоне отдыха воцарилась тишина, когда Сяо переступил порог. Он не выглядел измотанным или раздраженным, как обычно после репетиций; напротив, он казался погруженным в глубокие раздумья, словно всё ещё прокручивал в голове какую-то сложную мелодию или текст. Его движения были плавными, почти бесшумными, пока он не заметил присутствие Скарамуччи, сидящего напротив Люмин. Скарамучча, заметив Сяо, не стал бросаться в привычную атаку. Он лишь слегка склонил голову, прищурившись, и выпустил очередную порцию своих мягких, почти вкрадчивых колкостей. — О, наш великий лидер решил почтить нас своим присутствием, — произнес он, — Что случилось, Сяо? Вдохновение покинуло тебя в четырех стенах, или ты просто пришел убедиться, что наш менеджер не слишком усердствует в… поиске общего языка с окружающими? Его голос звучал непривычно спокойно, почти расслабленно, но в этой тихой манере таилась насмешка, которая раздражала Сяо сильнее, чем открытая грубость. Сяо остановился в паре метров от стола. Он медленно поднял взгляд, в котором застыло невысказанное напряжение, и скрестил руки на груди, плотно сжав губы. Он не собирался вступать в словесную перепалку, зная, что Скарамучча лишь этого и ждет — возможности затянуть их в бесконечную дискуссию ни о чем. Сяо перевел взгляд на Люмин. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах мелькнула тень, будто он искал способ сбежать из этого душного пространства, не теряя при этом лица. — Люмин, — его голос прозвучал ровно и властно, прерывая повисшую паузу. — Здесь становится слишком шумно для работы. Принеси нам напитки в студию, пожалуйста. И, пожалуй, нам всем сейчас не помешает немного освежиться. Это был прямой, почти формальный приказ, лишенный всякого места для споров. Сяо демонстративно отвернулся от Скарамуччи, давая понять, что разговор окончен, и жестом пригласил Люмин закончить с делами и заняться тем, что действительно требовалось от менеджера в этот момент. Люмин молча кивнула, с облегчением подхватывая стопку бумаг и ставя их аккуратно на край стола, чтобы хоть как-то занять руки. Ей нужно было выбраться из этого поля эмоционального напряжения, пока Сяо и Скарамучча не перешли от ироничных замечаний к чему-то более серьезному. Она направилась к выходу из зоны отдыха, но не успела сделать и пары шагов, как сзади послышались легкие, почти бесшумные шаги. Скарамучча, не дожидаясь ответа, поравнялся с ней. — Ты же сейчас пойдешь к автомату или на кухню, верно? — он бросил на неё ироничный взгляд, поправляя воротник своей толстовки. — Зная твой выбор, ты наверняка притащишь какую-нибудь безвкусную химическую дрянь в банках, от которой у меня потом будет дергаться глаз. Я пойду с тобой. Не хочу, чтобы наш менеджер по ошибке отравил группу своим «здоровым» выбором напитков. Люмин искоса посмотрела на него. Она прекрасно понимала, что дело вовсе не в напитках. Скарамучче просто хотелось сбежать от пристального и тяжелого взгляда Сяо, который все еще буравил их спины, и, возможно, договорить то, что он не успел сказать за столом. — Ты такой заботливый, когда хочешь чего-то добиться, — заметила Люмин, слегка улыбнувшись, чтобы скрыть нервозность. — Или ты просто не хочешь оставаться с Сяо наедине? Скарамучча хмыкнул, прибавляя шагу и обгоняя её на полкорпуса. — И это тоже. Атмосфера там стала слишком… пропитанной «лидерской мудростью». Меня от этого начинает клонить в сон, — он на секунду замолчал, глядя вперед, в сторону коридора, ведущего к офисной кухне, — Мне нужно развеяться. А ты — единственный человек здесь, который не пытается читать мне нотации или скрываться за маской идеального айдола. К тому же… мне интересно, как долго ты будешь делать вид, что не поняла, о чем я говорил. Они вышли в коридор, и Люмин почувствовала, как по спине пробежал холодок. Очевидно, их «милая» прогулка за напитками превращалась в продолжение допроса, от которого она так отчаянно пыталась уклониться. Люмин ловко обошла тележку с оборудованием, стоящую посреди коридора, и сделала вид, что полностью поглощена чтением этикеток на стоявших у стены бутылках с водой. — Ты вечно придумываешь какие-то загадки, Скара, — она рассмеялась, стараясь, чтобы звук получился как можно более легким и беззаботным. — «Не поняла, о чем говорил»… Может, я просто хочу, чтобы в нашем коллективе все работали дружно, без этих постоянных стычек? Кстати, раз уж мы заговорили о «профессиональных моментах», мне давно было интересно… почему вы с Сяо постоянно цепляетесь друг к другу? Вы ведь в одной группе, должны быть как одно целое, а на деле — как кошка с собакой. Она остановилась у кухонной стойки, делая вид, что выбирает между яблочным и вишневым соком, лишь бы не смотреть ему в глаза. Скарамучча, который до этого момента выглядел так, будто готов был продолжить свою атаку, внезапно затих. Он облокотился на столешницу, глядя куда-то в окно, где за стеклом медленно сгущались вечерние сумерки. Его обычная маска язвительного бунтаря на мгновение дрогнула, сменившись чем-то почти уставшим. — Как кошка с собакой, говоришь? — он тихо хмыкнул, и в этом звуке не было ни капли прежнего сарказма. Он повертел в руках пустой стакан, глядя на то, как свет ламп отражается в его гранях, — Смешное сравнение. Он помолчал пару секунд, и Люмин впервые увидела, как он выглядит, когда не играет на публику. — Раньше такого не было, — голос его стал глубже, — В самом начале, когда нас только собрали, всё было… иначе. Мы были просто конкурентами за место под солнцем. Но потом, когда всё стало серьезно, когда мы начали работать вместе, всё посыпалось. Мы просто слишком разные, Люмин. Он всегда пытается играть по правилам, быть этим «идеальным примером», а меня это выводит из себя. Наверное, потому что я знаю, что за этой правильностью он прячет точно такой же хаос, как и я. Просто он лучше умеет его скрывать. Скарамучча резко выпрямился, стряхивая с себя мимолетную меланхолию, и снова впился в неё своим пронзительным взглядом. — В общем, это не твоя головная боль, — бросил он уже привычным, слегка резким тоном. — Но если хочешь знать правду… иногда мне просто хочется пробить брешь в его непробиваемом спокойствии. А ты — единственный человек, который почему-то верит, что нас можно примирить. Это даже немного мило. Почти наивно. — Пф, дурак… — Люмин не сдержалась и тихо рассмеялась, качая головой. Она отвернулась к холодильнику, чтобы спрятать улыбку, но этот короткий звук, полный легкого пренебрежения, не укрылся от Скарамуччи. Он замер, прищурившись, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. — Дурак? — переспросил он, и в его голосе зазвучали наигранно-обиженные, театральные нотки, — Значит, я тут перед тобой душу изливаю, делюсь сокровенными мыслями о невыносимости бытия с нашим «идеальным» Сяо, а в ответ получаю «дурак»? Ну, теперь ты за это ответишь. Прежде чем Люмин успела осознать, что происходит, или отступить к выходу, он молниеносно сократил расстояние между ними. Одним быстрым движением он оказался у неё за спиной и, не дожидаясь протестов, запустил пальцы ей под ребра, начав нещадно щекотать. — Эй! Скара! Прекрати! — Люмин взвизгнула, пытаясь извернуться и вырваться из его захвата. — Что такое? — он рассмеялся, и в этом смехе наконец-то прорезалась та самая искренность, которую он так старательно прятал за маской высокомерия. — Где же твой профессиональный тон, менеджер-стажер? Почему ты не просишь меня «соблюдать субординацию»? Он не отпускал, продолжая настойчиво атаковать её бока, и в узком пространстве кухни их возня превратилась в настоящий хаос. Люмин едва могла дышать от смеха, чувствуя, как границы «серьезного разговора» окончательно рухнули.— Ты… ты невозможный! — задыхаясь, выкрикнула она, почти сползая по стенке, потому что ноги перестали держать от безудержного веселья. — Сара… Сара уволит нас обоих, если увидит этот цирк! Скарамучча на секунду остановился, тяжело дыша и глядя на неё сверху вниз. Его лицо было непривычно близко, а в глазах, обычно холодных, сейчас плясали искры живого азарта. — Пусть попробует, — фыркнул он, снова слегка ткнув её пальцами в бок, отчего Люмин снова вздрогнула и отпрыгнула в сторону, врезавшись спиной в столешницу. — В конце концов, кто-то должен был научить тебя, что с айдолами не только работают, но и… развлекаются. Люмин выпрямилась, одернула воротник формы и, несмотря на то, что внутри всё еще отдавалось эхо недавнего смеха, напустила на себя нарочито серьезный вид. Она скрестила руки на груди. — Знаешь, — она покачала головой, глядя на него с долей разочарования, — только что ты был почти нормальным человеком, но этой фразой снова опустился в моих глазах. Ты ведешь себя как ребенок, которому отчаянно нужно внимание. Скарамучча, который до этого момента выглядел как триумфатор, вдруг коротко и сухо рассмеялся. Он отступил на шаг, демонстративно засовывая руки в карманы брюк, и его взгляд скользнул куда-то мимо Люмин — в полумрак коридора, туда, где в тени дверного проема замерла едва заметная фигура. — Дурочка, — выдохнул он, и в его голосе прозвучало не раздражение, а странное, почти хищное удовлетворение. — Я делал это специально. Ты правда думала, что мне нужно твое внимание? Я просто хотел немного позлить наших «зрителей». Люмин нахмурилась, оглянувшись по сторонам, но в коридоре, кроме них, никого не было. Она снова посмотрела на Скарамуччу, пытаясь уловить хоть каплю логики в его словах. — Зрителей? О чем ты вообще? Здесь никого нет, кроме нас двоих. Ты опять говоришь загадками, Скара. Это какая-то новая игра? Скарамучча лишь усмехнулся, его взгляд на долю секунды стал острым, направленным прямо в густую тень у стены, где притаился Сяо, не желавший выдавать своего присутствия. Но для Люмин этот жест остался абсолютно незамеченным. Она видела лишь парня, который снова уходил в свою привычную манеру говорить обиняками. — Да, игра, — он сделал небрежный жест рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — Считай, что я просто тренируюсь перед публикой. Тебе не обязательно понимать всё, что я делаю. Просто продолжай делать вид, что ты «управляешь» мной — это забавляет тех, кто так пристально следит за нашей маленькой сценой из темноты. Люмин закатила глаза, окончательно убедившись, что он просто хочет сбить её с толку. — Ты невыносим, — вздохнула она, снова улыбнувшись ему, — Пойдем уже, напитки сами себя в студию не принесут. Она направилась к выходу, даже не догадываясь, что, когда она прошла мимо темного угла, из него, едва слышно, словно тень, вышел Сяо. Его глаза были прикованы к спине Скарамуччи, а руки, сжатые в кулаки, выдавали то напряжение, которое он так старательно пытался скрыть, наблюдая за их перепалкой. — Как тебе представление? — Скара хмыкнул, оперевшись о стену. Его глаза изучали парня, что был явно на взводе, — Не понравилось? Хм, а я думаю забавно. Она такая доверчивая и даже милая… — Для чего… — Что? — Сяо глубоко вздохнул, сдерживая себя. Он на полшага приблизился к нему. — Ты всегда это делаешь. На зло мне… Для чего? — парень нахмурился, а костяшки пальцев побелели, — Это не смешно… Тем более после всего, что было… Он не договорил, его перебил Скара. — Тогда ты сам придумал себе историю и даже не удосужился поговорить. А я лишь подстроился под твое отношение ко мне. Так что… Сейчас я буду делать, что захочу. И… — он хотел сказать еще что-то, но не стал. Его лицо стало нейтральным и он просто прошел мимо Сяо, направляясь обратно в студию. Оставляя Сяо стоять на месте.